Карта пятой масти

30 октября, Понедельник Сонная после вчерашней внезапной воскресной планёрки Гордеева с трудом сдерживала желание уподобиться мирно дрыхшему за своим столом Тельцову. Хорошо ему — юрлица-то не стреляют друг по другу и не сжигают машины конкурентов, в отличии от доставшихся ей дорогих и любимейших физлиц… Та-ак, не спим, Арина Ильинична, работаем… Ра-бо-та-ем… Работа-а-а… Ем. Ага. Господи Боже, как же много этой документации!.. Даром что тормознувший её Завьялов разрешил (если не сказать «настойчиво рекомендовал»!) привлекать Диму! Да-да, Рыжова! От буйной активности и феноменального дара притягивать к себе неприятности которого Роман Евгениевич полгода назад заказал себе ящик сердечных и седативных препаратов. Оптом. В общем, стопроцентно всё это значило только одно: дело очень серьёзное и отвлекаться нельзя… Н-не спа-ать, Гордеева!.. Внезапный телефонный звонок прервал плавно переходящие в дрёму раздумья девушки. Номер был незнакомый.       — Капитан Гордеева Охтинский РОВД слушает. — Арина еле удержалась от зевка.       — Доброе утро, дежурный врач Охтинской больницы Сусликов беспокоит. Гордеева задумалась: она, конечно, давала свой номер врачу «Скорой», но это же самое делали и Коробицын и даже лично примчавшийся на место преступления Завьялов… Почему ей-то?!       — Мы пытались дозвониться до вашего начальства, но у них то занято, то недоступно, слава Богу, хоть вы ответили. — пояснил Сусликов. — Вы просили сообщить, когда вчерашний пациент с огнестрелом в сознание придёт.       — Который из? — уточнила Арина Ильинична, быстро перебирая в памяти детали позавчерашнего выезда. В больницу от вороновской базы повезли четырёх (всего лишь четырёх!) выживших, один — финансист Градский — не доехал — и она об этом уже знала, оставалось трое: «крайне тяжёлый» начальник охраны Воронова Стас, которому медики давали крайне скромные шансы на спасение, раненый куда-то в шею Джокер, которого врачи еле оттащили от Ворона на перевязку со словами «а то этот псих сейчас кровью истечёт», и, собственно, сам Вениамин Сергеевич, заимевший две пули в районе грудной клетки.       — Воронов, Вениамин Сергеевич. — внёс ясность Сусликов, а Гордеева уже бежала в кабинет Завьялова, на ходу натягивая пальто и перезванивая Рыжову — товарищ подполковник сказал можно — значит можно! И даже нужно. #*#*#*#*#        — Акулов, твою ж мать! — шипел Рыжов, созерцая действо, происходящее в подвале дома на Н-нском переулке Охтинского р-на города Санкт-Петербурга. А смотреть было на что: из плохо загерметизированного соединения, которое вот буквально на днях делали его подчинённые, бил та-акой фонтан воды (и хорошо ещё, что холодной!), что позавидовать могли все фонтаны Петергофа! Положение усугублялось ещё и тем прискорбным фактом, что это был подвал как раз того самого дома, в котором жил его лучший друг Гера Конюхов со своей матерью. В жизни Рыжова было не так уж много людей, которые были ему неприятны, и список этих людей возглавляла Ольга Олеговна Конюхова, по совместительству являющаяся старшей по этой самой парадной. А значит, проблему стоило устранять как можно скорее, потому что спорить с Ольгой Олеговной было чистым самоубийством. Дима, полностью осознавая свои будущие перспективы, слегка трясущейся рукой набирал номер Акулова, а затем и Сергеева, чтоб эти два альтернативноодарённых стража коммунального хозяйства немедля предстали пред ясны очи своего зама по эксплуатации. Однако Гордеева оказалась быстрее, и Рыжов, предварительно перекрыв воду во всём доме, со скоростью кошки, которой намазали горчицей под…кхм…опустим этот момент, короче, успел отъехать до того, как Ольга Олеговна, возмущённая внезапным отключением холодной воды средь бела дня, вышла из квартиры проверять, в чём именно дело.