Бракованный дуэт.

      Сунан осторожно открывает дверь и заглядывает в спальню сына. Никого нет.       «На съёмках. Опять,» — мысль неприятно режет по родительской душе.       Он осматривается. Проходит в середину комнаты. Горько улыбается: след Галфа не исчез. Фотографии, картины, некоторые вещи. Он все ещё здесь.       — Папа?       Мью вопросительно выгибает бровь, смотря на Сунана в своей спальне. Тот смотрит в ответ и видит. То, что не хотел бы видеть, но оно там есть.       — Ты ничего не хочешь мне сказать?       — Я снова начал курить, — Мью пожимает плечами, подходя к столу.       — Я не об этом, — Сунан подходит к картине на мольберте. Стучит по дереву, привлекая внимание сына. — Если скучаешь, мог бы и помириться.       — Он обиделся из-за пустяка, — зло выплёвывает Мью. Ему уже надоела эта тема, честное слово.       Сунан неожиданно застывает. Его светлый взгляд становится темнее тучи. Он и раньше заводил этот разговор, но Мью впервые так пренебрежительно отвечает.       — Если для тебя чужие чувства это пустяк… — привычно мягкий голос становится стальным. — Мне не о чем с тобой говорить.       Мью не успевает ответить, омега выходит из спальни. Парень зло бьёт кулаком по столу. Он не это имел в виду.       Взяв блокнот с записанными песнями, он выскакивает из комнаты. Быстро приветствует отца и тут же сбегает. В свою квартиру.       Тхирасак неодобрительно качает головой смотря на супруга. Сунан фыркает, отводя взгляд. Он не знает, кому сочувствует больше: Галфу, комната которого пропитана присутствием Мью или своему сыну, у которого аналогичная ситуация.

Два дня назад.

      — Галф, мы можем поговорить?       Галф вздрагивает, быстро прячет блокнот под книгами, пытается привести стол в порядок.       — Входите, дядюшка.       Сунан бесшумно заходит в комнату. Он аккуратно улыбается, подходит к Галфу и окинув его взглядом, спрашивает:       — Что у вас с Мью?       — Ничего? — хмурится Галф.       — Вот именно — ничего, — Сунан садится напротив мальчика. — Я же вижу, что вы оба страдаете.       Галф молчит. Сжимает губы, недовольно хмурится.       — Я пытаюсь вытащить это из себя, — вдруг твердо говорит Галф.       — Это?       — Чувства, — его лицо на пару секунд теряет спокойствие и искажается от боли. — Я хожу к психологу. Рано или поздно он сможет найти ко мне подход и вытащит их из меня.       — Галф, но ведь это неправильно.       — А смысл сохранять то, что никому не нужно? — усмехается Галф, закидывая ногу на ногу. Он невольно складывает руки на груди, обороняясь.       Сунан бессильно выдыхает. Он ничего не может сделать. Только говорить. И ни Галф, ни Мью его слышать не хотят.       Галф молчит. О чем-то думает. Такой непривычно серьезный. Потухший. Сунан, честно говоря не помнит, когда последний раз видел его улыбку. Наверное… Когда Мью был рядом.       — Он когда-нибудь… — неуверенно и еле слышно. — Хоть разок говорил… Что скучает?       — Нет, — честно отвечает Сунан. — Я не слышал. Но видел. Твою фотографию на письменном столе, блокнот с рисунками, который он забыл отдать. Картину, для которой он купил мольберт, потому что ему кажется, что такая красота должна стоять на виду.       Галф смеётся запрокидывая голову. Сломленный смех, не подходящий тринадцатилетнему ребенку. Не подходящий Галфу Канавуту, солнечному мальчику, которого Сунан знает с детства.       Он замолкает за секунду. Отточенным движением поворачивается в сторону двери, прислушивается. Сунан тоже, но ничего не слышит.       — Она пришла, — почти плача говорит Галф.       — Галф-и! Я дома! У нас кто-то в гостях?       Галф встаёт, берет Сунана за руку, тихо и быстро шепчет, боясь, что опоздает.       — Тише, тише. Молчите. Не говорите ни слова. Дайте мне выговориться после ваших замечаний, — растерянный, робкий. Почти задыхается. — Я не нашёл момента, а после хотел попозже сказать. Потом просто страшно стало, до сих пор немного боюсь. Стараюсь не перегибать палку. И я мечтаю до сих пор, что, когда-нибудь он влюбится или хотя бы подойдёт, скажет, что нужен, как друг или знакомый. Я ведь до сих пор жду. Пусть и пытаюсь себя переубедить. Люблю бессмысленно. Знаю, что не должен. Боюсь, что окажусь омегой и придётся… Но я не хочу! Ни за что этого не сделаю. Не заставят. Вены перережу, таблеток наглотаюсь, с крыши сброшусь, но не отдамся другому.       Галф на секунду замолкает, прислушивается. Аом, ничего не подозревая ушла в свою комнату, видно переодеваться после работы.       — Помогите ему. Защитите. Этот омега обманывает его. Врёт, что беременный. А сам по другим альфам скачет, я видел. Мью ведь больно будет. Я не переживу, если ему больно будет. Пожалуйста, дядюшка, прошу вас.       Галф почти на коленях стоит, целует чужие руки и просит, просит, просит.       А потом все прекращается. Он отскакивает от Сунана, садится в свое кресло, принимает невозмутимый вид. И дверь открывается. Аом удивлено смотрит на сына, потом на друга. Сунан быстро стирает с лица растерянность, улыбается.       — Аом, дорогая! Я пришел за рецептом твоего пирога, ну, помнишь, который мы в прошлый раз ели? Тхирасак ещё его похвалил. Такой пирог, объедение! А тебя нет, зашёл, с Галфом поговорил. Он у тебя такое солнышко, действительно талантливый мальчик!       Сунан мастерски заговаривает зубы. Уводит Аом от сына. Галф устало выдыхает, откидывается на спинку стула и закрывает глаза.

▪️▪️▪️

      — Эрт?       Ох, да. Не это Мью ожидал увидеть, решив устроить своему парню сюрприз и приехав на его квартиру. Сам виноват. Надо было позвонить. Стоп, что?..       Эрт. Под. Другим. Альфой.       Мью понимает, что не контролировать свои феромоны на данный момент — плохая идея. Но он не контролирует. Они давят на альфу и Эрта. Душат. Это нормально — феромоны у Мью странные, почти смертельные. Особенно когда он злится. Родители бегали с ним по врачам, но те сказали, что такое случается. Редко. Он вот, попал в тот самый небольшой процент. А значит надо контролировать. Чтобы никого случайно не убить.       Было бы комично, если бы Эрт оттолкнул альфу и крикнул что-то наподобие «ты все не так понял!». Но Эрт просто задыхается, как и альфа. Мью решает, что садиться в тюрьму из-за этой шлюхи (ну он же знал, боже, почему не закончил отношения раньше) такая себе идея. Феромоны успокаиваются. Мью не совсем, но разворачивается и уходит.       Ох, да… Кажется, он забыл, что ему должно быть больно. Точно... Неожиданная мысль. Мью выдыхает.       Завтра съёмки. И послезавтра. И весь следующий месяц. Он же третий главный герой в новом лакорне.       Его жизнь не меняется после расставания с Эртом. Мью блокирует его во всех социальных сетях, чтобы не долбил мозг, стирает номер. Понимает, что фотографий у них почти нет. С Галфом и то больше.       Галф… Нет, не время.       Съёмки, учеба, встречи с друзьями. Мью жалеет, что в сутках всего двадцать четыре часа, ему не хватает.       Звонок с номера, который последний раз появлялся в журнале вызовов больше двух лет назад становится очень большой неожиданностью. Особенно посреди съёмок.       — Галф?.. — тихо и неуверенно спрашивает Мью, боясь, что мальчик просто ошибся номером и сейчас пошлет его.       — Пи'… — Мью вздрагивает. Голос у Галфа странный, словно он… — Пи', помоги мне.       Всхлип. Он точно слышит всхлип. Галф плачет.       Галф плачет!       — Мне больно, Пи', — наверное, на лице Мью что-то такое проскальзывает, потому что менеджер хочет подойди к нему, но он останавливает его движением руки. — Помоги…       — Что случилось? — Мью проглатывает панику. — Ты дома? С тобой кто-то есть?       — Я… Мокро, Пи', — это странно, но альфа слышит смущение. — Там, очень мокро… Родителей нет.       Мокро? Это как? Где мокро? Мью усиленно думает, и издает какой-то задушенный звук. Мокро. Там. Больно.

Течка