Карта пятой масти

8 ноября, среда Не думаю, что кто-то утром чувствует себя так же бодро и радостно, как те люди из рекламы дезодорантов, каш, соков, йогуртов и… Пожалуй, остановимся на йогуртах, думаю, читатели уже поняли, о чём речь. Например, у автора первое желание при пробуждении — расхреначить вдребезги будильник и поспать ещё пару часиков. Останавливает осознание совмещённости будильника с телефоном, который, вообще-то, денег стоит. А вот Джокера от подобных действий удерживал, во-первых, факт того, что в роли будильника выступал Роман Евгениевич, которому давать физический отпор из положения лёжа было небезопасно (а вдруг подполковник решит на него сесть?!), а во-вторых, он и спать-то ложился с мыслью о грядущем обходе.       — Подъём, сонное царство! — потряс его за плечо Завьялов, держа в другой руке вешалку с каким-то малость задрипанным пиджаком и пальто. — Меряться пошли. Разумеется, сразу «меряться» Джокер не пошёл. Даже голову с подушки приподнять не соизволил. Сначала невнятно послал главенствующего в квартире «жаворонка» в пешее эротическое, из-за чего почти сразу получил «ответочку» в виде лёгкого подзатыльника, и только после этого изволил встать. Хотел было надуться на подполковника за столь жестокий способ побудки, но снова (в который уже раз?) вспомнил наказ Ворона. «Все указания» — значти, все. Совсем. Так что потянулись и встаё-ём!.. Висящие над аквариумом часы показывали пятнадцать минут седьмого. Ну вот каких осознаных действий от него хотят в такую рань?!       — Это чё за мода девяностых? Завьялов задумчиво поглядел на вещи. И чего ему не нравится? Нормальный пиджак…       — Не «мода девяностых», а классика! Такие ещё лет сто в ходу будут. — протянул он предмет гардероба Камолову. — Единственное, что может быть малость великоват.       — И с кого вы его сняли? — критически оглядел себя в зеркале Джокер. Н-да… Стасова кожанка и та на нём меньше висела…       — А это старший сын носил раньше. — пояснил Роман Евгениевич, снимая с пиджака какие-то не пойми откуда взявшиеся ниточки. — Сейчас где-то в Балтийске контрактником в морской пехоте служит… — показал он на висевшую на стене фотографию рослого загорелого парня в военной форме на фоне моря. — Твой тёзка, кстати. Джокер, взглянув на фото, сглотнул. Хорошо, что этот тёзка ему вместо Артёма не встретился! А то знает он этих спецназовцев и прочих десантников: что ни отпуск, так хоть боевик снимай… Что в общем-то отечественный кинематограф и делает. Запретить им в отпуска ездить, что ли?..       — Электронику сейчас цеплять будем?       — Где я тебе её здесь возьму? — недоумённо пожал плечами Роман Евгениевич. — В отделе всё сделаем.       — Бардак. Вот при Сталине Вороне такого не было! Если надо было «прижать» кого крупного, то всё прорабатывали до малейших деталей, начиная от подготовки места, где планировалось мероприятие и заканчивая… Да, одеждой. Ворон почему и согласился терпеть его трикотажный чёрный плащец, на который однако ж в особо парадных случаях надевался-таки пиджак, так это потому, что можно было незаметно оружие проносить. От металлоискателей, правда, не спасало, но визуальный эффект был всяко лучше, чем если б он пистолет по-шрамовски за пояс засовывал. Помимо оружия в складки ткани периодически прятались диктофоны, а иногда даже и видеокамеры. Провода (если такие имелись) засовывались, а иной раз и зашивались так, чтобы наощупь было сложно отличить от одёжных швов или шнурков. Как показывала практика, все эти казалось бы параноидальные меры предосторожности были отнюдь не лишними: чтобы сосчитать, сколько конкурентов обломали зубы о вороновскую защиту хотя бы за последние десять лет, уже и пальцев не хватало. По крайней мере, на руках у Джокера — он учитывал только тех, о которых ему было хоть что-то известно, а точное количество знал, наверное, только сам Вениамин Сергеевич.       — Вот был бы ты хотя бы чуть-чуть покрепче, как мой Сашка, — кивнул на фото Завьялов, поправляя на Камолове пальто, свисавшее тому чуть ли не до колен. — Пододели б под водолазку бронежилет.       — А был такой вариант?       — Теоретически. — усмехнулся Роман Евгениевич, бросая Джокеру болотный в серую полоску шарф, вытащенный с антресолей. — Только он на тебе по-любому болтаться будет, потому что ты — как бы помягче выразиться?..       — Дрыщ. — озвучил недосказанность Камолов, в глубине души категорически не соглашаясь с подполковником. И ничего он не худой! Даже «мы-шы-цы» имеются. Просто он, в отличие от некоторых (не будем показывать пальцем, от кого именно), ест в меру!       — В общем, да. — кивнул Завьялов и, кинув мимолётный взгляд на недовольное лицо Джокера, опередил. — Нет, насчёт пистолета я не передумал. Камолов вздохнул. Без оружия идти «на дело» было неуютно. Пусть это всего лишь обход по родной Охте в компании с Тельцовым.       — Как по мне, лучше когда он есть и его не надо применять, чем…       — Чем когда надо, а его нет. — согласился с ним Роман Евгениевич, начищая себе левую туфлю. — Ну не могу я гражданскому оружие выдать.       — А посылать гражданского в качестве шпиёна к вооружённому участковому, значит, можете?       — Ты ж сам вчера вызвался?! — опешил Завьялов.       — А вы так сразу и согласились, потому что посчитали меня надёжным для такого предприятия человеком? — продолжал напирать Джокер. — Или потому что меня, в отличие от остальных, не жалко? Роман Евгениевич снял шапку и медленно присел на ту самую табуреточку, которой не так давно Артём заехал Камолову по затылку. Видать, сильный удар был, раз обычно немногословного Джокера в последнее время на философские речи пробило. Однако ответить на вот так прямо поставленный вопрос подполковник не мог, а находиться под пристальным взглядом парня было неловко. Задал же Веня задачку!.. Спасло неожиданное: в квартиру, держа огромные клетчатые сумки с закрутками, зашла Полина Игоревна, наконец-то вернувшаяся от матери после двухнедельного отдыха. Джокер, которого эти сумки заставили тонким слоем растечься по стеночке (прав всё-таки Завьялов насчёт его комплекции!), сдавленно поздоровался.       — А это вот, — указывая жене на забывшего, как дышать, Камолова, поспешил пояснить Роман Евгениевич. — Сын моего друга из училища, в наш отдел из Иваново стажироваться приехал. Джокер, удивляясь полёту фантазии подполковника, потряс головой как китайский болванчик.       — С жильём у него пока туго, так что пару недель у нас поживёт.       — Ой, здравствуйте! Какой у вас шарфик симпатичный! — приобняла парня женщина. — У моего старшего такой же был!       — А у нас в Иваново так модно. — заулыбался Джокер, решив поддержать придуманную легенду. — Как холода, так половина населения в таких шарфах ходит… -------------------------------------------------------       — Нет, ну ты совсем обалдел? — возмутился Джокер, когда они встали на светофоре. — Какой, нахрен, стажёр из Иваново?!       — Ты мне здесь не тыкай! — парировал Завьялов, поглядывая на часы. Хорошо, что они заранее выехали: он как знал, что из-за гололёда город встанет. — А как ты бы хотел: «Дорогая, познакомься, на этом гарном хлопце туева хуча статей, начиная от «хулиганки» и заканчивая участием в ОПГ, но ты не волнуйся, он поживёт у нас до тех пор, пока не порешит всех своих врагов, а потом красиво свалит в закат»?! Джокер отвернулся к окну и насупился: смотреть на себя с такой точки зрения — точки зрения обычного, не вовлечённого в криминальный мир человека — было… Непривычно? А то он десять лет не живёт двойной? нет, скорее «полуторной» жизнью!.. Неприятно?.. Так привык давно он к такой жизни и другой попросту не знал, чтобы сравнивать… Хотя вряд ли жена подполковника встретила бы его так тепло и радушно, будь ей известно хоть немного из его биографии… Да и когда его последний раз вот так — с пусть не распростёртыми, но объятиями — хоть кто-нибудь, кроме матери, встречал?..       — Ну… Сказал бы ей, что я коллектором работаю.       — Что звучит почти так же, как и предыдущая версия? — усмехнулся Роман Евгениевич, аккуратно объезжая очередную ежесезонную встречу любителей летней резины.       — Тогда судебным приставом. — предложил ещё один вариант Камолов. — Суть всё одно та же.       — Суть та же, методы другие, а впечатление ото всех троих примерно одинаковое.       — Доводилось встречаться? — поинтересовался Джокер.       — Чур меня! — полушутливо открестился Завьялов.