Карта пятой масти

9 ноября, четверг Пистолет он разобрал, протёр и по частям закинул далеко в речку. Оружие противника — тоже. Само тело Баскака сжёг, как и уговаривалось с полицейскими. Найдут теперь по весне обгоревший трупак непонятного облика, запишут как бомжа и концы в воду. Если вообще найдут, а то до этого пустыря даже у Ворона руки не дошли, чтоб к делу пристроить, не говоря уже об официальных властях. Ворон… Ну, вот он и отомстил и за отчима, и за пацанов… Считай, пол-дела уже сделано… Конечно, и вторая половина никуда не убежит, но напрячься в связи с внезапным исчезновением Баскака может. Нет, ну это ж надо, а!.. Вот кто-кто, а этот… человек? да нет, мудила это, а не человек!.. по мнению Джокера на подобные поступки способен не был. Мелко гадить — запросто, но спланировать передел района, да ещё и сговорившись с криминальным авторитетом… По заранее обговорённому же порядку действий дожидаться Камолова на въезде в промзону никто не стал. Раньше после таких дел Джокер обычно шёл в «Котёл» к Максимычу и напивался до беспамятства, зная, что Шрам, осведомлённый о таком его свойстве, аккуратненько припрёт его бесчувственное туловище домой и оставит на диванчике в прихожей. Сейчас ни Шрама, ни денег на спиртное у него не было, а состояние, при котором к людям лучше не приближаться — очень даже. Потому до дома (вот клёво, он уже квартиру Завьялова домом называет, хорошо устроился!..) решивши подышать свежим дождливым воздухом, Камолов тащился часа три и заместо десяти — одиннадцати ночи на пороге квартиры появился аж в час, весь вымокший, но «отмывшийся» от побелки, довольный (если удовлетворение от совершённого убийства, пусть и во имя справедливости, вообще можно назвать «довольством») и вусмерть уставший. Пустота в душе, которую Джокер ожидал обнаружить на месте желания мстить, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами так и не появилась. Вообще, хорошо, когда у тебя есть цель в жизни. Пусть и такая… криминальная.       — И где тебя носило? — сонным и раздражённым шёпотом вопросил открывший ему дверь Роман Евгениевич, радуя глаз вручную сшитыми женой трусами в мелкую буро-синюю клеточку. — Ты время хотя бы примерно контролируешь?!       — Да что вы передо мной часами машете?! — процитировал известный анекдот парень, выжимая грязный шарф прямо на новые меховые зимние туфли подполковника. — Ворон в таком случае вообще календарём махал!       — Шутишь всё… — недовольно побрёл на кухню Завьялов. — Ну, может оно и к лучшему, что ты чувства юмора не теряешь… Меньше шансов с ума сойти… А как он уходил-то!.. Смотрел на всех так, будто они его одного в бой против танковой дивизии с одной гранатой посылают. Но при этом не затравленно, мол, на верную погибель отправляете, а нагло и свысока. «Самим, значит, слабо!.. А мне вот — нет, и никаких мук совести я при этом не испытываю, потому что я прав!..». Так, кажется, Джокер у двери кабинета бросил? Ещё и добавил что-то вроде «Нашли, бл.., ассасина…». Подполковник невольно вспомнил себя в его возрасте: двадцать два года, четвёртый курс училища МВД, их с Полиной Игоревной свадьба, весна, много солнца, тепла и света… И вот такой же парень сейчас в который раз проверяет исправность пистолета, потуже затягивает на правой ладони бинты, наглухо запахивает воротник пальто и выходит из отдела под мелкий, будто из какого-то спрея, дождь. Во тьму, в холод, в неизвестность. Делать за них то, что им делать ограничивает закон.       — Поздно. — плеснул подостывший чай в уже облюбованную кружку уже раздевшийся до майки и треников Джокер и, усевшись на табурет, облокотился спиной на холодную (кухня одной стороной была угловая) стену, прикрыл глаза и слегка улыбнулся. — Я уже.       — Так-то это называется «профдеформация»… — хмкнул Завьялов и обратил внимание на расплывшийся по всему правому плечу Камолова большой синяк. — Как прошло?       — Да как обычно. — спокойно пожал плечами Джокер, решив, что в особые подробности он вдаваться не будет. Незачем. — Побегали, подрались, постреляли, поорали… Я, вот, даже живой вернулся, здорово, правда?       — Здорово… — согласился Роман Евгениевич, в очередной раз подивившись столь спокойному восприятию произошедшего. Будто Джокер не стреляться, а за хлебом в ближайший ларёк ходил. — Он сказал?       — Некто Гетьман, он же — Петрошенков. — сжевал сушку парень. — Сразу скажу, что мне это ни о чём не говорит.       — Это по…       — По Кутюрьё. — предвосхищая его догадки, уточнил Камолов.       — А по Ворону?       — А по Ворону уже я слегка… скажем так, не удержался. — начал сочинять парень, задумчиво рассматривая свои ногти. — Он быстро умер. Я б сказал, даже слишком. — и, спокойно вглянув на Завьялова, добавил. — Не успел, зараза такая. И вот так спокойно, почти даже с оттенком хвастливости сейчас говорить о смерти другого человека, пусть и вполне заслуживающего столь печального конца… Для нормального, рядового обывателя — немыслимо. Ей-богу, как в параллельном мире парень живёт. Хотя, почему «как»?       — Что это вы на меня так смотрите? — приподнял чем-то рассечённую (и почему это Роман Евгениевич раньше не заметил?) бровь Джокер. — Узоров на мне нету и цветы не растут. — вновь процитировал парень один из шедевров советской классики и, дождавшись, пока смущённый столь прямым замечанием Завьялов приткнёт свой взгляд куда-нибудь в другое место, продолжил. — Вы ж сами меня об этом просили. Подробности расписывали… Или вы не знали, как это делается?.. Как я на это буду реагировать?.. А я, если что, ещё очень даже адекватушка, некоторые потом по три дня пьют не просыхая и на прохожих кидаться чуть что начинают… Тут щёлкнул электрочайник, сигнализируя о том, что вода закипела, и Камолов по новой заварил чаю. Всё ж надо хоть как-то согреться с холодной улицы, и, раз на употребление спиртного подполковник наложил строжайший запрет, то будем использовать более доступные способы.       — Вы меня убийцей считаете… — чуть ли не по слогам произнёс Джокер, мерно звякая ложечкой по стенкам стакана. — Я ж не отрицаю, только вот… Не я это начал, но, если драка неизбежна, надо бить первым. Не ты убьёшь -- тебя убъют. Мне всю жизнь защищаться от всех приходится, а превентивный удар -- чем не защита, верно?... Вы же прекрасно это знаете… — парень выразительно взглянул на ящик над холодильником. Нашёл. — понял Роман Евгениевич. Именно туда Завьялов запрятал личное дело Александра Камолова, которое по вечерам вдумчиво и внимательно перечитывал по совету Гаврилова. Понять пытался, как тот же майор выразился. И не сказать, что у него не получалось, но некоторые моменты биографии вызывали у подполковника в лучшем случае оторопь. Например такие, как сейчас. Однако раньше Джокер никаких собственных комментариев не давал. А сейчас вот пробило на исповедь, значится… Интересно, с чего вдруг?..       — Занимательное чтиво, правда? — подул на горячий чай Камолов. — Хоть роман пиши… А вы знаете, каково это — постоянно быть «на стрёме», когда в любой момент могут либо пристрелить либо ещё чего, — он указал на свежий шрам на шее. — Похуже сделать?.. Страшно это всё, Роман Евгенич, очень страшно… И приходится стрелять первому. Да, прямо насмерть… Ч-чёрт, — Джокер громыхнул стаканом по столу. — Да тут прямо сейчас война идёт, понимаешь?! Война!.. Настоящая!.. И, да: на ней стреляют, подполковник! Боевыми!.. И убивают тоже!.. Тут парень встал и начал беспокойно ходить по кухне.       — И вы, менты, — ткнул он пальцем в грудь Завьялова. — Вы тоже в этой войне участвуете!.. Причём некоторые из вас — на совершенно противоположных сторонах… И не говори, что сам ни разу на этой войне не убивал, соврёшь ведь, непременно соврёшь… А предсталяешь: я вот всю жизнь, считай, на этой войне, и я сейчас не знаю, с кем я, с вами или же сам по себе… Ты вот… — вновь с размаху приземлился на уже другой табурет Джокер и задал неожиданный вопрос. — Ты можешь мне гарантировать, что ваша ментура за меня впишется?!..       — Не ори! — грозным шёпотом осадил Камолова Роман Евгениевич. — Весь дом разбудишь!.. Мы за тебя и так насколько это возможно вписываемся. Джокер, всё же стараясь сильно не громыхать табуретом, резко пододвинулся к Завьялову и схватил неожидающего такого поворота подполковника обеими руками за майку.       — Тогда поклянитесь, что в случае чего… — запнулся парень. — Ваши люди застрелят меня куда угодно, только не в спину.       — Что?! — опешил Роман Евгениевич.       — Не хочу, чтобы на моих похоронах подумали, что я трус и пытался убегать.       — Каких, к чёрту, похоронах?!       — Да, это я так… — улыбнулся Джокер и наконец отпустил майку Завьялова. — На будущее. И вообще… — взглянул он на монотонно тикающие часы. — Поздно уже… Да и устал я после сегодняшнего… — парень потянулся и зевнул. — Спать пойду.       — Вот именно. — только и смог выдавить из себя Роман Евгениевич. — Иди…