Бракованный дуэт.

      То, что его отпускают со съёмок случайность, не иначе. На целых две недели — везение. По правде ему стоит благодарить писательницу новеллы, которая сочувственно похлопала его по плечу и отпустила, сказав, что сестра это важно.       Да он соврал, что у его сестры началась первая течка. И что родителей дома нет. И сорвался к Галфу.       Внутри у него чистая паника, но он почему-то все равно догадывается поехать сначала в аптеку. Маловероятно, что у Галфа дома есть назальные капли приглушающие запахи омег. Он консультируется с фармацевтом, и узнает, что пихать в омегу химикаты в первую течку такая себе идея, особенно, если в будущем тот собирается рожать. Мью без понятия, собирается ли Галф рожать.       Таблетки он всё-таки берет, почти весь рюкзак. На всякий случай, да и на будущее. Фармацевт недовольно качает головой.       — Запах.       — А?       Мью удивлённо вскидывает голову на парня за стеклом, укладывая последние таблетки в рюкзак.       — Твой запах. Если омега тебя не боится, то на первых стадиях этого должно хватить.       Мью делает благодарный вай, хватает рюкзак и выходит из аптеки. Машина, подаренная отцом на девятнадцатилетие, сейчас как нельзя кстати, хотя он не особо ее любит: больше предпочитает ходить пешком.       В доме Галфа все пропахло им. Если бы не заглушка запахов, Мью бы точно сошел с ума. Пахло очень хорошо.       Галф, как и предполагалось нашелся в комнате. Ему было явно плохо. Он весь сжался, его плечи подрагивали в беззвучных рыданиях. С телефона лилась тихая музыка. Кажется, это был гуцинь. Вроде как учитель Ван умел на нем играть. Записанный звук? Что-то из интернета?       Ох, почему это вообще его волнует?! Все просто: Мью боится. Он как-то помогал Эрту во время течки. Чистый животный инстинкт: он не выпускал его из постели на протяжении девяти дней. Кормил периодически разве что.       С Галфом так нельзя. Мью вдыхает, пытаясь успокоиться, но делает хуже. Галф пахнет чем-то сладким, оседающим на языке. Ваниль? Его хочется облизать с ног до головы. Уткнуться носом в пах, где запах наверняка насыщеннее, ярче.       Нельзя.       Верно. Нельзя. Мью аккуратно выпускает феромоны, подходя ближе. Галф перестает скулить, замирает. И поднимает голову.       Слезы на глазах, искусанные почти в кровь губы, мутный взгляд. Сердце Мью ноет. Он бесшумно садится на край кровати, гладит влажную щеку. Молчит.       — Ты пришел… — сипло, словно Галф кричал. Может быть от боли?..       — Как я мог не прийти? — Мью сам не узнает свой голос.       Галф, его милый Галф (стоп, его?..) облегчённо выдыхает, тянется к нему ближе, падает головой на его бедра. Тычется носом в напряженный пресс, разрешает зарыться пальцами в свои волосы и молчит. Только дышит тяжело. Но ничего. Мью окутывает его своими феромонами. Скоро должно стать легче.       — Как ты?       Галф мычит. Он выглядит немного лучше. По-крайней мере спокойнее. Слегка улыбается. Мью выдыхает.       Что ему делать? Так, во-первых не паниковать, а во-вторых… Покормить Галфа? Или сначала искупать? А ему точно можно его раздеть? Мью смотрит на чёрную макушку на своих коленях. Макушка почему-то молчит и не спешит сказать Мью, что ему делать.       — Галф, ты можешь встать? Тебе нужно в ванную.       Галф отрицательно качает головой. Получается смазано, но все же различимо. Мью снова выдыхает.       — Давай, мне нужно отнести тебя в ванную, тебе станет легче.       Галф недовольно мычит, протестуя. Мью тихо смеётся с его детского поведения, подхватывает на руки. Удивительно лёгкий… Мью не нравится это. Он вообще ест?       В ванной Мью усаживает Галфа на стиральную машину, усиливает феромоны, успокаивая Галфа окончательно. Тот смотрит на него из-под приоткрытых глаз с интересом. Мью делает вид, что не видит взгляда, набирая ванну.       Когда приходит время раздевать новоявленную омегу, Мью тушуется. Легко стягивает с Галфа футболку, а вот над штанами думает. Галф неожиданно устало выдыхает, и сам стаскивает с себя штаны. Вместе с боксерами. Мью давится воздухом, отворачивается.       — Пи'… Пи', я не смогу слезть.       И прежде чем Галф решает спрыгнуть с машинки сам, Мью берет его на руки. Зависает.       Тело у Галфа стройное. Действительно омежье, хоть и присутствуют черты альфы. Красивые бедра. Мью невольно проходится взглядом по небольшому аккуратному члену. Рот наполняется слюной: Мью мог бы взять его в рот целиком…       «Что ты такое думаешь, Суппасит?!» — оддергивает он себя, злясь. Он вырастил этого мальчика с пелёнок. Как у него вообще могут быть такие мысли…       Во избежание проблем, Мью опускает Галфа в воду. Хочет сбежать в комнату, хотя бы на время, но стоит ему отвернуться, как омега скулит.       — Пи', я сделал что-то не так?.. — плаксиво. — Почему ты уходишь?       Мью замирает. Смотрит на Галфа с отчаянием. Точнее уже не на Галфа. На омегу. Которая вырвалась.       — Все хорошо, Галф. Ты ничего такого не сделал. Проблема во мне, понимаешь?       Галф кивает, а потом качает головой. Он не понимает. Альфа говорит, что он ничего не такого сделал, но уходит. Это неправильно, так не должно быть.       Мью почти в отчаянии. Он подходит, садится возле ванны. Ему нужно искупать Галфа. Станет легче. Возможно, Галф даже вернётся в сознание.       Мью проводит мыльной губкой по левой руке Галфа, когда тот неожиданно кладёт другую руку на свой живот. Задумывается.       — Пи', ты пометишь меня? — вопрос выбивает почву из-под ног. — Пожалуйста, Пи’Мью, я буду хорошим. Я рожу тебе щенков, столько, сколько захочешь.       Мью судорожно выдыхает. Галф тянется к нему, хочет перебраться через бортик ванной, но не может: тяжело и больно лишний раз шевелиться.       Он смотрит так отчаянно, что омега воодушевляется. Просит и просит, и почему-то слова заставляют Мью хотеть наплевать на все рамки приличия и согласиться.       Галф плачет, это давит ещё сильнее. Просит и плачет. Мью кажется, что он сходит с ума. Ему больно. Он хочет успокоить Галфа, но тот успокоится лишь если Мью исполнит его просьбы. Но ему нельзя.       — Пожалуйста, Мью, пожалуйста… — если он вспомнит будет стыдно, но прямо сейчас ему нужно сделать всё, чтобы убедить своего идеального альфу. — Все, что захочешь, альфа…       Эти ночи станут для Мью самыми длинными в его жизни.

▪️▪️▪️

      Мью сонно моргает, осматриваясь. Его что-то разбудило. Ох, точнее кто-то. Галф сидит на кровати взъерошенный и почему-то красный как рак. Прошел только первый день его течки, а это значит, что не время расслабляться, пока Галф бодрствует.       — Что случилось? Что-то болит?       Галф смотрит на него смущённо, Мью хмурится. А потом что-то щелкает. «О» — тихо выдыхает он, стоит Галфу обнять подушку.       — Спасибо, что… Что не сделал этого — шепчет омега, пряча лицо.       Мью смотрит на покрасневшие щеки и думает, что Галф красивый. Очень. Вот такой, после сна, с немного опухшим лицом, мутными глазами и красными щеками.       — Я чуть не поддался, Галф, — вдруг честно говорит Мью. — Ты так плакал…       Вся расслабленность Галфа исчезает. Он болезненно хмурится. Неожиданно утыкается носом в грудь альфы и судорожно выдыхая, спрашивает.       — Зачем ты снова делаешь это?       Мью непонимающе выгибает бровь, автоматически гладя Галфа по спутанным волосам.       — Я так стараюсь тебя разлюбить… Всеми силами пытаюсь, но ты снова и снова заставляешь меня…       Рука его замирает. Мью выдыхает. Ох, черт…       Не то чтобы он забыл. Возможно, он специально обходил это стороной даже в мыслях? Да, определенно.       — Зачем ты приехал, Пи'? — глухо спрашивает Галф. — Почему просто не проигнорировал?       Мью сглатывает. Зажмуривается до кругов перед глазами, подбирает слова. Ему не хочется врать. Только не Галфу.       Смотрит на младшего и отчаянно выдыхает:       — Как я мог не приехать? Как я мог не приехать… К тебе?       Он кладет ладонь на мокрую щеку, гладит, смотрит в темные влажные глаза. Знает, что не должен, но…       Губы у Галфа мягкие. И сладкие. Как Мью и представлял. И целуется Галф неумело, сразу видно, что впервые. Но Мью все равно. Он готов поклясться — это лучший поцелуй в его жизни.       Он не наседает. В какой-то степени учит. Задыхается от правильности и неправильности момента. Напоследок кусает нижнюю губу, немного отодвигается, давая перевести дыхание.       — Я так люблю тебя, Мью… — шепчет так, что почти не разобрать.       Мью и страшно, и хорошо. Потому что он хочет, но не может сказать.       «Я тоже тебя люблю.»