Карта пятой масти

6 ноября, понедельник Ресторан «У тёти Цили», до недавнего времени бывший в собственности у Юшкина (и от чего бизнесмены взяли моду иметь рестораны?), а ныне являющийся весомой частью бизнеса некоего Аджатгалиева В.А. , поражал своей помпезностью, неповторимым одесским колоритом, в который, правда, уже начинали вклиниваться ближневосточные мотивы, и сверканием начищенных мраморных плит, в которых гордо отражались малость задрипанные, но зашнурованные идеально отглаженными кипельно-белыми шнурками берцы Джокера, добротные ботинки в который раз прогуливающего работу Рыжова и до зеркального блеска отполированные носы полусапожек Арины Ильиничны. Надо сказать, что с берцами, да и вообще с внешним видом Камолова на утренней планёрке-проверке, инициированной уехавшим на работу раньше только продирающего ото сна глаза Джокера Завьяловым (Камолову пришлось добираться до отдела на забитой до отказа бабушками маршрутке, то и дело выслушивая от этих «божьих одуванчиков» далеко не самые лестные комментарии по поводу своего внешнего вида и сожалея о приведённом налётчиками в абсолютно непригодное состояние «Гелике»), выяснилась весьма оригинальная оказия. Началось всё с того, что незадолго до сегодняшнего дня Камолов, у которого, как выяснилось вскоре, была «Вороновская» в какой-то степени мания на потайные сейфы, уговорил пришедшую в больницу, где он тогда ещё лежал, за свидетельскими показаниями Гордееву съездить на его опечатанную квартиру и забрать из сейфа так называемый тревожный чемоданчик с личными вещами на случай конца света. Арина Ильинична, видимо, из-за мук совести по апельсинам, вняла просьбе Джокера и чемоданчик таки привезла, правда, не к нему в палату, а поставила под стол в «опорнике», где он смирно простоял до вчерашнего дня, а потом перекочевал в квартиру Завьяловых. На просьбу-приказ Романа Евгениевича явиться в отделение в более-менее парадном виде, а не «как всегда» сонный Камолов ответил нечленораздельным удтвердительным бурчанием. Парадная форма? Не вопрос, товарищ подполковник, только сами потом виноваты будете. Ничего не подозревающий Роман Евгениевич степенно прохаживался вдоль коротенькой шеренги своих подчинённых с видом льва, выбирающего добычу себе на ужин. Добыча о том, кто именно является блюдом, пока точно не знала, но начинала догадываться.       — Окунев, носки подтяни, верхние края носков должны быть параллельны полу и брючному ремню… Тельцов, запонка на галстуке ставится на уровне второй пуговицы рубашки! Второй сверху, Витя! Сверху — это от того места, где у полицейского горло прирастает к торсу, а не там, где заканчивается верхний край резинки от трусов и начинается пивное брюхо!.. Николай Степанович… Нареканий нет, остальные — учитесь у товарища майора, как каждый день должен выглядеть страж правопорядка. — Завьялов развернулся на каблуках, подошёл к висящему напротив аквариума зеркалу, в котором отражались плавающие ровным строем рыбки, поправил галстук и продолжил. — Гордеева! Ну что ты кислая такая сегодня?       — Работа, товарищ подполковник. — устало ответила девушка. Вчера они с Герой и Димой до ночи просидели, просматривая те документы, которые смогли вытащить из Вороновской почты. Ничего существенного найти не удалось: все общие данные ссылались на сэйф, а сэйф, увы, оставался запертым.       — У Тельцова тоже работа, гляди вон, какой довольный!.. Тельцов, тебе что, втайне от меня внеочередное звание присвоили?!       — Никак нет! — втянул живот Тельцов и сделал серьёзное лицо.       — А что случилось, что ты на всеобщее обозрение зубы выставил?       — Шестое число, товарищ подполковник! «Зенит» с «КарелКартонЗаводом» играют!       — Ясно с тобой всё. — махнул рукой Роман Евгениевич и вновь обратился к Арине. — Сходи вон с Тельцовым на игру, развейся.       — Благодарю, товарищ подполковник, — отвечала Гордеева, пока Скворцов лупил по спине поперхнувшегося от столь неожиданного предложения Тельцова. — Но я уже приглашена в театр. Думаю вот, как глаза над мешками обозначить.       — А надо о работе дума… В кабинет шустрым шагом вошёл Джокер, и о работе потеряли способность думать все, включая Завьялова. Первым, как ни странно, нашёлся обычно флегматичный и не особо острый на язык Коробицын.       — «Рэп — фуфло, попса — отстой, "КиШ" — Forever, панки — хой»?       — О, а вы в двенадцатом на «Нашествии» были?! — обрадовался Камолов, который, надо сказать, бы одет действительно по-парадному, начиная от засушеных под «220 вольт» волос и заканчивая уже упомянутыми ранее белыми шнурками. — Я вот футболку там купил! — продемонстрировал он сувенир, прираспахнувши полы не то плаща не то куртки из кожзама.       — Нет, здесь на их концерте в оцеплении стоять приходилось. — ответил Николай Степанович, пытаясь одновременно смотреть на Джокера и сохранять сосредоточенный на работе вид. Получалось не особо.       — Я вам не мешаю? — из последних сил пытаясь не заорать вклинился в их беседу Роман Евгениевич, в то время как на заднем плане Гордеева, мигом растерявшая всю «кислость», зажимала себе рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос при начальстве. — Камолов, это что?!       — А неча было меня в один ряд вон с ними, — мотнул головой Джокер в сторону тихонько ржущих оперативников. — Ставить! Сами ж знаете, что я сейчас как мыша церковная, или мне надо было в вашей «Олимпиаде-80» снова приехать?.. Быть в парадной форме ему, блин… — возмутился Камолов. — С футболкой, согласен, перегнул, надо было такой оригинал дома оставить.       — Себя надо было в таком случае дома оставить! — вскричал нестерпевший таких вольностей в отношении к себе в официальной обстановке, да ещё и при подчинённых Завьялов. — Целиком!       — А чё вы на меня орёте, я вам не сын и даже не родственник какой-нибудь! — взвился Джокер. — Думать головой надо, прежде чем приказания направо и налево раздавать!       — Ма-алчать!.. — гаркнул Роман Евгениевич. Все присутствующие вздрогнули, а Камолов раздражённо возвёл глаза к потолку.       — Ты в таком виде сегодня с Гордеевой в юшкинский ресторан поедешь, охранника этого допрашивать, если он вообще существует…       — Да? — удивилась Арина Ильинична, только что узнавшая начальственное видение плана своей работы на день.       — Да. — подтвердил Роман Евгениевич и вновь обратился к Камолову. — Так что убирай весь этот прикид, сообрази что-нибудь посолиднее, причешись, наконец… Кстати, как там Артём?       — Фен держать помогал. — мило улыбнулся Джокер.       — О, Боже ж ты мой… — устало потёр лоб Завьялов. — Идите уже вы все в… работать!.. Гордеева! — притормозил он девушку. — Бери своего Рыжова, бери этого… «полумёртвого анархиста», чтоб его…       — Так-то там без «полу-» было. — поправил Романа Евгениевича Джокер.       — Поправить? — положил руку на кобуру подполковник.       — Не надо! — спешно вытолкал Гордееву из кабинета Камолов и закрыл за собой дверь.             — Как, кстати, тебя в таком виде пропустили?       — А меня и не пускали, я сам прошёл. — развёл руками парень. — Кстати, надо будет мне проходную бумажку выписать, а то каждый раз сдавать нормативы по боевой подготовке вашему дежурному — то ещё удовольствие. Так вот… На идеально отполированных мраморных плитах гордо отражались берцы Камолова, своими белыми шнурками гармонируя с белыми занавесками, скатертями и выутюженой рубашкой подошедшего к столь странной в заведении такого уровеня компании охранника. Бейджик, закреплённый на лацкане пиджака, чётко давал понять, что перед ними находится Минин Борис Алексеевич — тот самый охранник, который, со слов Артёма, и оттаскивал полосатого Юшкина, бывшего на тот момент ещё живым, но дюже пьяным, от какой-то дамы.       — Чем могу помочь?       — Капитан Гордеева, полиция. — показала удостоверение Арина Ильинична. — Евгений Борисович Минин, так понимаю, ваш сын? Минин-старший подал знак своему коллеге, мол, постой один пока, и подошёл поближе к вошедшим.       — Что, он опять на физкультуре волейбольный мячик об стенку лопнул? Джокер, вспомнивший, как во время учёбы в седьмом классе они случайно оборвали школьный канат, проверяя его на грузоподъёмность, презрительно фыркнул — какие-то мячики в классе, наводившим шороху на всю школу, считались пустяковой мелочью. Канат, кстати, сдался на пятнадцатом по списку Попкове, который слишком резко решил заменить собой сразу трёх уставших висеть девчёнок.       — Нет, с Евгением всё в порядке, мы к Валентину Абрамовичу. — схитрила Гордеева. — Проводите?       — Увы, по известной мне информации господин Юшкин вчера скончался. — покачал головой охранник, почему-то скосив глаза куда-то в зал.       — Вы хотели сказать, что его убили?       — Я вообще ничего не хочу сказать. — нахмурился Минин.       — А я вот слышал, что он, нажравшись в вашей забегаловке, недавно здесь же к какой-то бабе под юбку лез. — начал с места в карьер Камолов, понявший, что этак Гордеева долго хороводы прелюдиями водить будет, а драгоценное время, которое он мог бы потратить на дальнейшие поиски, уйдёт.       — Наш товарищ имел в виду то, — легонько пихнул Джокера в бок Дмитрий Иванович. — Что господин Юшкин, изрядно выпивши, начал весьма пылко и открыто выражать свои личные чувства к какой-то неизвестной мадам.              — Это вы про Анну Леопольдовну, что ли? — немного расслабившись, мотнул головой в сторону поющей на сцене дамы поистине оперных пропорций, Борис. — Так все знают, что наш горный орёл к ней неровно дышит.       — Покойный ныне Юшкин, так понимаю, тоже знал? — полуудтвердительно спросила Гордеева, что-то чёркая в своём блокнотике.       — Про кого именно? — вновь начал прикидываться дурачком охранник.       — Про Вахбета и эту прекрасную мадмуазель. — направил его поток мыслей Рыжов и тут же почувствовал, как в его ногу впивается острый каблучок Арины Ильиничны.       — Разумеется. — кивнул Минин. — Только если б Абедович тогда лично присутствовал, то Юшкин умер бы в тот же вечер за тем же столиком.       — Так была буча или ты зря нам тут варежку мохнатишь?! — пока тихо спросил начавший терять последние капли терпения Камолов, угрожающе нависнув над и так не очень высоким Борисом Алексеевичем. В былые времена он попросту велел бы парням загрузить этого медлительного швейцара в машину, предварительно дав пару раз по наглой рыжей морде, и поехали б все вместе смотреть леса Ленинградской области, по ходу движения красочно расписывая порядок вскрытия тела без анестезии, и, не доехав даже до середины Ржевского лесопарка, давно уже б знали, кто, кого, когда, где и в каких позах. Но нет, блин, он же ж теперь на другую структуру работает, и некоторые правила, обязательные в этой структуре, нафиг не нужные по мнению Джокера и ужасно тормозившие абсолютно любое расследование по мнению обеих сторон, надо было выполнять беспрекословно! И это было ужасно тяжело и выбешиваюче для привыкшему к раздолью в выборе методик дознания Камолову.       — Да была, была! — нехотя признался охранник, съёживаясь под обжигающе-ледяным взглядом схватившего его за грудки Джокера. — Только мы нашего борова под белы ручки взяли и на воздух трезветь вынесли, а потом в такси посадили, пьяницу этакого!       — И?!       — И он на следующий же день сюда припёрся! — воскликнул Минин. — Живой! На поднятый охранником шум к компании стал приближаться его коллега, предусмотрительно держа одну руку на отвороте пиджака. Камолов готов был поклясться, что у этого охранника там по меньшей мере электрошокер. Рука рефлекторно дёрнулась было к пистолету, но Джокер, вспомнив, что сейчас тот максимум, на который он может рассчитывать — собственные кулаки, берцы, в носки которых он ещё лет пять назад, «официально» устраиваясь к Ворону, засунул какие-то тяжёлые металлические пластины, и каблучки Арины Ильиничны, заставил вести себя спокойно хотя бы внешне, подмигнул запуганному до лёгкого мандража Минину и отошёл.       — Вот моя визитка, если что-то ещё вспомните — позвоните. — попрощалась покрасневшая от стыда за то, что и она в этом балагане учавствует, Гордеева и выволокла не особо сопротивляющегося Камолова на улицу. Рыжов театрально поклонился и, особо не торопясь, вышел вслед за ними — как бы Арина Ильинична не спешила, а без его машины телёпать из Калининского района в Охтинский аж до самого РОВД по такой мерзопакостной погоде никто даже и не попытается.