Карта пятой масти

Однако, шесть. Пуля прошла почти мимо цели, выдрвав лишь маленький клочок плоти с бедра неуспевшего укрыться за очередной перегородкой Баскака. Рана не опасная, если сразу перевязать, но болезненная. Мужчина, вскрикнув, было упал, но мгновенно перевернулся на спину и из положения «полусидя» выдал по осторожными перебежками приближающемуся к нему Джокеру истерично захлёбывающуюся очередь из так и невыпущенного из рук оружия. Выстрел-выстрел-выстрел-выст!... Осечка! А затем ещё одна. И ещё. Баскак ошалело воззрился на дымящийся ствол «Узи». Затем, не веря в происходящее, трясущейся рукой вытащил пустой магазин. Патроны закончились.       — Что, отстрелялся? — насмешливо спросил Джокер, выйдя из-за стены и нарочито как можно более расслабленным шагом подходя к повергнутому наземь противнику. За то время, что они друг за другом гоняются по этой заброшке, оба — и Камолов, и Баскунчик успели изгваздаться и в извести, и в бетонной пыли. Джокер так вообще начал с падения в грязную чёрную жижу ещё на улице, и сейчас, ужасно бледный от осыпавшейся побелки, с красными от пыли глазами да с развевающимися за спиной изодоранными полами серо-чёрного пальто больше походил на невесть как попавшего в этот мир демона, нежели на обычного человека. И сейчас, когда Баскак понял, что этот бой он проиграл…       — Стой! — воздел руки к небу поверженный противник, откинув уже бесполезный «Узи» в сторону. -- Чего ты хочешь?!.. Мести?!..       — Именно. — Камолов гневно сверкнул ледяным взором и навёл на зажимающего ладонью рану Баскака пистолет.       — Тебя, значит, мусора науськали… — лихорадочно пустился в рассуждения Баскунчик, пытаясь продлить свою жизнь ещё на несколько минут. — А ты не думал, что всё это — их рук дело?.. Камолов скептически изогнул бровь. Ну начались отговорочки… Сколько уже он слышал подобных россказней? А, впрочем, дадим напоследок высказаться…       — Их?       — Ментов и чекистов… — с придыханием продолжил Баскак. — Что весь район чистят?.. Убирают всех авторитетов руками других таких же авторитетов… Начали с Ворона, потом Кутюрье стальным тросом придуши…       — Меня не это интересует. Джокер врал. Он и сам раньше задумывался над возможностью такого варианта, но уж очень призрачная была вероятность того, что это окажется правдой. Силовики — люди неглупые, понимать должны, что абсолютно искоренить преступность в принципе невозможно. Уберёшь одних — придут другие, и с ними тоже придётся договариваться, по-другому никак. А то, что они обязятельно придут — считай, аксиома. Говорят, в среднем по стране на сто тысяч человек приходится около семиста преступлений, а значит, кто-то же эти преступления совершает, верно? Да, снизить уровень можно, и, возможно (и это сейчас он, убийца и рекетир, думает!) даже нужно, но абсолютно ликвидировать — нет. И смысл, если гораздо проще и выгоднее договориться, как договорился подполковник с Вороновым?.. Вот закончит с этим гадом и поинтересуется у того же Завьялова… Кстати… Баскак знает, что Камолов работал на Ворона, и вполне логично, что за Ворона мстить пришёл… А вот о Кутюрьё даже речи не шло… Тем паче о способе убийства!       — Откуда про то, что Кутюрьё именно тросиком задушили, знаешь?!       — Ниоткуда!.. — пошёл на попятную Баскак, но было поздно. Тросик!.. Стальной!.. А Джокер ещё думал, почему это ему следы на шее Юшкина показались знакомыми… Так напряжённо думал, что ни разу не догадался посмотреть на свои собственные запястья!.. Видимо, Баскунчик очень профессионально работал с удавками, раз именно эту вещь постоянно носил с собой, как сам Камолов привык под рукой (вернее — под мышкой) иметь пистолет.       — Мне нужен заказчик.       — Заказчик чего? — начал уходить в несознанку Баскак. — Мне ногу надо перевязать, я кровью истеку!       — Потерпишь. — Джокер вспомнил, как он сам своей собственной кровью захлёбывался. — Кто заказал Кутюрьё?!       — Не потерплю!.. — застонал Баскунчик. Однако, семь.       — Гетман!.. — заверещал Баскак, спиной отползая от выстрелившего специально «в молоко» Джокера к открытому краю недостроенного этажа. — Гетман заказал!..       — Что ещё за Гетман?!       — Петрошенков!.. Джокер довольно хмкнул. Страшно ему, вы только посмотрите! На вороновской базе двадцатилетних пацанов валить не страшно было?!       — Сколько? И Баскак назвал сумму, вполне достойную головы Кутюрьё. Примерные расценки Камолов знал, а потому допустил, что здесь Баскунчик вполне может говорить правду. Так, фамилия одного заказчика ему известна, можно сообщать ментам, им хватит… С «официальными» делами разобрались… Переходим к неофициальным…       — Ворона — кто? И тут Баскак сделал неожиданное: резко вскочил на ноги и, выхватив из-за пояса небольшой складной нож, поднёс его к… своей шее. Понятное дело, решил, что Джокер будет выбивать из него информацию так же жестоко, как обычно это делал сам Баскунчик. Боится так же, как боялись вынесения приговора фашисты на Нюрнбергском трибунале. Помнится, там кто-то даже сам повеситься пытался от страха. Вот и Баскак — боится. Только почему-то сам Джокер, к своему удивлению, сейчас не испытывал всей той гаммы эмоций, которая до этого возникала всякий раз, когда речь хоть каким-то боком касалась его пацанов и Ворона. Была лишь спокойная уверенность в том, что дело он доведёт до конца, холодный рассудок и ярость, но не пылающая адским пламенем и сжигающая всё в радиусе до полутора километров, как раньше, а ледяная, почти кристально прозрачная и ледоколом ломающая все встающие перед ней преграды. Будто он сейчас не врага своего убивать будет, а всего лишь выполнять очередной заказ. И сейчас это было… необычно. Но, может… так оно и должно быть?       — Ну?! Баскак, так и не осмелившись перерезать себе шею, сделал ещё один шаг к краю плиты.       — Фамилия?! — гаркнул Джокер, ещё на шаг приближаясь к своему противнику. Ещё не хватало, чтоб единственный знающий это человек умер раньше времени. Но на прицеле держать продолжил. — Говори!.. Вдруг край плиты неожиданно для левой ноги Баскака закончился и без пяти минут хозяин двух районов, глава ОПГ «Иго» и убийца неопределённого количества человек Баскунчик Константин Фёдорович с отчаянным воплем полетел вниз, однако ж успев перед этим сдать второго заказчика. Джокер, держась за стенку, осторожно глянул на распластавшееся у подножия здания на обломках кирпичей тело, а затем быстро спустился вниз. Проверить. Если надо — добить. Если бы Баскака надо было спасать, то шансы у медиков бы были. Ибо арматурный прут, вошедший в тело со спины и вышедший аккурат между двух правых рёбер, вероятно, возможно было как-то вытащить и спасти жизнь Баскунчику, который был всё ещё живой, но… Камолов врачом не был. Даже наоборот — имел совершенно противоположную задачу.       — Если бы я был такой же тварью, как и ты, то оставил бы тебя подыхать здесь так же, как ты оставил меня. — чётко произнёс Джокер, возводя курок. — Но я милосерден. Прощай. Однако, восемь.