после двух тысяч лет

Убаюкивающий шум дождя стих под утро. Неожиданное затишье отпугнуло сон, и Итэр мягко проснулся. Туман окутал вершину горы, сгустился над озером и улегся на умытой и блестящей траве. До рассвета оставалось не больше часа, но никто из жителей обители не смел нарушить царившего умиротворения. Итэр бесшумно перебрался ближе к горному озеру. Туман пугливо расступался под ногами, а после игриво вился следом. Противоположный берег скрывался за белой пеленой, так что с трудом можно было различить лишь очертания древнего дерева, шелестевшего листвой где-то впереди. Юноша побрел вдоль воды на восток. Ощущения были больше похожи на сон: он, словно корабль, сложивший паруса, отдал себя под волю волн. Течением его влекло к невидимому маяку на ближайшей возвышенности. Однако чем ближе Итэр приближался к краю, тем отчетливее слышался легкий звон и все больше разбитые камни напоминали знакомую фигуру. “Но как он…” Юноша ускорил шаг. Разум нажимал на красную кнопку, требуя отключить зрение и слух, но сердце уже рукой тянулось к бирюзе, вплетенной в темную морскую глубь. “Мягко…” – Я согласился защищать тебя. Адепт не шелохнулся, но прядь выскользнула из осторожных пальцев. – Теперь ты волен позвать меня в минуту опасности, чтобы яд, отравивший эту землю, не проник в твою душу. Вместо яда, в душу проникали тягучие сгустки мёда: двинуться было невозможно, дышать – страшно. Словно Итэр попал в одну из ловушек Творца Гор, навеки оставаясь застывшим памятником некогда прославленному герою Тейвата. Он тяжело сглотнул, тем не менее взгляд не отвел. – Но не приближайся ко мне и не мешай мне. А то пожалеешь. Зрачки Сяо напоследок сузились, а через мгновение резко стало спокойно и тепло. Лед раскололся, прогретый теплом поднимающегося солнца, напускная холодность растаяла. Черты лица стали мягче, вырвался приглушенный вздох. И хотя путешественник не произнес ни звука, боясь прервать обычно молчаливого Адепта, в голове его крутилась буря из несказанных слов. Быть храбрее, выносливее, решительно двигаться вперед, чтобы после всего достичь вершины и раскинуться под небом, усыпанным звездами, но по-настоящему наслаждаясь лишь близостью тонких белых лепестков. Может, Сяо умел читать мысли. Может, их семена с первой встречи пустили ростки и в его сознании, а потому теперь молчал. Они сидели в тишине, как в ту ночь, наполненную запахом тофу и мерцанием светлячков. Когда облака из нежного жемчуга превратились в сияющее золото, Адепт слегка наклонился, подвигаясь ближе: – Уже поздно. Пора в путь, Итэр, – и почему-то оказался уверенно стоящим намного выше на скучившихся камнях. Солнечные лучи рассекли туман. – ИТЭР! Юноша распахнул глаза, недоумевая и фокусируя взгляд на вопящем где-то под боком создании. – Ты меня раздавишь, отодвинься! Итэр приподнялся, высвобожденная феечка мигом отпрянула в сторону и начала поправлять свою одежду. – Ну вот, сначала во сне раздавят, а потом и в супе сварят! Ошеломленный внезапным пробуждением путешественник слушал сбившееся с привычного ритма сердце. Моргнув пару раз, он перевел взгляд с ворчащего друга на северо-запад – ночное покрывало осыпалось росой на пожелтевшую траву, открывая обзор на многие километры вперед. Произошедшее в предрассветный час, вероятно, должно было пригрезиться юноше: слишком резок теперь был контраст между призрачным сонным царством и искрящемся жизнью утром. И все же… На востоке вершину невысокой скалы венчал нежащийся в ясном свете всходящего солнца цветок цинсинь. Перед уходом Итэр аккуратно сорвал его, трепетно вкладывая между страниц лежавшей в рюкзаке книги.

***

И вновь дорога петляла и извивалась, то прячась за холмами, то упираясь в заливы. Живописные знакомые пейзажи сменялись видами рассыпанных деревушек, пение птиц сливалось с потрескиванием полешек в костре, убаюкивающим журчанием ручьев и приглушенными голосами случайных попутчиков. Повозки, привалы, письма и улыбки в ответ. Блеск меча в минуты опасности и мерцание звезд в удивительно ясные ночи. Итэр наслаждался каждой минутой своего пути: не спеша, но и не останавливаясь, он двигался вперед, предчувствуя приближение долгожданной встречи. Единственная мысль иногда омрачала тенью его лицо: происшествие недалеко от постоялого двора. У кого бы путешественник не спрашивал, как бы старательно не описывал запомнившуюся картину, никто, как в итоге выяснялось, ни разу не слышал и тем более не видел подобного явления. Мучить вопросами Сяо Итэру совсем не хотелось, однако незнание не давало покоя. Паймон с легкой грустью смотрела на упорные попытки путешественника, не приносящие результата, понимая, что и она помочь не может. Сменялись дни, маршрут, не раз подстраиваемый под очередную просьбу, вновь пролегал через устье реки Цюнцзи. На горизонте появилась золотая листва и изогнутая крыша Ваншу. Предвкушение и трепет сделали тело Итэра почти невесомым, и он, подгоняемый ветром, уже спешил к заветному зданию, когда взор его привлекла группа хиличурлов. Темная материя, ярость и агрессия. “Вот оно!” – рука крепко сжала клинок, тело жаждало боя, а разум – знаний из наблюдений. Жаль, что расправа настигла не всех монстров: не обращая внимания ни на павших товарищей, ни на Итэра, они пронеслись мимо, быстро скрываясь вдали. Человек в маске и с печатью, вокруг него – группа приспешников. Странная компания не вызывала доверия, однако впоследствии Итэр был благодарен судьбе за это неожиданное знакомство. Вновь сменить направление, незапланированно вернуться в Ли Юэ, отсрочить встречу – решение казалось мучительным, однако только благодаря Звездолову, они с Паймон отыскали особенную книгу, открывшую тайну судьбы Сяо. Боль и страдания, вечная борьба и одиночество… сердце Итэра разрывалось, разлетаясь осколками и раня легкие. Защитник Якса – новое имя, величественное и прекрасное, горечью щипало уголки глаз.