Бракованный дуэт.

      — Здравствуйте, Кхун’Суппасит. Мы рады видеть вас здесь, — интервьюер опускает взгляд на свои листы. — Это ваше первое интервью после объявления об отношениях с Канавутом Трайпипаттанапоном. До этого вы отказывались от всех предложений.       — Верно, — Мью кивает, едва сдерживая себя от колкого комментария.       — Как я понимаю, смелости ответить на вопросы фанатов хватило только у вас.       Мью хмурится. Хорошо, интервьюер уже ведёт себя как недоумок. Значит можно с ним не церемониться. Эх, а ведь Мью очень серьезно перебирал запросы и выбрал самый лучший журнал, с которым у него были хорошие отношения. Видно не судьба.       — На самом деле мой омега не знает, что я здесь, — Мью нахально улыбается, поворачивается к камере. — Детка, если ты смотришь это, а меня все ещё нет дома и я не успел извиниться должным образом за то, что не спросил твоего мнения на этот счет, знай, что я люблю тебя. Не убивай.       — Кхм… — интервьюер смотрит на Мью враждебно и вновь опускает взгляд на листы. — Сколько вы знакомы с Кхун’Канавутом?       — Я знаю его с самого рождения.       Мью не собирался раскрывать всю правду, но он все же пришел сюда, чтобы рассказать немного об их отношениях, о любви. Он знал, что вряд-ли добьется понимания от всех, но он надеялся, что хотя бы большая часть фанатов успокоится. В конце концов его фанаты всегда вели себя как взрослые образованные люди.       — Вы на шесть лет старше Кхун’Канавута, — слышен упрек. Честное слово, будто Мью развратил сына этого парня.       — А можно мне нормального интервьюера? — Мью закидывает ногу на ногу. — Желательно не предвзятого ни ко мне, ни к моему возлюбленному. Если вы не можете найти его прямо сейчас, мы можем перенести его на… Пи’Босс, когда у меня есть свободное время?       — Если учитывать, что вы с Галфом собирались в следующем месяце отдохнуть три недели, то примерно через два месяца, — Пи’Босс никак не реагирует на его необычное поведение, сразу же утыкаясь в планшет и действительно проверяет расписание Мью на три месяца вперёд.       Все вокруг в немом шоке. Суппасит Тончививат, самый милый человек во вселенной, который обычно со всеми соглашается, никогда не конфликтует, не повышает голос и постоянно улыбается, сейчас сидел с каменным лицом и ледяным взглядом. Каждому стало не по себе.       Привыкнув к его доброй стороне все забыли, что он альфа. Альфа, который будет защищать омегу до последнего вздоха.       Его феромоны распространялись по помещению стремительно, душа всех. Он брал под контроль каждого, без разрешения, так как не делал никогда. Не позволял себе, но сейчас… Он не мог стерпеть такого отношения к Галфу. К себе — пускай, но Галф был неприкосновенным.       Тут были альфы такие же сильные, как и он, но работало правило «кто первый встал того и тапки». Поэтому он поставил всех на колени. В фигуральном смысле, но если бы он захотел…       — Ах, Кхун’Суппасит! Мой дорогой друг! — в помещение зашёл знакомый Мью, владеющий журналом. Судя по тому, что тот не молчал, кто-то предупредил его о происходящем и он использовал специальные препараты.       Мью надавил. Это сильно било по другим, зато мужчина остановился и нервно улыбнулся. Мью мог при желании пробиться сквозь барьер построенный лекарствами, но ему было достаточно напугать.       — Думаю, вам уже доложили о проблеме, — Мью почти вздрогнул услышав собственный голос. Необычайно тихий и угрожающий.       — Да-да, конечно, — мужчина закивал головой, став похож на болванчик. — Подождёшь десять минут?       — Конечно, — он встал, поправляя пиджак. — Надеюсь больше никогда не увидеть этого парнишку в роли интервьюера. Как у вас, так и у кого-либо ещё. Намек понятен?       — Более чем, мой дорогой друг! — мужчина улыбнулся, а потом шикнул на неудачливого интервьюера.       Мью скрылся за дверью гримерки. Пи’Босс не пошел за ним, оставшись разбираться с главой журнала. Феромоны исчезли. Все выдохнули с облегчением.       Альфа прислонился спиной к двери и достал телефон.       — Галф? Ты занят?       — Я на съёмках, — голос у омеги раздражённый. Мью на секунду принимает это на свой счёт, но Галф продолжает, — эти придурки не могут разобраться со светом. Честное слово, если они не исправят все в ближайшее время и я опоздаю на запись рекламы с Candy, я тут все разнесу.       — Я люблю тебя.       Галф молчит. Секунду, две, пять. Мью считает про себя. На тридцать первой секунде Галф обеспокоено спрашивает:       — Что тебя огорчило, Мью?       Мью хочет рассказать, но Галфа окрикивают, а тот даже не прикрыв динамик, только убрав телефон от уха, кричит «а теперь занят я, отвалите».       — Ты должен идти, — тихо говорит Мью, услышав недовольное дыхание Галфа.       — Пусть сходят нахуй, — Галфа наверняка сейчас все слышат, но ему глубоко плевать. — Сначала они не успевают подготовить правильный свет, потому что отвечающий за это человек вчера напился и проспал, а теперь они будут выебываться, обвиняя меня в некомпетентности? Ебать я в рот хотел таких профессионалов.       — Обычно в рот ты ебешь меня.       Мью слышит, как Галф давится воздухом. Да, от него услышать мат — событие. Омега наконец понимает, насколько у альфы плохое настроение. А плохое настроение в его случае это две причины: кто-то оскорбил Галфа или каким-либо образом затронул родителей.       — Тебе не кажется, что сейчас не лучшее время представлений о том, как твой рот смотрится на моем члене? — Мью слышит ехидство в голосе по ту сторону провода и понимает: Галфа слышат и он издевается над всеми этими недоумками.       — Почему бы и нет? — он чувствует улыбку собеседника. — Возьми бутылку воды, выпей. Охладишься.       — Лучше бы ты приехал и взял меня.       Мью замирает.       — Ты же понимаешь, что я могу согласиться? — серьезно произносит он, подходя к зеркалу.       — Я на это и рассчитываю.       Они оба молчат. Мью рассматривает свое отражение, хватает тетрадь на столе и обмахивается, пытаясь согнать лишнюю температуру.       — Я должен идти, — говорят они одновременно. И смеются.       — Люблю тебя, Мью.       — Люблю тебя.       Мью отключается, прижимает телефон к груди и выдыхает. Он почти стабилен. Галф — лучшее лекарство от всего.       Его зовёт Пи’Босс. Мью поправляет волосы и выходит. Тихо, словно на похоронах. Мью садится в свое кресло, напротив него — девушка. Она застенчиво улыбается и выглядит искренней.       — Мы перезапишем начало, — тихо говорит она.       — Как скажете.       Она прочищает горло, убирает прядь волос за ухо, опускает взгляд на листы.       — Здравствуйте, Кхун’Суппасит. Мы рады видеть вас здесь, — Мью почти не фыркает от повторения того, что он слышал. — Это ваше первое интервью после объявления об отношениях с Канавутом Трайпипаттанапоном. До этого вы отказывались от всех предложений.       — Верно, — Мью кивает.       — Сколько вы знакомы с Кхун’Канавутом?       — Я знаю его с самого рождения.       — Вы можете рассказать об этом подробнее?       И Мью видит в чужих глазах настоящий интерес. Либо девушка одна из соло-фанатов, которым все интересно, либо участник их небольшого фан-клуба.       Он улыбается дружелюбно, все напряжение исчезает.       — Я видел его маму беременной. Видел, как она уезжала в роддом, а через месяц после родов уже держал его на руках, — чистая правда.       — Какие первые мысли о Кхун’Канавуте у вас были? — она не опускает взгляд на листы. Это ее вопросы.       — «Вау, он такой маленький!» — Мью смеётся. — Я боялся его уронить.       — А вы нянчились с ним?       — Редко, в основном после того, как ему исполнилось два года, — Мью качает головой. — Мне было очень страшно сделать что-то не то. Но мои родители часто проводили вечера у его родителей, так что он рос на моих глазах.       — Вы когда-нибудь думали, что все обернется вот так? — Мью нравится эта девушка. Ей глубоко плевать на листы, она интересуется тем, что действительно хотят знать фанаты. Мью настоит на том, чтобы интервью выложили полностью, даже с неудачным началом. — Что вы будете вместе?       — Нет. Когда ему исполнилось шесть, я был почему-то уверен, что его вторым полом будет альфа. Да он и выглядел так. Даже его рост был слишком большим для его возраста. Мне тогда было двенадцать, я уже был на начальном уровне обучения, в 6 классе, а он ходил в детский сад.       — А когда пришло осознание, что вот «это мое»?       Мью задумывается, хмурится. Этим вопросом даже он не задавался.       — Наверное после того, как его вторичным полом было прописано «омега». Не прямо сразу, через некоторое время. Он начал формироваться. Его тело изменилось, запах стал ярче.       — А вы никогда не думали, что это просто наваждение? Омега привлек альфу? Тем более вы его с детства знаете, он… Удобен для вас.       Никакой агрессии. Ей действительно интересно. Даже неудобно такое спрашивать.       — Я понимаю, почему вы так решили, — Мью улыбается. — На самом деле наша история наводит на такие мысли. Если бы я был на вашем месте, я бы тоже так решил. Галф… с пяти лет твердил, что любит меня.       Он усмехнулся, провел пальцами по волосам.       — Ну, знаете эта детская несерьёзная любовь, как к старшему брату. Отвечать ему «я тоже тебя люблю, мелкий» было нормальным. Когда мне стукнуло восемнадцать и я, не буду скрывать, встречался с омегой, Галф подошёл ко мне, красный как мак, и признался в любви. Я тогда решил, что это не серьезно, засмеялся. И он перестал вообще со мной пересекаться. Стоило мне с родителями прийти к его родителям, как у него резко появлялись дела. Это продолжалось почти два года.       — И… Что случилось потом? — на Мью давила тишина и ее голос в какой-то степени стал глотком свежего воздуха.       — Я расстался с омегой. Он мне изменил. А у Галфа случилась первая течка.       Мью казалось, что он перенёсся в тот день.       — Его родители уехали праздновать годовщину в другую страну, так что даже если бы он позвонил им, ничего бы не добился. Да, его оставили одного. Это не было странным, мой папа должен был приходить и проверять его раз в день. Поэтому он позвонил мне.       Мью не хотел быть таким откровенным. Это, конечно, поверхностная история, и если бы он рассказал детали… Нет. Это слишком личное.       — Я тогда был на съёмках моего первого лакорна, в котором я исполнял одну из главных ролей. Его звонок стал неожиданностью. Я соврал, что у сестры началась течка, и что она совсем одна дома. Меня отпустили нехотя, но с пониманием.       — Вы поехали к нему? По первому зову?       — А что мне оставалось делать? — его голос охрип от чувств. Он словно проживал тот день вновь. — Он плакал и был напуган. Стоило представить, что из его глаз льются слезы, как мне крышу снесло. Возможно, я был влюблен в него намного дольше, чем думал, но согласитесь, тяжело признавать, что у тебя есть чувства к ребенку.       — И… Что произошло?..       — Если вы хотели услышать, что я изнасиловал его, то нет, — Мью через силу усмехнулся. — Я поехал в аптеку. Перевернул там все с ног на голову, заполнил сумку таблетками для себя и для него, но потом мне сказали, что в первую течку лучше отказаться от подавителей. Мне посоветовали использовать феромоны для успокоения, этого должно было хватить.       — Хватило?       — Более чем. Я провел с ним неделю. Не сказал об этом никому. Мыл его, переодевал, менял постель, кормил. Посадил себя на подавители. Потом уже приехали его родители и он соврал, что всю течку провел один.       — Опишите свои чувства, когда приехали, а у него течка?       — Я зашёл в дом. Его запах был повсюду. В спальне был он. Лежал, сжался весь от боли. Даже глаза не открыл, пока я не выпустил феромоны. Сердце разрывалось при виде его мокрых ресниц.       Мью опускает взгляд в пол, складывает руки в замок.       — Я… Я увидел его и весь мой мир перевернулся. Все мое естество кричало «пометить», «мое», «присвоить», «лишить воли», «никому не отдам». Я смотрел на то, как он спал и думал «я хочу от него детей». Я хотел детей от, по сути, ребенка. Я боялся своих мыслей, желаний. Поставил себе твёрдое и ясное «нельзя». А потом я ушел. Погрузился в работу и не пересекался с ним около двух лет.       — Что-то заставило вас вернуться к нему? Вспомнить?       — Я никогда его не забывал, — Мью ведёт плечом. — Сколько бы не встречался с другими, не мог забыть его. А вернулся… Случилась одна неприятная ситуация. Он позвал — я приехал. Провел с ним четырехдневную течку. Нет, я не трогал его в том смысле, не смотрите на меня так. Ему было без десяти дней шестнадцать, мне двадцать один. Для меня он все ещё был ребенком.       — И вы в тот момент не начали встречаться?       — Нет. Встречаться мы начали… Когда ему было семнадцать. После незапланированной встречи в пятнадцать, я опять уехал и наподобие страусу спрятал голову в работу. Популярность росла, нагрузка тоже, у меня не оставалось времени чтобы поесть, не то что думать о нем. Потом снова случилась не лучшая ситуация, которая заставила меня пересмотреть приоритеты, да и в общем мой взгляд на жизнь. Я начал… Ухаживать за ним. Галф был в восторге.       — Он сделал первый шаг в мир шоу-бизнеса тоже в семнадцать. Это было до начала ваших отношений, или после?       — До. Я не знал об этом. Просто случайно увидел журнал с его лицом. По-моему это была какая-то косметика не очень популярного бренда.       — Вы помогали ему в продвижении по карьерной лестнице? — девушка опустила взгляд на листы и вычитала первый попавшийся вопрос, от которого сама тихо ойкнула.       — Нет. Он запретил. Всего добился сам. И это было быстро. Я до сих пор удивлён. Думаю, он заслужил любовь своих фанатов из-за того, что всегда говорит правду. Он прямолинейный и грубый, но никогда ни под кого не прогнётся ради выгоды.       — Многие говорят, что любовь держится три года. А потом химия исчезает и остаётся только привязанность. Что вы думаете об этом?       — Я думаю, что это оправдание для изменщиков, — Мью расслабляется. — Вот у нас уже скоро четыре года как мы вместе… А я люблю его все так же. Я очень хорошо помню, как первый раз подарил ему цветы после того как мы начали встречаться. Его выражение лица, все его движения до сих пор не исчезли из моей памяти. Я каждый раз когда его вижу, у меня такой же трепет. Хочется коснуться, обнять, почувствовать его тепло.       — Как думаете, ваши отношения переживут семилетний кризис?       — Думаю мы будем вместе до самой смерти, — он улыбается. — Это мои планы на ближайшие сорок лет.       — Стоит ли нам ждать от Кхун’Канавута вестей о беременности в ближайшее время?       — Насчёт ближайшего времени не уверен, но мы подумаем. На данный момент мы не успеваем даже поесть вовремя, что уж говорить о возможных детях.       — Нам, к несчастью пора заканчивать. Мы будем рады в следующий раз увидеть рядом с вами Кхун’Канавута. Удачи вам в совместной жизни. Ждём объявление о свадьбе.       — Спасибо.

▪️▪️▪️

      — МЬЮ СУППАСИТ ТОНЧИВИВАТ, Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!       — Я тоже тебя люблю.