Карта пятой масти

«Утро добрым не бывает»

— народная мудрость

      — У-у-у… Виктор Андреевич спал. Нет. Виктор Андреевич дрых. Дрых беспробудным сном младенца, намедни налакавшегося водки. Пикантности ситуации добавляло и то, что дрых Виктор Андреевич будучи одетым по форме и находясь не в своей квартире, а на диване в опорном пункте полиции. Рядом с Виктором Андреевичем на журнальном столике была живописно расставлена пустая стеклотара из-под крепких спиртосодержащих напитков суммарным объёмом около полутора литров, блюдце с недоеденной воблой и наполовину пустая банка солёных огурцов с какого-то консервного завода Краснодарского края.       — Вы помимо аквариумов натюрмортами не увлекаетесь? — насмешливо спросил у подполковника Джокер, закрывая нос шарфом и вешая на крючок валяющийся под ногами китель. Дышать тельцовским перегаром в закрытом помещении было решительно невозможно.       — Я скоро экзекуциями увлекаться начну. — мрачно прогундел в ответ Роман Евгениевич, спешно открывая окна на проветривание.       — О-о… Свжачком птянуло… — пьяно промямлил Тельцов, переворачиваясь на другой бок и накрываясь пледом. Ему было абсолютно фиолетово на начало рабочего дня: пока не пришла Гордеева, можно спать, сколько душе влезет.       — Начну с него. — ругнулся Завьялов, чуть не спотыкнувшись о валяющуюся последи кабинета туфлю. Вторая такая же туфля обнаружилась на ноге участкового. Джокер с бесстрастным лицом хирурга, препарирующего живую лягушку, с разных ракурсов фотографировал лучшие виды последствий тельцовской попойки на непойми откуда взятый телефон. Подполковник несколько тревожно похлопал себя по карманам — так и есть, его мобильник!       — Тебе для коллекции 158-й не хватает?       — Да ладно вам, — довольно улыбнулся Джокер, приближая лицо Тельцова на одном особо удачном фото. — Ля, красотун какой!       — В общий чат пока не скидывай. — отобрал своё имущество Роман Евгениевич.       — Когда будить будем? — поинтересовался Камолов, поглядывая то на часы, то на доверху наполненный водой стеклянный кувшин с хризантемами. Подарок от одного сантехника одной участковой, не иначе. Прогресс, однако.       — Ламинат настоящий, — просёк его задумку подполковник. — Менять, если что, будешь сам. Джокер заправил под воротник «пинжака» в который раз вылезший микрофон, намедни взятый у Цветкова, и брезгливо (хорошо, что жена Завьялова уговорила-таки его надеть «на такой мороз» перчатки!) похлопал Тельцова по лицу.       — Подъём!       — Я щас выстрелю!.. — угрожающе дохнул на него перегаром Виктор Андреевич, натягивая плед на голову. Голова трещала и поднимать тело в вертикальное положение отказывалась. Роман Евгениевич негодующе-удивлённо приподнял брови. Джокер на всякий случай взял вазу с хризантемами и отошёл подальше.       — Рота, подъё-ом!!!.. — внезапно заорал Завьялов, сдёргивая с Тельцова плед. Пьяное тело Виктора Андреевича, не удержавшись на диване, с нечленоразделными матюками сползло на пол. Роман Евгениевич от души выругался и слегка пнул подчинённого по филейной части. Виктор Андреевич наконец проморгался и, обнаружив где-то под потолком недовольное лицо начальства, пошатываясь, встал.       — Зравья жлаю!.. — нетрезво козырнул подполковнику Тельцов и, сориентировавшись в пространстве, нетвёрдым шагом подошёл к Джокеру, отобрал кувшин, оставив малость обалдевшему от происходящего парню букет хризантем, и в несколько глотков осушил ёмкость до дна.       — Сушняк? — участливо поинтересовался Джокер, отдавая цветы Завьялову.       — Сушняк. — изнемождённо кивнул Виктор Андреевич и потянулся к заранее приготовленной банке с рассолом. Роман Евгениевич в немой истерике закрыл лицо шапкой. Рабочий день только начался, а у него уже перед глазами маячит ушедший в очередной запой Тельцов… И как только он пропустил этого алкаша к себе в отдел?.. Виктор Андреевич тем временем натянул на свободную ногу потерянную где-то на середине попойки туфлю и ушёл к зеркалу пристёгивать галстук. Спустя несколько неудачных попыток ему это всё-таки удалось.       — Здравия желаю, товарищ подполковник! — уже более чётко поприветствовал начальника Тельцов. Джокер заметил, что галстук у Виктора Андреевича пристёгнут наизнанку и, сжалившись над и так помятым капитаном, указал ему на этот косяк. Тельцов, абсолютно не стесняясь в выражениях, вновь пошёл к зеркалу переодевать галстук на лицевую сторону.       — Да ну вас всех к чёртовой бабушке!.. — взвыл Завьялов. Вот уйдёт он на пенсию и катись всё лесом до чухонской границы!       — Давайте с этим попозже, а? — попросил Камолов, наливая из кулера в опустошённый кувшин воду и отбирая букет у взбешённого подполковника. — Сначала всех найдём, а потом идите куда хотите. Хоть в лес, хоть по дрова, хоть на чухонскую пенсию. Та-ак… — призадумался Роман Евгениевич. Что-то слишком часто в последнее время ему телепаты попадаются…       — А кто ещё? — совершенно непринуждённо спросил Джокер, кусая честно стыбженное с гордеевского стола яблоко.       — Совесть поимей! — нахмурился подполковник. Камолов с абсолютно невинным видом положил надкусанный фрукт обратно.       — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом. Наконец Виктор Андреевич полностью привёл себя в божеский вид и в третий раз вытянулся перед подполковником.       — Товарищ подполковник, капитан полиции Тельцов готов приступить к работе! Роман Евгениевич с тихим «Ну слава тебе, Господи!» заложил руки за спину и деловито прошёлся по кабинету.       — На сегодняшний обход пойдёшь с Джокером. Если бы Виктор Андреевич был бы абсолютно трезв, он бы подумал, что сейчас он пьян. Ну, или что пьян не он, а товарищ подполковник.       — Чего?       — Того. — повысил голос Завьялов. — Нам сегодня не то проверку, не то ещё что-то в этом роде обещали. — соврал он. — Нечего вам двоим здесь в таком виде делать.       — Я не мальчик, можно было и дома одного оставить. — наигранно возмутился Камолов. Джокеру было известно, что их с Тельцовым неприязнь относительно друг друга взаимна. Ещё он знал, что Тельцов тоже знает об истинном отношении Камолова к себе любимому. И будет странно, если вдруг он, Джокер, сам напросится капитану в добровольные напарники. Он же не Рыжов, в конце-то концов!       — Оставили уже один раз! — подыграл ему подполковник. — Фен новый покупать будешь или этот отремонтируешь? Виктор Андреевич злорадно усмехнулся. Завьялов и Джокер на мгновение переглянулись: поверил!       — Всё. — взглянул на часы Роман Евгениевич. — Идите уже отсюда! -------------------------------------------------------       — Ну слава богу! — выдохнул Завьялов, когда и Тельцов, и Джокер скрылись за дверью. — Устроили тут оперный театр одного зрителя… Сразу, конечно, он никого увольнять не будет. А иначе Гордеева со своим прущим отовсюду альтруизмом просто зашьётся в свалившихся на неё делах, к которым добавятся ещё и тельцовские недоделки. Пить не начнёт — человек не тот, а вот «сгореть на работе» вполне может. Да и не нужны ему в отделе новые люди со стороны в такое неспокойное время. Это на первый взгляд только кажется, что ничего особенного не происходит, но если только учесть, которую по счёту проверку ему удаётся отвадить в том числе и благодаря вмешательству «старшего брата»… Особый отдел в лице Гусева тоже не дремлет: чуть зазеваешься и на тебе: уже где-то их очередной агент засел, думай потом, как его вывести, покуда не получил нож в спину. В криминальных кругах ввиду событий последнего месяца тоже неразбериха, но пока мутная и тягучая, что болотная трясина. Стать очередной жертвой разборок никому из сильных мира того пока не хочется, однако понятнее ситуация от этого не становится: все просто тихо сидят и напряжённо думают. А он, Роман Евгениевич, должен думать ещё и над тем, сколько эта зловещая тишина длиться будет и во что всё это выльется, когда у кого-нибудь сдадут нервы. Вот когда всё закончится, тогда пожалуйста, будет и Арине Ильиничне новый участковый заместо Тельцова, и внезапно задумавшемуся о законопослушности и нравственности Джокеру справедливое возмездие. Только вот сумасшедшего фанатика, готового честно работать за такую зарплату, ещё поискать надобно. Завьялов оторвался от документов и взглянул на экран назойливо пищащего стационарного телефона. Коробицын?       — Роман Евгениевич! — раздался в трубке встревоженный голос майора. — Тут какой-то хрен с горы припёрся, удтверждает, что ему отдано распоряжение сверху вести дело Кутюрь... Юшкина, в общем, заместо нас.       — В смысле, он прибыл для того, чтобы мы передали ему дело?       — Ну да. — подтвердили на том конце провода. — Некто майор Гнездюкин, из Калининского.       — Твою ж ма-а...лину!.. — шёпотом провыл Завьялов. Вот накаркал, не иначе! Только подумал, что ему посторонние нужны, как рыбке зонтик, и пожалуйста, получите-распишитесь…       — Скворцов уже поехал за подозреваемым?       — Да, и Гордеева с ним. — подтвердил Николай Степанович. — Так что с делом?       — Ничего без меня не предпринимать! — распорядился подполковник. — Значит так… Через десять минут у нас внеплановая планёрка. Быть всем, включая этого Гнездюкова… Нет, ему быть обязательно, ты понял? Жду. Завьялов вернул трубку на место и, пребывая в дюже раздражённом состоянии, подошёл к аквариуму. Рыбки, будто почувствовав недоброе расположение духа своего хозяина, попрятались в заросли водорослей и под специально для подобных ситуаций затопленную модельку «Варяга». На какой-то момент Роман Евгениевич и сам ощутил желание вот так же запрятаться куда нибудь от свалившихся на него в частности и на отдел в общем проблем, пусть ещё не совсем чётко обозначившихся, но уже вызывающих беспокойство. Да, планёрка лишней, определённо, не будет. Надо ж посмотреть, что там за Гнездилова подослали к нему коллеги из соседнего района… А главное — понять, зачем это было сделано и чего от него они, эти лезущие не в своё дело люди, хотят…