Бракованный дуэт.

      Ее порекомендовали этой семье, как лучшего специалиста. Май это льстит, определено. Она действительно была хороша в своем деле (для начинающей), чего уж скрывать, но слышать это от других очень приятно.       Она быстро ознакомилась с работой. Ее пациент — четырнадцатилетний омега. Из богатой семьи.       Его зовут Галф и Май честно пытается выполнять свою работу. И впервые ничего не выходит — ребенок отказывается идти на контакт. Молчит, рисует только.       А потом появляется Мью Суппасит Тончививат. Май знает, что подслушивать нехорошо, но она все равно это делает. Ничего необычного не слышит.       — Я так люблю тебя, Мью…       — Мне пора. Не хочу злить твою мать ещё сильнее. Потерпи ещё. Не скажу, что осталось немного, но все же…       — Дождусь. Ты только вернись за мной.       — Да. Обязательно.       После того, как Мью уходит, все возвращается на свои места. Или почти. Галф начинает есть. Видно, что нехотя, но все же. Аом уверена, что это из-за Май, и та не собирается ее разубеждать.       Она незаметно прячет рисунки Галфа, чтобы те не попадались на глаза его матери. Тот даже не замечает, у него их слишком много. И теперь появляется не только Мью. Пейзажи. Животные. Это разнообразие радует.       Май начинает усиленно разбираться во всем этом. Ничего необычного она не находит. Мью Суппасит Тончививат, двадцать лет, актер и модель. Набирает популярность. Официальных отношений нет. Но Май слышала. Слышала, что он говорил. Есть у него отношения, пусть и хлипкие, пусть он сам не понимает, что они есть.       Постепенно она понимает, в чем ее ошибка. И работа начинает заключаться в том, чтобы оградить Галфа от его родителей. Помочь ему справиться с давлением от них. Она даже советуется со своим альфой.       — Это ужасно, — Макс крутит карандаш в пальцах. — Ты же понимаешь, что нужно делать что-то серьезное? Этот малыш не должен жить с этими людьми.       — Понимаю, — девушка устало кладет голову на стол. — Но я бессильна. Пытаюсь, в меру своих возможностей.       — Даже не верится, что такие родители и вправду бывают, — парень что-то быстро зарисовывает в тетради. — Запереть своего ребенка дома из-за вторичного пола, перевести на домашнее обучение…       — Он, кстати, тоже рисует, — кидает Май, наблюдая за чужой, быстро перемещающейся рукой.       — Серьезно? — Макс улыбается. — Можешь попросить у него что-нибудь для меня? Было бы интересно посмотреть.       — У меня есть.       Девушка уходит в спальню, а оттуда возвращается с двумя листами. Она передаёт их Максу, садясь на свое прежнее место.       Тот внимательно рассматривает альфу на рисунках.       — Он скучает, — как-то грустно заключает Макс. — Он невозможно скучает.       — Как думаешь, мы могли бы… Стать его опекунами?       Макс задумывается. Достает телефон и что-то в нем ищет. Или печатает.       — Так… Лишение прав наступает при условии, что родители отказались от ребенка и подали письменное заявление о согласии на усыновление, при их раздельном проживании с ребенком, злоупотребляют родительскими правами, жестоко обращаются с ребенком, оказывают вредное воздействие на ребенка путем ведения аморального образа жизни, уклоняются от воспитания и/или содержания ребенка…       — Можно ли взять тут как «жестокое обращение с детьми»? — Май тоже достает телефон.       — Думаю, тут имеются ввиду побои. Что насчет «злоупотребление родительскими правами»? — он поднимает взгляд от телефона.       — Гугл пишет, что это создание препятствий в обучении, вовлечение в деятельность, носящую антиобщественный характер, — зачитывает Май.       — Склонение к попрошайничеству, воровству, проституции, употреблению спиртных напитков или наркотиков отпадают?       — Да.       Они переглядываются. Ничего из этого им не подходит. А если и подходит — только часть. Макс пишет своему знакомому юристу, прося совета. Май прикладывается головой о стол.

▪️▪️▪️

      — У меня уже есть родители, — жёстко прерывает ее Галф.       — Галф, я понимаю, ты любишь родителей несмотря ни на что, но…       — Нет, — он качает головой. — Ты не понимаешь. У меня есть родители.       Он делает ударение на последних словах, достает из тумбочки рамку с фотографией. Протягивает ее Май, а сам обратно садится на кровать.       На фотографии Галф и двое мужчин азиатской внешности. Они счастливо улыбаются.       — Кто это?       — Бо-гэ и Чжань-гэ, — Галф наблюдает, как Май рассматривает фото. — Альфа и омега, которые заменили мне родителей.       — И где они сейчас?       — Уехали в Китай из-за некоторых обстоятельств, — грустно выдыхает Галф. — Они меня не бросали. Я сам попросил не вмешиваться. У Бо-гэ мама в тяжёлом состоянии, нечего им сюда ехать. Пусть лучше там.       Май понимающе кивает, отдает фото. Галф снова прячет его.       — Могу ли я взять их номер?       — Зачем? — насторожено интересуется Галф.       — Хочу поговорить с ними насчёт ситуации, — Май достает из сумки записную книжку. — Надо разобраться с твоими родителями. Вытащить тебя отсюда.       — Как они могут помочь? — раздражённо выдыхает парень. — Только зря волноваться будут. Не надо. Не хочу, чтобы они разрывались между мной и своими родителями.       Май качает головой. Этот ребёнок пытается справиться сам, но она видит — скоро не выдержит. У каждого есть свой предел и через некоторое время подойдёт его.       Ещё Май не нравится затишье от родителей Галфа. Они что-то задумали, это точно. Аом перестала спрашивать Галфа о возможной свадьбе. Значит, что-то происходит. У Май душа не на месте.       — Дорогая, ты выглядишь встревоженной, — Макс обнимает девушку за плечи.       — Причувствие плохое, — не скрывает Май, разглядывая блокнот с записями.       — Насчёт того мальчика?       — Да, — она кивает, захлопывает блокнот. — Его мать странно себя ведёт. Словно что-то решила для себя. И кажется, что это мне не понравится.       — Ты привязалась к этому ребенку, — Макс прижимает ее к себе.       — Возможно, — девушка переводит задумчивый взгляд на парня. — Аом попросила не приезжать послезавтра. Сказала, что они едут к ее родителям…       — Разве это не замечательно? Они наконец-то выведут его на свежий воздух. Хоть что-то.       — Я видела его календарь, — Макс непонимающе выгибает бровь. — У него течка через два дня. А ты помнишь, что начало самое неконтролируемое и больное.       Она поджимает губы, а Макс выдыхает тихое «оу…».       — И куда же они повезут его в течку?       Этот вопрос повисает между ними мертвым грузом. Они тяжело переглядываются. В мыслях они проигрывают самые ужасные сценарии, но молчат.       — Может его мать не знает, а завтра он ей скажет и они никуда не поедут? — предполагает Макс.       — Надеюсь, — тихо отвечает Май.       На следующий день она интересуется у Галфа, знает ли его мать о течке. Галф смотрит на неё, как на дуру.       — Конечно. Она же не может не контролировать мою жизнь. Не в ее стиле, знаешь ли.       Домой Май возвращается без настроения, что сразу замечает Макс.       — Она знает когда у него течка.