Карта пятой масти

Самым нелюбимым вариантом питерской погоды у Джокера был тот, в котором с затянутого низкими тяжёлыми тучами неба сыплется какая-то фигня, которую невозможно отнести ни к дождю, ни к снегу, проезжающие машины то и дело норовят обрызгать ледяной грязью (как будто объехать её ну никак нельзя!), и всё это сопровождается промозглым порывистым ветром, щедро награждающим горожан простудами, гриппами, отитами, гайморитами, а то и чем ещё похуже. И если раньше он как-то не придавал этому особого значения, повсюду стараясь перемещаться на машине, то с недавних пор, став пешеходом, Камолов получил прекрасную возможность наконец-то оценить погодные условия города, в котором он живёт. Короче, если бы ноябрьскому петербургскому климату можно было бы поставить оценку от одного до пяти, то Джокер нанял бы хакера и в шкале оценивания появились бы отрицательные значения. «Говорил мне Завьялов: надень шапку! — злился на собственную неуместную в тот момент гордость Камолов, поглядывая на лениво чешущего рядом Тельцова, ещё в конце октября сменившего форму на зимний вариант. — Нет же ж, мы ж взрослые люди, как хотим, так и одеваемся, чо!.. Теперь буду как дебил с красными ушами ходить и носом шмыгать…» Очередным пунктом тельцовского обхода был какой-то мелкий ларёк с шавермой. Надо же, Тельцов и их трясёт! Сам Джокер действовал гораздо проще: вместо того, чтобы обирать и без того нищих на его взгляд ларёчников, он сразу шёл к хозяину помещений и забирал тот процент, который ларёчники платили арендодателю. Сумма получалась как раз примерно равная той, что он по идее должен был собирать непосредственно с ларьков. Ну и плюс то, что должен был Ворону сам арендодатель. Схема была древняя и корнями уходила куда-то во времена татаро-монгольского ига, но до сих пор исправно работала, всех, даже включая ларёчников, устраивала, и Вениамин Сергеевич не видел никаких объективных причин для того, чтобы что-то менять. Он и Камолову постоянно внушал: бери так, чтобы у «пассажира» оставался стимул развивать бизнес и тогда через время возьмёшь гораздо больше. Однако Джокер, по природе своей бывший всё-таки больше тактиком, чем стратегом, иной раз позволял себе послать указания Ворона куда подальше (такое обычно случалось после какой-нибудь ссоры) и хапануть сверх меры. Да, деньги получались «быстрые» и шли не Ворону, а сразу в карман Джокеру, но за это потом влетало почти сразу же после того, как Вениамин Сергеевич узнавал, что его новый смотрящий опять распускает руки. Следом шёл «конский», по выражению Шрама, один раз увидавшего эту цифру, штраф, взбучка от отчима (Камолов иной раз поражался умению Ворона бить словами так сильно, как невозможно ударить физически), и Джокер, в который раз обещая так не делать, какое-то время действительно был паинькой. Обычно такого настроя хватало месяца на три-четыре, а потом деньги, которых вопреки распространённому мнению, было не так уж и много (если учесть, что Ворон брал дань, по его же выражению, «по-божески», пацанам за «основную» работу (т.е. без учёта время от времени подкидываемых Вороном не «профильных», но крупных «шабашек») платил сам Камолов из своего же кармана, да ещё надо было содержать пусть и ушатаный, но всё же много требовавший «гелик», где-то харчеваться, оплачивать коммуналку, молчание Тельцова с компанией и прочие 13%), заканчивались, и Камолов вновь нарушал правила, вполне себе представляя, что с ним будет, когда Ворон об этом узнает. Потом неотвратимое «когда» сменилось на куда более лояльное «если», и вот тут-то уже и сам Джокер отмечал, что без некоторых нарушений вполне можно было бы обойтись. Например, никто не заставлял его крышевать того фотографа, что в сауне устраивал эротические фотосессии с девками. Ну, это потом выяснилось, что девушкам не было восемнадцати, только вот Ворон уже узнал об этом, и, что самое страшное — узнал не от Джокера, а от Гордеевой. Влетело Камолову так, будто он об этом казусе был осведомлён с самого начала. Оправдания в стиле «а что такого, некоторые мои бывшие одноклассницы уже детей во второй класс ведут» возымели на советского воспитания Вениамина Сергеевича абсолютно противоположный эффект, и мало того, что в Ялту этим летом Джокер так и не поехал, так ещё и дофига должен остался. Детдому, ага. Отдал быстро. Впредь пообещал себе (и Ворону) тщательнее проверять, с кем работает.       — Открывай, сова, медведь пришёл! — поприветствовал хозяйку ларька Тельцов, вальяжно облокачиваясь на хлипкую витрину. За прилавком шавермяшной стояла невысокая девушка, в которой вошедший вслед за Тельцовым Джокер не без труда узнал одну из близняшек Лисичкиных. Судя по кольцу на безымянном пальце, она уже была не Лисичкиной, а женой некоего Р.Т. Оганесяна, который значился хозяином сего скромненького ИП. «Надо же… Хоть кому-то в жизни повезло…» — подумал Камолов, отмечая, что за десять лет Оганесян-Лисичкина наконец-то поднабрала в весе до разумной нормы, превратившись в достаточно симпатичную (особенно для какого-то Р.Т.) девушку.       — Неужели вы тоже в детстве мультик про Винни Пуха смотрели? — грустно усмехнулась Лисичкина, открывая кассу и поглядывая на незнакомого ей молодого человека. Наверное, обычный покупатель. А тут как раз участковый за «данью» пришёл. Ничего, пусть покупатель посмотрит, может окажется сознательным, напишет заявление той новенькой участковой и весь этот кошмар наконец-то закончится.       — А как же! — согласился Виктор Андреевич с предположением про шедевр советской мультипликации. — Хороший, добрый мультфильм.       -- Не понимаю только, откуда только после таких мультиков такие полицейские берутся. — недовольно фыркнула девушка, отсчитывая нужную сумму.       — Так! — возмутился Тельцов. — Поговори мне ещё! Лисичкина небрежно положила пачку крупных купюр на витрину.       — Что, уж и пошутить нельзя?       — А я шуток не понимаю. — огрызнулся Виктор Андреевич, пересчитывая деньги. — Только товарно-денежные отношения.       — Оно и видно. А от парня практически никакой реакции… Неужели это очередной коллега Тельцова?.. А она уж обнадеялась!.. Не-ет, Женя, что-то ты размечталась, не бывать никакого тебе избавления от этого гада… Ну ничего, — слегка улыбнулась девушка, глядя сквозь большое прозрачное окно на весёлую парочку подростков, скорее всего записывающих видеоклип на фоне её ларька: юноша с длинной чёлкой и в фетровой кепке снимал на камеру танцующую под какой-то музыкальный хит девушку со светлыми косичками. — Жизнь длинная, чудеса случаются, главное — в них верить и не терять оптимизм. Нашла же она своего Рената. И на Тельцова управа однажды найдётся.       — А ещё за два месяца где?       — Какие «два месяца»?! — ахнула Лисичкина. — Я за этот месяц всё отдала, как уговаривались!       — А его доля? — указал на Джокера участковый.       — Да я ж его впервые вижу! — захлопала ресницами девушка, пытаясь вспомнить, где же она могла встречать этого молодого человека с большими холодными глазами и длинной шеей. — С чего я должна ещё непойми кому платить?! Джокер жестом велел продавщице замолчать и обратился к Тельцову.       — Чего тебя моя доля заинтересовала?       — Если раньше они платили обоим, значит, денег у них хватало. — пожал плечами Виктор Андреевич, не зная о джокеровской системе сбора. — Но, раз Ворон по понятным причинам уже не собирает, вполне логично перераспределить доходы в мою сторону. Теперь будешь платить не только мою долю, — обратился Тельцов к девушке. — Но и ту сумму, что раньше платила ему, поняла?       — Но я даже не знаю, кто это!       — А меня это не волнует! — навис над прилавком участковый. — Ты либо платишь, либо объясняешь санинспекторам, почему у тебя в шаверме нашли тараканов! Лисичкина вся съёжилась и вжалась в стену, испуганно глядя на Тельцова. Камолову даже на несколько секунд показалось, что она как-то уменьшилась в размерах, пытаясь… спрятаться? Надо же, а он раньше не обращал раньше особого внимания на эмоции «крышуемых»… Пришёл — надавил — взял установленную сумму– ушёл, а кто там чего про него думает — дело десятое… Интересно, на него одного тоже реакция такая у посторонних, или же они с Тельцовым вдвоём дают такой «эффект»?       — Что вы несёте, у меня стерильно всё! — прошептала хозяйка закусочной, сжимая тонкими побелевшими пальцами фартук. — Нет у меня никаких тараканов!..       — Будут. — хмкнул Виктор Андреевич с интонацией Феди из «Операции «Ы»…». — И тараканы будут, и личинки гавайской эболы. Если не будет денег.       — Я вас поняла. — обречённо опустила голову девушка. — Всё будет. За обе доли.       — Через месяц зайду. — довольно усмехнулся Тельцов, победоносно глядя то на девушку, то на Камолова. Мол, учись, студент, как работать надо! Бери, сколько хочешь и никаких тебе выговоров от старших. — И другим скажи, что тариф повышен.       — Про вороновскую долю забудь. — бросил Джокер, дождавшись, пока за вышедшим на улицу участковым закроется дверь. — Он уже действительно… Не собирает… На улице по-прежнему была мерзопакостная погода. Артём со своей пассией, непонятно что делающие на улице утром вполне рядовой учебной среды, как будто испарились в неизвестном направлении.       — «На плечо Штирлица села муха. «Следят.» — подумал Штирлиц.» — тихонько пробурчал себе под нос Камолов старый анекдот, догоняя Виктора Андреевича.       — Чего ты говоришь? — не расслышал парня участковый.       — Да шутку про Штирлица вспомнил. — улыбнулся Джокер, вспоминая все другие, никак не связанные со слежкой, анекдоты. — Хочешь, расскажу?