Карта пятой масти

8 ноября, среда Коробицын сидел на уже застолблённым за собой стуле в начальственном кабинете и подозрительно косился на находившегося перед ним прилизанного мужчину, бывшего по возрасту чуть моложе самого Николая Степановича. Гнездюкин же своим длинным, как у цапли, носом был повёрнут в сторону начальственного кресла и многозначительно постукивал пальцами по тонкому конверту с большой круглой печатью. «Если бы в конверте находились деньги, — думал Коробицын, — он был бы потолще, без специального знака и не демонстрировался бы так открыто. Значит, не деньги, а какое-то предписание свыше…» Вошёл Завьялов. Пришлый майор встал и нагло-заискивающе пожал ему руку. Подполковник отметил потные ладони Гнездюкина и решил рукопожатие надолго не растягивать.       — Здравия желаю. — расплылся в приторно-вежливой улыбке майор, вновь усаживаясь на «тельцовский» стул. — Пётр Геннадиевич передаёт вам привет и вот это. — протянул конверт Гнездюкин.       — И от нас привет Петру Геннадиевичу. — скупо кивнул Роман Евгениевич, демонстративно распечатывая конверт. Денег, как и предполагал Коробицын, действительно в конверте не оказалось. Подполковник прищурился, читая документ, затем скептически взглянул на сидящего с наглым видом Гнездюкина, надел очки — возрастная дальнозоркость давала о себе знать, снова перечитал то, что ему любезно передали из Калининского отдела и отложил бумагу в сторону.       — Передайте подполковнику Шишакову, — начал медленно приподниматься со своего места Завьялов. — Что факта прописки и проживания гражданина Юшкина в вашем районе недостаточно для передачи дела в ваш отдел. Труп найден в нашем районе, и это значит, что расследовать убийство этого гражданина будем мы. Можете быть свободны. — широким жестом указал на дверь подполковник. Но Гнездюкин, вместо того, чтобы проследовать в указанном направлении, достал второй конверт, на этот раз чуть поменьше первого и без печати. «А вот это уже интересно… — отметил отсутствие печати Николай Степанович и, незаметно для самого себя, начал обкусывать надоевший заусенец на указательном пальце. — В неофициально переданных бумагах встречается иной раз такое, что хоть вешайся. Но из возможных претензий за Романом Евгениевичем вроде только договорённости с ныне покойным Вороном, и те в подавляющем большинстве не денежные: Завьялов если и оказывал услугу Вениамину Сергеевичу, то только в обмен на очередное соглашение по зонам влияния либо другую услугу навроде помощи в поиске какого-нибудь подозреваемого…» Коробицыну и самому приходилось пересекаться с «вороновскими» в целях взаимовыгодного сотрудничества, но редко — Джокер, будучи полуофициальным представителем Ворона «на земле», оценивал свою работу достаточно дорого для того, чтобы работать с ним на регулярной основе.       — Пётр Геннадиевич предполагал, что вы так ответите. — вкрадчиво протянул Гнездюкин, потирая влажные пальцы. — Поэтому передал вам ещё и это. Подумайте. — протянул он второй конверт Роману Евгениевичу. Завьялов неторопливо просмотрел бумаги из второго конверта, лицо его, обычно спокойно-недовольное, на короткий момент явило миру гримасу удивления, а затем и негодования, но подполковник взял себя в руки и вновь изобразил равнодушие.       — Передайте Петру Геннадиевичу, что я принял к сведению поступившую…кхм… информацию. — потёр покрасневший от напряжения лоб Роман Евгениевич. — Коробицын! Николай Степанович сидя вытянулся в положение «смирно» и внимательно посмотрел на начальника, ожидая распоряжений.       — По делу Юшкина работаете в группе с майором Гадюкиным…       — Гнездюкиным. — поправил тот раздражённо. — Андреем Владиславовичем.       — Да. — кивнул Завьялов. — Майор Коробицын назначается старшим группы.       — Так точно. — козырнул Николай Степанович и обратился к до сего момента молчавшему, как рыба, Окуневу. — Что-то новое по трупу есть?       — Цветков при повторном осмотре обнаружил какие-то волоски на внешней строне пакета, в который было замотано тело Юшкина. — начал доклад Егор. — Вероятно, мех с воротника предполагаемого убийцы, не то лиса, не то собака, не то вообще, — подсмотрел капитан в результаты экспертизы. — кошка.       — Вот кошку они зря. — прокомментировал изложенное Коробицын, вспоминая, что дома его ждёт непокормленный Василий — толстенный котяра с хитрыми глазами и недовольной мордой. — Определить, какому автомобилю принадлежат следы протектора, обнаруженные недалеко от тела…       — Увы. — пожал плечами Окунев. — Но скорее всего это какой-то внедрожник, у легковушки шина уже. Либо какое-то другое тяжёлое авто премиум-класса.       — Короче, эпичное нифуя. — подытожил Николай Степанович. Роман Евгениевич недовольно постучал ручкой по столу и незаметно показал Коробицыну кулак.       — По крайней мере мы знаем, что убили его где-то в другом месте, а к нам подкинули. И вот здесь Николай Степанович терял логическую цепочку. Одно дело, если бы Юшкина придушили до того, как расстреляли вороновскую базу — тогда бы к Вениамину Сергеевичу появилось бы куча вопросов и у соседей и у Полиции, и всё можно было бы решить «малой кровью», просто устранив Ворона с помощью законодательства, но нет же! Всё случилось с точностью до наоборот! Определённо, кто-то устраняет конкурентов, и устраняет с пожизненной (а точнее, с посмертной) гарантией, чтобы ни у кого не было и шанса откупиться… Опять же этот странный Гаврилов, непонятно как появившийся на месте убийства почти сразу же вместе с их следственно-оперативной группой… Ну, допустим, мгновенное появление ФСБ-шника можно списать просто по месту службы, как и осведомлённость о всех подпольных кличках Валентина Абрамовича… Но… Но если допустить, что здесь действует какая-нибудь «белая стрела»? Коробицын за годы службы сам сталкивался с такими случаями, когда всем было известно, кто преступник, но достаточных для привлечения к отвественности доказательств не было, и вот тогда появлялись «они». Майор не был до конца уверен, к какой структуре — МВД или ФСБ — принадлежат те киллеры, на слабый след которых иногда всё же удавалось выходить, но в таких случаях потуги следствия быстро сворачивали указаниями свыше. «Не лезь туда!..» О том, что помимо «белой стрелы» в деле вполне может быть задействована и «красная», куда набирались мастера своего дела из преступных кругов, майор старался даже не думать. У них и так уже есть свой собственный новоявленный «краснострельщик» Джокер, возможно до сих пор пребывающий в счастливом неведении.       — Это всё, конечно, здорово. — почесал нос Гнездюкин. — Но какая основная версия? Я надеюсь, она уже у вас есть? Или слухи о бардаке в Охтинском отделе всё-таки окажутся правдой?       — Судя по имеющимся данным, — начал вводить в курс дела Коробицын, не обратив внимание на колкость Андрея Владиславовича. — Убийство совершено на почве к...       — Ревности. — наступил ему на ногу Роман Евгениевич. Николай Степанович удивлённо повёл правой бровью, благо что сидел он вполоборота к начальнику и Гнездюкин со своего места не мог увидеть всех его телодвижений.       — Ревности. — с нажимом повторил подполковник. — У убитого недавно был конфликт со своим деловым партнёром из-за женщины. А что касается конкуренции, товарищ майор, — серьёзно зыркнул на него подполковник, мол, ты что реальные версии абы кому разбазариваешь?! — То в наше время такие вопросы решаются гораздо более приличным способом, нежели раньше. Чай, не в Чикаго живём.       — Мы уже отправили людей, чтобы вызвать Атжатгалиева в отдел, пока что в качестве свидетеля. — Коробицын незаметно для Гнездюкина показал Роману Евгениевичу большой палец — «понял, молчу». — Только что-то они задерживаются…