Уничтожить Айвери

Дьярвет свой дом, свои земли и установленный на них порядок вещей любил и оберегал. После того, как разрушен был замок ринтана Макмара, о нем стали говорить, как о жестоком, но справедливом правителе. Ринтаны притихли, им было уже не до конфликтов. А раньше ведь пытались бунтовать. Как же, Дьярвет слишком молод, чтобы сменить на троне халидэла еще не умершего отца. Лорет править более не хотел, оставил провинцию сыну. Наказал держать всех в узде, советами помогал нечасто и большую часть своего времени отдыхал, принимая в своем крыле замка гостей, и был очень доволен жизнью. Правда, отца огорчало, что разладилось с дочерью его верного Макмара. Уж очень девочка была хороша. И нежна, как лепесток синего авета. Но невесту сыну уже подыскивали. Тот, правда, отмахивался всеми силами. Подожди, отец. Еще не затянулось. Дьярвет теперь пришел к отцу советоваться – все реже он это делал, но тут чувствовал - нужно. У старого Лорета с его матерью была долгая дорога друг к другу. И еще дольше – вместе. А значит, он знает, как поступить. Лорет выслушал сына за завтраком. Они сели в большой серой гостиной, прямо перед окном, и долго говорили про Макмара, про справедливость и про то, в чем виноват и не виноват Дьярвет. Как ни странно, планы халидэла, лишенные, казалось бы, здравого смысла, понравились Лорету. - Что-то не то там творилось, Дьярвет, но раз девочка ни о чем не знает и пришла тебя убивать, на кого-то свои беды свалив, значит, вроде как она не причем? Ну, если не притворяется. - Не притворяется. Хнор, правда, так и не сказал внятно, куда она делась. Но теперь от него мы не узнаем. - Но что-то остаться могло? Бумаги? Счета, свидетельства? Переписка? - Я в тот замок несколько нукаров не заходил. И если были бумаги, то истлели. - А если нет? Ведь откуда-то Айвери знает план твоего замка, дружок. Есть где-то тайник с документами? В них, ты знаешь, много всего можно обнаружить. Итак, осталось только допросить Айвери. Дьярвет поспешил вниз, по каменным ступенькам. Перед ним открыли тяжелую железную дверь… Его ринтана обняла колени, уткнулась в них лбом и в таком положении, видимо, уснула. Мебели в камере не было, что ей еще делать одной в темноте? Айвер вдруг вскинула голову. В зеленых глазах читался холод. - Я пришел поговорить. Она выпрямилась, равнодушно пожала плечами. - О чем? - Положение вещей сейчас таково, что о твоем злодеянии доподлинно известно лишь мне одному. Так что выдохни, никто не хочет твоей смерти. Я – в первую очередь не хочу. Скажи мне, где план моего замка? Айвер расхохоталась и красноречиво приложила указательный палец к своему лбу. - Сейчас – да. Я тебе верю. Сейчас он, возможно у тебя в голове, и ты в нем отлично ориентируешься. Но сначала ведь он был на бумаге. - Я его сожгла. - Ты лжешь. Он подошел к ней. Склонился. - Айвери, я докопаюсь до правды. Понимаешь, о чем я? Она с не меньшим вызовом вскинула голову, однобоко усмехнулась. - Да ну. Восторженный дурак, разговаривающий о поэзии больше, чем о своем халиде, научился пытать людей? Как насчет моей кормилицы, Конве? Как ты ее убил, Дьярвет? Или может, конюх, старый такой, знаешь, еще моему деду служил. Не припомнишь, как он умер? - Я не знаю этого. - Как ты можешь не знать, если их убил ты? Слушай, халидэл, ты лучше вернись к тому, чтобы меня казнить. А не то ведь я… - Ты умудряешься мне угрожать, даже будучи запертой в моем подземелье. Какая очаровательная самонадеянность. Значит, отказываешься отвечать? Ни на что другое он, впрочем, не рассчитывал. Ну что ж, она себе обещала пытки, будут пытки. Дьярвет раскрыл дверь в камеру. А за ней уже наготове стояли два здоровенных стража – он выбрал самых плечистых. Айвери встала, постаралась не показать испуга. Ее взяли за руки, подняли, поставили перед халидэлом. Тот улыбался. В камеру внесли небольшой столик. Дьярвету подали полотняный сверток. Который он стал задумчиво разворачивать на столе, не глядя на свою испуганную пленницу. Та пыталась вырываться. Как только увидела щипцы, так сразу стала. А еще Дьярвет положил на стол три вида ножниц и четыре расчески. Скальпель… Наверное, это все, что хотел нанятый им маг. Он наконец повернулся к Айвери. - Будет немного больно. Она отчаянно забилась в руках стражей, тяжело дыша. Дьярвет протянул к ней руку, но по щеке погладить не успел. Нежная Айвери потеряла сознание. Испугалась, действительно испугалась. Зато теперь можно было ее подвесить. Она пришла в себя очень скоро. От того, что кто-то поворачивает ее лицо, осматривая, как видно, пересекающий щеку шрам. Попробовала дернуться, отстраниться, но не вышло. Не сразу поняла, что висит на цепях, и не может уйти от прикосновений. Перед проясняющимся взглядом возникло морщинистое лицо. - Довольны ли вы результатом, мой халидэл? – спросил старичок, поворачивая ее щеку к Дьярвету. - Да, вполне, - отозвался он. – Можете идти. Как всегда, к Бьерни за наградой. Старичок раскланялся, надел черный капюшон и почти испарился. Айвери ничего ровным счетом не понимала. Пыточные инструменты все еще были на столе. И среди них Дьярвет выбрал расческу с редкими зубьями. Зашел ей за спину. О, он обожал расчесывать ее. Она обычно сидела спиной к нему на огромной кровати, на светлейшей простыне, и давала свои великолепные волосы ему в руки. На этот раз Дьярвет взял их без спроса. Он провел расческой от затылка, где заканчивалась ее прежняя шевелюра до пояса – кончиков сотворенных магией волос. Потом еще и еще раз. Медлительно, почти медитативно. Ему хотелось возвращения туда, к той Айвери. К ее заботам о том, какую почитать нынче книгу и сколько шипов у авета. Он любил ее простой и беззаботной. И возможно, был не прав. Ему может, предстоит узнать совсем другую. Но та, хочется, чтобы та в ней тоже жила. Она не говорила. Когда он расчесал наконец, всю струящуюся по спине массу, встал перед ней и ужаснулся. Айвери закрыла глаза. А из-под пушистых ресниц потоками лились слезы. Дьярвет стер их по одной с белых щек. Да, чужого загара руками чародея он ее лишил. И шрама на щеке. - Лучше бы пытал. Зачем ты так? - Ты все еще моя ринтана, Айвери. Поэтому, раз своего дома у тебя теперь нет, останешься здесь и будешь служить мне. - Я лучше сдохну. Дьярвет улыбнулся. - Хочешь прервать пытку? Расскажи про документ. Айвери закачала головой отрицательно. Халидел развел руками. - Я тебе предлагал выбор. И с тем вышел из камеры. Пришли за ней два стража и… он. Айвери узнала Бьерна, да и как его было не узнать. Старик, конечно, еще поправился на булочках своей любимой кухарки, но был по-прежнему свеж и бодр. Поводил чутким носом туда-сюда, досадливо прикрыл глаза. Ему не нравилось в подземелье, о, очень не нравилось. - Ринтана Айвери, у меня для вас отличная новость. Халидэл распорядился… - Мне плевать. Веди, куда сказали. Замок, соединяющий ее массивные наручники и цепь под потолком, разомкнулся, и Айвери чуть не упала на стражников. Те ее действительно поддержали, не делая ни одной попытки тронуть больше, чем руку. И это удивило Айвери, слышала она всякое. Ее привели на первый этаж, как видно, в ту часть замка, где жили слуги. Бьерн раскрыл перед ней массивную деревянную дверь – такую вряд ли свалишь, даже будучи здоровенным воином в доспехах. В лицо ударил свет, Айвери загородилась от него, зажмурилась. А Бьерн уже прошел внутрь комнаты. Большая. Сухая. Серые стены, кровать в углу. Небольшой шкаф, почему-то зеркало во весь рост, стоящее у дальней стены. И два здоровенных окна, укрытых решеткой с прутьями толщиной в палец. Славный прием. Бьерн указал на большую бадью посреди комнаты. От нее шел пар. - Вот почему мы торопились, ринтана. Платья в шкафу, на постели есть рубашка, еще вы найдете тут расчески. Ужин вам принесут сюда. А следующим восходом мы приступаем с вами к обязанностям. Не бойтесь, я все объясню. - К чему? - Я все вам объясню, но чуть позже. Итак, от халидэла я получил следующие указания: если вы будете добросовестно исполнять возложенные на вас обязательства, то вас переведут в другую комнату, а так же разрешат исполнить любое другое ваше пожелание, в том числе встречи с халидэлом. Сейчас вы на них не имеете права, как и всякая начинающая здесь служанка. Но у вас есть возможность все изменить. Что касается халидэла, ринтана Айвери, он предположил, что вам будет интересно вот это. Бьерн вытащил из прикроватной тумбы, на которую Айвери не обратила поначалу никакого внимания, венец ринтаны. Грубо сработанное золотое украшение, которое Айвери надевала когда-то очень давно, в прошлой жизни. Что-то кольнуло ее. Еще и еще раз. - Он ваш. Но носить его пока не с чем. Хотите, чтобы было – мы с вами должны подружиться. Первая встреча с халидэлом у вас не ранее, чем через семь восходов. Бьерн снял с нее наручники и был таков. Дверь закрылась на ключ. Сначала Айвери кинулась к венцу, но вспомнила – вода же. Она с наслаждением плюхнулась в широкую бадью. В странствиях-то она успела соскучиться по ежедневному мытью. Ох, как же было сладко. Тарелку с ужином – вареным куском курятины с овощами, принесли действительно прямо в комнату. Служанка поклонилась ей – хотя с чего, они сейчас на равных, и одета она не лучше будет, видимо. Девушка покосилась на следы на ее руках, и Айвери поспешно спрятала их в длинные рукава льняной рубахи. С безвкусным ужином расправилась быстро. Долго-долго гладила свой, именно свой венец. Вспоминала. Он тогда исчез первым, и дядя Хнор развел руками, сказал, что непременно найдет. Текли бесконечно однообразные восходы, но украшения, к которому она без сомнения, была привязана, так и не находилось. Зато нашлись куда более весомые поводы для огорчений. Дядя сказал, что Лорет покинул место правителя, уступив его сыну, а тот, едва получив власть отказался жениться на ней, Айвери. Причина нашлась самая позорная. Девушка, мол, уже была с ним настолько близка, что он не хочет большего. И да, теперь, когда у него вся власть, можно с ней развлечься, но не более. О, дядя защищал ее, но она бы с удовольствием и сама посмотрела обидчику в глаза. Она тогда несколько дней пролежала в постели, глядя в потолок. Понимая, что судьба ее в Куаре решена. После такого позора вряд ли можно считаться завидной невестой. Несколько десятков восходов спустя дядя попросил ее погостить у своего друга в Донке. Пока все успокоится. Далеко, там, не будет огорчений, не будет обид. Айвери посадили на корабль, а потом… Вспоминать не хотелось. Слишком много пролито слез. И вдруг он вот возвращается этот венец. Можно его потрогать. Но почему? Кто его украл, зачем? Получается, Дьярвет его купил у вора? Или его слуги опустились до воровства? Ну допустим, купил. А зачем ему эта не стоящая доброго слова, даже без камней, безделушка? Оценили бы такую на рынке? Вряд ли. Это для Айвери она была тем, что передавалось в ее семье по женской линии несколько сотен нукаров. А для кого-то – просто кусок золота. Дьярвет, тогда, помнится, за этот венец ринтаны заплатил немало. Посланники Хнора пришли сразу к нему. Идиоты. Но тогда еще была возможность ринтану взять в жены. Кто же знал, что там уже и замок обнищал, и Айвер настроили против него. Дьярвет попытался уснуть. Выйдет ли его игра? Выгорит ли то, что он наметил? И да, что же он будет делать, если его Айвери, живая нежная Айвери не вернется? Если эту – грубую, видавшую все на свете, не удастся уничтожить? Конечно, на рассвете за ним пришли. Айвери упрямилась. Когда он зашел в серую комнату, девушка стояла у окна, скрестив руки на груди. Однако платье из шкафа взяла, оделась. То было ей впору. Узкие длинные рукава доходили почти до середины ее ладони, прекрасно выделял талию широкий пояс. Вполне официальное, такое, не служаночье, но и не богатое, оно сейчас безумно шло его ринтане. Пока еще не совсем ринтане, впрочем. Черный цвет – яркий. И это Дьярвет только сейчас понял. Конечно, волосы она попробовала убрать в косу, да только не нашла ни заколки, ни ленты. И они уже наполовину рассыпались по плечам. О, да, ему нравилось именно так. - Не пойдешь, значит? Покачала головой. Дьярвет подошел к ней вплотную. Очень хотелось плюнуть на все эти пляски вокруг венцов и затащить ее в постель. Особенно, когда чуть приоткрыла губы. Может, она этим упрямством его сюда вызывала? - А говорили, ты не придешь ко мне. Но как же, ты разве упустишь шанс поиздеваться, Дьярвет, сын Лорета? Дьяр наклонился и поцеловал ее – вместо ответа. И совершенно не ожидал, что Айвери со всей страстью ответит. Она пыталась с ним бороться и тут. Угадай, кто целуется слаще, кто тут победитель? Ясно же, что сопротивляться абсолютно бесполезно. Сила на стороне Дьярвета. Да только что он выигрывает, чувствуя, как она его затягивает в омут? А вот попытка ее обнять – провалилась. Айвери качнулась, и не будь за нею стены, упала бы. - Что, халидэл, приобрел игрушку? Интересно, это она себя убеждает или его? Ведь ясно же, что отвечает с дурманящей голову страстью. И что бы там между ними не вставало, какой бы ни было вражды, они по-прежнему любовники. Это противоречие Дьярвета злит. Она вполне отдает себе отчет в том, что поддается. И у нее холодная голова при этом. Нежная цветочная Айвери, как тебя такому научили, где ты была? Дьярвет отстранился по-прежнему с улыбкой. - Тут немного другие мотивы, Айвери. Да, конечно, целоваться с тобой приятно, не скрою. Между мной и тобой много всего пролегло. А страсть не угасла. Но знаешь, я воспитан слишком традиционно, мне не хочется ждать ножа в спину в собственной спальне. Кто-то, может, и любит опасность, но не я. А потому, да, мне хочется тебя, кто же спорит. Но есть женщины куда менее красивые, конечно, но куда более ласковые и безопасные. В глазах Айвери полыхнул гнев. И что там еще? Ревность, кажется. Она холодно улыбнулась. - Это тебе не помешало прошлой ночью. - Позапрошлой. Видишь, милая моя, ты так хороша, что я считаю восходы. И все же не подступлюсь к тебе против твоей воли. Ты же чуть в меня меч не всадила. Как заправский вояка. - Ты разорил мое жилище, ты украл мою жизнь. Какого отношения ты теперь хочешь? - Я все еще твой халидэл, Айвери. Не упрямься. Он отошел от нее. Айвери все еще стояла – абсолютно недвижима, между двух окон, когда на постель, на белую простынь перед ней опустился сначала венец, снятый с тумбы, а затем принесенный Дьярветом грубый железный ошейник на большом замке. Не просто тонкое рабское кольцо, а то, что ни под каким воротником не скроешь. - Выбирай. Если будешь и дальше упрямиться и не пойдешь с Бьерном, тебя заставят. Но уже не как ринтану. И да, ты по-прежнему просто можешь сказать мне, где бумага. - Я ее действительно сожгла, - ответила Айвер. Голос безжизненный. Она, кажется, проиграла. А милый, все такой же прекрасный и мужественный, ее враг, направил против нее всю свою силу. Восхитительную силу, которая приводила ее в трепет. А самое главное, она ожидала, что он изменился. Что он – упивающийся властью паук, что он омерзителен, что его слуги выполняют приказы лишь из страха… Что она увидела? Верного Бьерна, венец, демоновы платья, и его, отказывающегося к ней прикасаться против воли. Он и пальцем ее не тронул. Хоть и терзает сейчас куда страшнее. Айвери вздохнула. Что-то упорно не сходилось в ее голове, какие-то нити рвались. - Почему ты выбрал угрозы, Дьярвет? Почему не делаешь больно? Я пришла тебя убить. - А что дальше? Не подумала? Ты лишишь мои владения господина, себя, вероятно жизни, что будет потом? Сказать? Ничего. Мой отец возьмет на себя снова обязанности халидэла и выберет из родственников того, кто более достоин. И станет воспитывать, покуда не угаснет. И если я не продолжусь, то уж Куар точно выстоит. Почему не выстоял твой род, ринтана? Хочешь знать? Не потому, что пришел я. А потому, что семья у вас была скромна по численности – ты и твой отец. И я пришел не к тебе с мечом – к твоему дяде. А с тобой вообще никогда не воевал. Да и не собираюсь.