Самый преданный поклонник

Арсений больше не улыбался, не танцевал, не бегал, как умалишённый, по театру. Антон чувствовал себя виноватым в том, что открыл в душе Арсения его собственный ящик Пандоры. И, как в легенде, на дне ящика должна быть надежда, но она так и осталась взаперти. Теперь Антону предстояло придумать, как открыть этот ящик ещё раз, чтобы впустить надежду в душу Арсения, вот только Попов сменил от ящика пароль и у Шастуна пока не было к нему доступа. На работе Антон занимался теми же вещами, что и обычно: ездил по разным поручениям, присутствовал на репетициях и помогал во время спектаклей. Он видел, что Попов, как профессиональный актёр, всё так же превосходно справлялся со своими ролями, но как только тот покидал сцену, то сразу же гас, как лампочка, словно кто-то нажимал на выключатель. С Антоном они больше не разговаривали. Перемена в Арсении не осталась незамеченной и среди его коллег. Но видимо, им хватало такта, чтобы не лезть к нему в душу. Один Матвиенко время от времени пытался говорить с Арсением и иногда у него получалось. Случалось, что после репетиций Арсений и Сергей вместе уезжали из театра. Куда они едут, Антону, естественно, никто не сообщал. Шастун шёл домой после работы. Ноябрь уже медленно перетекал в декабрь, поэтому он частично шёл и частично плыл по лужам из растаявшего снега. Погода впитывалась в одежду и в организм всех жителей Питера: Антон сам стал серого цвета ноября и даже пах холодом и сыростью. Антону было больно смотреть на такого Арсения. Он долго раздумывал над тем, чтобы позвонить Ире и попросить у неё совета. Ему было совестно, что он вспомнил о ней только тогда, когда ему была нужна помощь. Раньше Антон таких людей презирал, но сейчас он не видел другого выхода. — Ир, привет, не хочешь встретиться? От неожиданного звонка Антона Ира на несколько секунд потеряла дар речи. — Бог мой, Антоша! Неужели петербуржская элита снизошла до звонка нам, простым смертным? — Ир, ну прости, дурак, — Антон выдохнул и пару секунд подумал, тщательнее подбирая слова. — Я правда давно хотел позвонить, но всё как-то никак не получалось. — А, да? Когда ты на тусовках с актёрами, не так уж много времени для звонка подруге, всё верно. Антон покраснел, ладони вспотели, а в груди затянулся неприятный узел. В холодном Питере ему резко стало жарко, как в теплом летнем Воронеже. Тело не слушалось, он пару раз наступил в лужи, но повезло, что они оказались неглубокими. Антон разрывался между желанием извиняться до конца своих дней и положить трубку и уйти от проблемы. — Чего молчишь? — голос Иры прервал мысли Антона. — В Инстаграме видела, Матвиенко сторисы выкладывал со своей тусовки. Антон глубоко вдохнул холодный воздух и медленно выдохнул, приводя мысли в порядок. Сейчас нет времени на эмоции и выяснения отношений. В голове возникли глаза Арса, покрывающиеся коркой льда. — Как я могу загладить свою вину? — твердо сказал Антон. — Проси, что угодно. — Я согласна на встречу, а своё желание приберегу до лучших времён. И даже не думай, моя золотая рыбка, что я забуду об этом и тебе удастся отвертеться, — в голосе Иры вновь слышалась улыбка. Значит, буря миновала. Антон выдохнул. Ира никогда не умела долго обижаться. А учитывая, как часто косячил Антон, это качество было для него особенно ценно. — Как насчет завтра, в 6 вечера? — Договорились.

***

Антон и Ира встретились в одной уютной кофейне неподалеку от дома Иры. По её словам, здесь подавали лучший кофе в Питере, но Антон выбрал это место не поэтому. В кофейне никогда не было толп людей и потому можно было спокойно говорить о чём угодно, не боясь, что тебе кто-то помешает. Конечно, Антон рассказал Ире о тусовке и костюме коня, о том, как он носится по городу, забирая заказы для Арсения. О том, какой Арс чудаковатый и непредсказуемый, как он смешил Антона до слёз. И конечно, Антон не стал рассказывать о том, что пришлось пережить Арсению, как его била дрожь в тот злополучный вечер и во что Шастун превратил его из-за дурацкого любопытства. — Ир, я вот что спросить хотел, — нерешительно начал Антон. Ему стоило тщательнее взвешивать каждое слово, чтобы ненароком не выдать тайну Арсения. — Есть у меня один знакомый, который пережил большое горе. Как я могу ему помочь? Ира прищурилась, словно хотела разглядеть в глазах Антона то, что он не договаривал и пытался от неё скрыть. Антон переживал, что это могло сработать, поэтому опустил глаза на свои руки, держащие чашку с чаем. — Можно чуть больше подробностей? — нерешительно поинтересовалась Ира. — Я не могу тебе всего рассказать, — Антон сжал чашку чуть сильнее, от чего его пальцы побелели. Тепло чая придавало уверенности, и он снова смог посмотреть в глаза Ире. — Просто я не знаю, как себя вести в таких ситуациях, что посоветовать. Когда человек разбит на осколки, как их собрать? — Ого, Антон, не ожидала от тебя такой поэтичности. Это на тебя театр так влияет? Щеки Антона покраснели, он кивнул и снова отвел глаза. Театр. Арсений. Для него эти слова уже почти синонимы, поэтому согласившись с Ирой, он не соврал. — Я не спец в таких делах, но, может, твоему знакомому обратиться к психотерапевту? Если нужно, могу достать пару контактов, к ним многие из моих знакомых обращаются. Идея Антону понравилась, вот только как отнесётся к ней Арсений? Затаскивать силой — не вариант, а убедить его Антон вряд ли сможет. Но не попробуешь — не попробуешь, поэтому он согласился на предложение Иры, и как только она скинет ему номера специалистов, он тут же отправится поговорить с Поповым. Арсений продолжал избегать Антона. И если раньше их общение ограничивалось поручением заданий, то сейчас он начал передавать поручения через других людей или с помощью мессенджеров. Антон и раньше винил себя за то, до чего довёл Арсения, а сейчас вообще не мог найти себе места. Он спал по три-четыре часа в день, постоянно просыпаясь от кошмаров, где Антон или Арсений, или оба попадают в аварию. И каждый раз просыпаясь после этих снов, он больше не мог уснуть. Приходилось часами лежать в постели и смотреть в потолок, дожидаясь будильника. Он перестал завтракать и часто забывал о еде в течение дня, стал рассеянным. Дважды он выходил не на той станции метро и ему приходилось идти пешком, потому что снова оплачивать проезд ему не хотелось. Под глазами Антона появились мешки, лицо осунулось и он выглядел постаревшим лет на десять. Антону не хватало Арсения. Не хватало его странного юмора, звонкого голоса, ясных глаз. Антон старался каждый день вспоминать, каким именно был запах Арсения, но он так давно не чувствовал этого аромата, что с каждым разом это становилось всё труднее. Он даже скучал по тому, как тайно подглядывал за тем, как шушукались Арсений и Матвиенко. Но Шастун до дрожи боялся подойти к Арсению первым. Он чувствовал свою вину перед ним и был уверен, что вполне заслуживает такого к себе отношения. Желание помочь Арсению никуда не пропало и Антон решил зайти с другой стороны. Он переслал Матвиенко контакты психотерапевта, полагая, что друга он точно послушает. Антон решил, что раз Сергей в курсе ситуации Арсения, то он имеет полное право попытаться помочь, действуя не своими руками.

***

Антон уже перестал ждать и надеяться, как в один день он пришёл на работу и возле театра увидел Арса. Одного. Антон осторожно подошёл к нему, будто боялся спугнуть резким движением. Ему казалось, что если он издаст резкий звук, то Арсений сразу же улетит, как испуганный воробушек. — Привет, — мягко сказал Антон тоном, которым обычно говорят с людьми, лежащими в больницах. Арсений повернулся в сторону Антона и впервые за несколько недель их глаза встретились. У Шастуна даже мурашки поползли по спине с непривычки. Арсений смотрел на него прямо и уверенно, но, к облегчению Антона, это был не металлический синий и не покрытый ледяной коркой серый. В глазах Арсения читалось смирение и грусть, они спокойно сияли теплым голубым цветом. — Нам давно уже стоило поговорить, — начал Арсений. — Ты прости, что избегал тебя, вел себя как трус. А на самом деле тебе нужно было сказать спасибо. — Спасибо? За что? Я же… — Благодаря тебе я понял, что не стоило хранить всё в себе, — перебил его Арс. — Конечно, мне сейчас больно, но это лучше, чем таскать в себе этот груз. Не спорю, что твои методы немного радикальны, — Арс невесело усмехнулся своей шутке, — но в целом, это сработало мне на пользу. Антон кивнул. Он не знал, что сказать, потому что был готов к любому исходу кроме того, где он оказывается правым. Да как вообще он может быть прав, когда практически влез в душу человеку? Арсений будто услышал мысли Антона, хотя, скорее всего, всё прочитал по его лицу, поэтому сказал: — Не удивляйся. Я начал ходить к психотерапевту, мне Серёга дал контакт одного специалиста. Чёрт знает, откуда он его раздобыл. В общем, психотерапевт сказал, что негативные эмоции нужно проживать, а я их подавил, — Арс поёжился будто от холода, хотя погода сегодня была довольно тёплая для ноября. — Ни к чему хорошему это не приводит, и рано или поздно такой подход мог вылиться во что угодно. — Я рад, — и Антон не соврал. В груди расползлось мягкое тепло и он всеми силами старался передать его Арсу с помощью улыбки и взгляда. Ему было совершенно неважно, что Арс так и не узнал, откуда у Сергея номер психотерапевта. — Надеюсь, тебе станет легче. — И я тоже. Арсений хотел добавить что-то ещё, но колебался. В его голове шёл сложный мыслительный процесс и все его сомнения отражались на лице. От волнения Арсений начал пальцами теребить пуговицу на своём пальто. Наконец он принял решение и сказал: — Мне нужно будет привести в порядок комнату. — и, увидев страх в глазах Антона, добавил, — Не сейчас. Как только буду готов туда снова зайти. — немного поразмыслив, он наконец закончил свою мысль, — Я могу попросить тебя помочь? — Да, конечно. — Антон отреагировал чуть радостнее, чем стоило бы. Арсений ему доверяет, даже несмотря на его косяки. Шастун продолжал улыбаться, и его сердце сделало кувырок, когда Арс улыбнулся ему в ответ.