Warhammer 60K: Эра Заката

Возвращение Вулкана стало могущественным символом начала Эры Заката и поворотным моментом, остановившим разрушение и гибель, бушевавшие в галактике на протяжении долгих тысячелетий. Его имя одновременно восхвалялось и проклиналось на просторах сотен Империумов и миллионов миров. Тем не менее, первым из принцев Варпа, осознавшим возвращение Владыки Змиев, был самый порочный из них — Фулгрим. Он почувствовал присутствие своего брата на расстоянии более пяти тысяч световых лет, в момент поражения Люция Вечного. Фулгрим, змееподобный демонический примарх, был эфирным существом, и он мог чувствовать души всего своего легиона, всех Детей Императора. По большей части, его мало заботили их победы и поражения на бескрайних просторах галактики: он предавался наслаждениям в своем дворце-мире, покрытом плотью, источавшей неестественные ароматы и полном отвратительно сложных орудий удовольствия и боли. И все же, подобно капризному, жадному ребенку, он вспомнил об одной из своих игрушек только тогда, когда не смог с ней поиграть. Люций потерпел поражение, но не был убит (как было рассказано ранее). Нет, его судьба была гораздо, гораздо хуже. Пока он лежал, погребенный глубоко под ядовитой землей Армагеддона, его ужасная воля становилась все слабее и слабее, точно так же, как его тело истощалось и увядало в своих доспехах. В подобном состоянии Люций не мог контролировать души, запертые в его теле и живом боевом доспехе. Он превратился в мутировавшее безумное существо, когда сотни миллионов душ: убитые воины Хаоса, побежденные орки, униженные имперцы и отвергнутые демоны — все они начали войну за право владеть его плотью. Вместе они поглотили его. Фулгрим ощущал страдания Люция, что казались ему хором тонких голосов. Несмотря на то, что демон, вселившийся в его тело, игнорировал «хор» и продолжал свое веселье, он не мог игнорировать мучительные крики Фулгрима, которые становились сильнее с каждым днем. В конце концов, демон решил собрать воинство и нанести удар в сердце Империума Вулкана, подобно нейротоксину, текущему по венам. Но демон сделал это не из чувства справедливости по отношению к извращенному ребенку своего носителя, не во славу Империума Хаоса и не во имя Диаспоры Примархов (название, данное областям Ока Ужаса, где Абаддон не имел власти). Когда один из его слуг осмелился спросить, зачем он это делает, существо, владевшее телом Фулгрима, ответило (прежде чем заживо содрать кожу со своего самонадеянного слуги). — Я пришел поприветствовать своего брата в его маленьком царстве. Затем я убью его, как убил многих братьев до него. Его Империум предпочел сладкий дурман, лживую мысль о том, что они могут пережить это время тьмы в покое и безопасности, в безопасности за своими хрупкими стенами цивилизованности и умеренности. Пришло время разрушить их мечты, и правда освободит их. Мы очень заинтересованы в свободе, не так ли? — он ядовито усмехнулся, адресуя свою речь дрожащей душе, пойманной в ловушку его великолепного змеиного тела. У Фулгрима было средство для достижения своей цели — убийства Вулкана. Клинок, которым владел демон, был ужасным оружием ксеносов, известным всей галактике под несколькими именами. Некоторые называли его Кулгах Опустошитель, другие — Хиллесикс, в древнейших текстах он именовался Клинком Полуночи. То имя, которое вам, моим читателям, вероятно, известно лучше всего — это имя, данное ему расой Интерекс — Анафем. Это было оружие, которое почти убило легендарного Хоруса, оружие, использованное, чтобы выпотрошить Повелителя Вешина и всех его жрецов, оружие, которое сразило Робаута Жиллимана своим ядом. В руках Фулгрима — величайшего дуэлянта среди примархов, к тому же, усиленного Хаосом, этот клинок мог принести неизмеримые беды Империуму Вулкана. Фулгриму потребовалось время, чтобы собрать воинство. Он двигался по всему Западному Империуму Хаоса, от мира к миру, собирая тысячи варбанд и миллиарды солдат под свое командование. Наемники, психопаты, зараженные Варпом ксеносы, даже воины Восточного Империума Хаоса — все стекались под его знамена с обещаниями завоеваний, могущества и, прежде всего, трофеев. Но демона в теле примарха не заботили безделушки и драгоценности, которыми смертные были столь увлечены. Его целью было убийство Вулкана и уничтожение всего прогресса, которого он достиг и который своим порядком раздражал Фулгрима. Наконец, на излёте M55 война началась с внезапного нападения. Флот Хаоса атаковал, разделившись на три группировки. Однако Империум Вулкана был воплощением стойкости. Примарх создал несколько линий обороны, каждый мир находился на расстоянии, достаточном, чтобы его сигнал бедствия приняли не менее пяти командорств и, по крайней мере, два пункта сбора гарнизонов Империума. Как только гигантское войско Фулгрима сокрушило несколько первых миров благодаря своей огромной численности и свирепости культистов и безумных мутантов, неожиданно стало ясно, что многочисленные диверсионные отряды атаковали его флоты с разных направлений и в течение нескольких недель часто осуществляли скоординированные изматывающие нападения. Ангелы Возмездия и Медные Вороны отменили кампанию расширения на севере и перегруппировались, возглавив контратакующие силы. Всякий раз, когда мир подвергался опустошению, Астартес наносили молниеносный удар по отходящим кораблям алчных мародеров, брали их на абордаж и вырывали украденное из холодных, мертвых пальцев тех, кто осмеливался разорять владения Вулкана. Вскоре после этого бесчисленные силы падшего примарха обнаружили миры, которые, как предполагалось, были беззащитны, защищаемыми силами СПО, подкрепленными целыми полками Стального Легиона Армагеддона или даже плазменными коммандос Альянса Ризы-Катачана. Сложная оборонительная структура западной границы владений Вулкана была главным бастионом на пути Хаоса, и в течение года стремительных атак и диверсий воинство Фулгрима не достигло какого-либо значимого результата. Но для борьбы с этой угрозой защитники должны были не только держать оборону на пути, но и тратить силы на контратаки и контроль окружающего пространства. Это означало, что укрепления на пути меньших наступлений, возможно, были не так хорошо укомплектованы солдатами. В случае с обычным налетом это не имело бы большого значения. Обычно меньшие наступления были просто отвлекающим маневром, используемым для истощения ресурсов защитников, и с ними можно было легко справиться подкреплениями, которые могли быть доставлены из внутренних регионов. В этот раз отличались две вещи. Во-первых, на третьем фронте наступления сражалось не пушечное мясо воинства, вроде культистов и мутантов. Нет, Фулгрим лично возглавил эту атаку, с легкостью прорывая оборону и уничтожая гарнизоны везде, где он их находил, прежде чем предать огню целые миры, оставляя в живых лишь немногих выживших, которые должны были отправить это сообщение остальным, на следующую планету, что должна была пасть. «Я буду убивать твоих детей, брат, одного за другим, пока ты не встретишься со мной. Лицом к лицу» Во-вторых, защиту Армагеддона усложнил тот факт, что Вулкану пришлось воевать не только против Фулгрима, но и против Союза Теологии. Началась Седьмая война ересей Януса. Печально известный ученый Денг Ваал, чьи глаза, выжженные смертью «Идеалиста» были заменены пылающей красной бионикой, пытал своих жертв — пленных инженеров тау, добывая информацию. Хотя несколько пленников были освобождены странными ксеносами, которые быстро исчезли из крепости Денг Ваала через переносные врата Паутины, безумец получил то, что хотел. Довольно скоро он начал разработку проекта. Однако без физических останков «Идеалиста» ему потребовалось большое количество времени, чтобы создать корабли, которые были бы хоть сколько-нибудь стабильны. Но после многих лет его исследования увенчались успехом. Он создал целый флот новейших гранд-крейсеров «Инквизитор», ожидая, что его положение в Союзе станет еще выше. Его звезда наконец-то взошла: он с нетерпением отправился в столицу Союза, опередив все корабли, посланные следить за ним и его новой великой армадой. Когда он прибыл на Хаанаб, его с распростертыми объятиями встретила Элимия Сейлан, новый правитель Союза Теологии. После смерти первого верховного экклезиарха Сейлана его дети (да и вообще весь его род) начали принимать облик аристократической династии. Каждый правитель Союза официально именовался Сейланом, в жилах каждого текла его кровь, и, как правило, каждый был таким же коварным и безжалостным, как и его предок. Элимия не была исключением. Она была молодой императрицей Союза и быстро возвысила своего любовника (генерала-разжигателя Трегана) до роли Хранителя, высшей военной должности. Она использовала свою молодость, чтобы создать иллюзию невинности и наивности, которая обезоруживала ее политических соперников. Денг Ваал не был исключением. Когда она кротко поздравила его и пообещала выделить средства на быстрое расширение производства «Инквизиторов», он решил, что может манипулировать ею в своих собственных целях. Таким образом, она предотвратила государственный переворот, всего лишь правильно подобрав слова. Но по мере того, как Ваал производил все больше и больше кораблей, наращивая военную мощь Союза, холодный, изворотливый ум юной императрицы придумал, как обратить ситуацию в свою пользу. В публичных проповедях она призывала своих проповедников и миссионеров проникать в системы под контролем Вулкана, распространяя учения Императора Пустоши и проповедуя кредо тщетности и безрассудного рвения. Также она требовала, чтобы они активно препятствовали конкурирующим вероучениям, что противоречили «славным речам Великого Мертвого Бога. Ибо его пустошь — это пустошь тела и пустошь души. Пусть никакие ложные мечты еретиков не оспаривают это послание». Довольно скоро ее проповедники превратились в религиозных террористов: они разрушали конкурирующие церкви, убивали других священнослужителей и нанимали различных мутантов и безумцев для совершения бесчинств, спонсируемых государством. Излишне говорить, что реакция Вулкана была быстрой и жесткой. Его силы безопасности выследили проповедников и отдали их под суд. Чаще всего фанатиков отлавливали Астартес из командорства Огненных Зверей и оказывающие им поддержку загадочные воины Царства Отцов. Все жители Царства Отцов были в некоторой степени псайкерами, и это помогало находить проповедников, распространявших свое учение среди мирных сообществ, и привлекать их к ответственности. Огненные Звери же, в основном, занимались силовыми операциями, такими как взятие на абордаж и уничтожение кораблей паломников-богословов, а также обезглавливание командной структуры религиозных фанатиков одним быстрым и сокрушительным ударом. После года охоты все проповедники были мертвы или заключены в тюрьму. «Небесное Дитя» Сейлан использовала эту информацию как максимально эффективное оружие. Весь Союз был доведен до исступления пропагандой, исходящей из её уст. Некоторые говорили, что Вулкан лично убил священников, которые молили его примириться со своим отцом. Другие говорили, что демон под личиной Вулкана желал увидеть, как невинная императрица проливает слезы горя, чтобы он мог сломить ее дух и занять ее трон. Теологи, защищая свою юную правительницу, требовали справедливости и крови. Неподготовленному человеку могло показаться, что Сейлан не стояла за этим гротескным представлением. Увы, однако, она была за него в ответе, и ее люди охотно поддались этой лжи. Элимия «неохотно» призвала к священной войне с Империумом Вулкана, а также сослалась на трижды благословенные Священные Писания, которые требовали от всех верноподданных предоставить свои лучшие силы, иначе их души после смерти будут брошены в тернии Пустоши Императора. Денг Ваал был связан этими текстами и был вынужден снабдить Сейлан кораблями (его «Инквизиторами»), которые ей требовались. Она с радостью приняла их и благословила святыми маслами на пышной церемонии перед огромной беснующейся в религиозном экстазе толпой людей. Ученый скрывал ужасную ярость за своей насквозь фальшивой улыбкой и обманчивой безмятежностью. Сейлан предотвратила переворот и сделала его невозможным, не подняв против него ни одного солдата. Все, что для этого потребовалось — это втянуть Союз в ужасающую войну с ее более крупным соседом, войну, которая привела бы к неисчислимым смертям и страданиям для ее и без того озлобленного и безумного народа. Эту цену она была готова заплатить. Флоты Союза Теологии ворвались в пространство Вулкана со свирепостью, порожденной безумием. «Инквизиторы» возглавляли каждый флот, наряду с древними кораблями Ордо Маллеус и огромными судами пилигримов, без сомнения, до отказа набитыми миллионами фанатиков и безумцев, в то время как более элитные транспортники несли в бой огромные профессиональные армии Союза. Как и в случае с силами Хаоса на северо-востоке, плотная оборонительная структура Империума Вулкана мгновенно стала препятствием для захватчиков. Однако «Инквизиторы» компенсировали это тем, что были практически неприкасаемы в большинстве сражений. В то время как остальные корабли Сейлан были совершенно устаревшими и уступали по классу блестящим крейсерам и линкорам Академий Прометея, творения Денг Ваала могли сражаться лицом к лицу с самыми крупными кораблями и, в большинстве случаев, наносить им серьезный урон. Хотя они были не так маневренны и не так хорошо вооружены, как «Идеалист», они были быстры и вооружены передовыми сенсорами и сложным оружием «освященного» дизайна ксеносов. Защитники Империума были ошеломлены этой силой. Только безумные действия капитана Сынов Грома, который заманил «Инквизитора» в звездную корону* (что сбило с толку датчики и позволило ему пойти на таран), позволили сражающимся силам Вулкана отступить на «вторую линию» обороны (хотя, как упоминалось ранее, боевые порядки в космических сражениях не похожи на представления военно-морского флота о границах и фронтах. Отступление представляло собой обширную трехмерную серию перестрелочных рейдов и сражений, охватывающую несколько сотен световых лет). Требовался решительный ответ. И он был получен. Вулкан лично прибыл в зону боевых действий, чтобы противостоять новому могущественному врагу. Он привел с собой несколько командорств, своих собственных преторианцев из числа Саламандр и огромное количество солдат Стального Легиона. Он также потребовал от патриархов Царства Отцов немедленно перевести свою экономику на военные рельсы, чего они достигли в рекордные сроки. Контратака была подобна удару разгневанного бога. Вулкан всегда предпочитал быть архитектором, ремесленником и политиком, а не воином, но каждый выплеск его гнева порождал мрачные легенды. Он двигался от фронта к фронту, от мира к миру, и где бы он ни вступал в битву со своими людьми, теологи терпели поражение. Первоначально они побеждали благодаря своей численности, но все изменилось, когда появился Вулкан. Стратегии становились всё более и более тонкими, а солдаты сражались с энергией людей, за спинами которых стоял воплощенный бог. Он был легендой, он был яростью, и гневное пламя кузниц текло в его венах. Теологи не могли сравниться с примархом и его Астартес, и они медленно, но верно начали терять позиции в каждом мире. Хотя требовались изнурительные осады и ожесточенные уличные бои, чтобы взять миры под контроль, в конце концов они были очищены, и враг был уничтожен. Тем не менее, в космосе Союз Теологии всё ещё удерживал определенные позиции, и никто в южной части Империума Вулкана не мог чувствовать себя в безопасности, пока все «Инквизиторы» не были уничтожены, а чемпион Сейлан, генерал-разжигатель Треган, наконец, не потерпел полного поражения. В этот неподходящий момент до Вулкана дошли слухи о вызове, что был брошен Фулгримом, и о том абсолютном ужасе, который он, несомненно, обрушит на обновленный Империум. Сейлан могла говорить о чём угодно, но правда была проста: теологов было мало, а вот Фулгрим был действительно серьезной угрозой для Армагеддона. Примарх приказал командиру Железных Рук Борунду Эпсилону взять под контроль южный фронт, в то время как Вулкан, взяв лишь своих преторианцев стремительно бросился обратно, чтобы встретиться лицом к лицу со своим падшим братом. Тем временем война бушевала в самом сердце Империума Вулкана. Её можно было бы описать как серию изолированных сражений, которые не затихали ни на минуту. И все же, бесспорно, защитники, казалось, были оттеснены назад огромными армиями Фулгрима. Подобное мнение было ошибочным — Призраки Дорна и их союзники были мастерами осад, и их миры формировали сеть бастионов, которая истощала любой из «флотов удовольствий» Фулгрима, который подходил слишком близко. Это вынудило флоты кружить на значительном расстоянии вокруг крепостей Астартес. И наоборот, фанатичные легионы Конфедерации Правосудия всегда были мобильны со своими быстрыми кораблями. Они сражались тайно, уничтожая корабли поддержки, опустошая пути снабжения и склады боеприпасов, где бы они не находились. Хотя нынешний лорд-собиратель к тому моменту был уже стариком, он все еще был полон сил, облаченный в свой великолепную панцирную броню, украшенную перьями орлов Варсина. Воистину, он выглядел как возрожденный святой, когда отправлялся в битву на борту «Икарии» — своей личной «Валькирии». О чем история не упоминала так подробно, так это о том факте, что Лорд-собиратель также переправил Братство Желания и других отважных разведчиков и авантюристов Имоген. В то время ее помощники исчислялись десятками, и каждый был уникален и необычен в своем стиле и способностях. Некоторые были несравненными исследователями, другие — тактиками и инженерами, которые были бесценны в выявлении слабых мест вражеских кораблей и демонических боевых машин. Лично она была исследователем и невероятно умной женщиной. Всё свое время она проводила на изнурительных заданиях, а редкие свободные часы — в различных библиотеках и хранилищах информации по всему Империуму Вулкана (Девчонка мне нравится, честно говоря… Прошу прощения… Правда, извините за эту маленькую сцену…). Она обнаружила множество тревожных фактов о галактике, в которой выросла: в хаосе войны никакие архивы не были запечатаны, и никакая информация не была запрещена, поэтому она быстро училась. Она раскрыла зловещую силу Анафема и обнаружила взаимосвязи между различными безумными предсказаниями, что изрекались еретическими пророками на протяжении бесчисленных лет. С помощью своих союзников она обнаружила, что закономерности восстаний Хаоса по всей галактике не были случайными, что Хаос, несмотря на всю его… «хаотичность», был слишком упорядочен. Она подозревала, что это была сложная закономерность, о которой не догадывались даже заблудшие и проклятые. Будто огромная клетка медленно опускалась на саму реальность. Но сейчас её разум был вынужден сосредоточиться на непосредственной угрозе Анафема. Если бы Вулкан встретился лицом к лицу с Фулгримом, вооруженным этим оружием, Владыка Змиев наверняка погиб бы. В тот день Имоген приняла судьбоносное решение — она должна была выкрасть меч Фулгрима. Даже для Имоген это было безумием. К счастью, большинство ее собратьев сами были довольно глубоко сумасшедшими. Флагман Фулгрима, «Содомий», представлял собой громадного хищника пустоты. Это был изукрашенный и вызывающий корабль, почти таких же размеров, каких когда-то достигал «Вечный Крестоносец». Щупальца, покрытые роскошными тканями, росли между палубами, полными драгоценностей и обнаженных рабов обоих полов, в то время как могучие шпили и купола разнообразных оттенков возвышались над его хребтом, как в каком-нибудь сюрреалистическом мегаполисе, если бы безумный архитектор решил придерживаться традиционного стиля. Варп-чары подавляли любые попытки телепортации, которые могли бы предпринять защитники, его тяжелая броня и пустотные щиты предотвращали атаку из космоса или попытку взять на абордаж. Вдобавок ко всему, корабль кишел Астартес-предателями и ордами демонов. Главной защитницей корабля была Иллира, Королева Чувственной Охоты, женщина-воин, облаченная в демонические боевые доспехи, восседавшая на огромном змееподобном изверге Слаанеш. «Содомий» казался неприступным. Однако Имоген удалось прорвать оборону благодаря ее тайным связям с остатками ордена Реликторов. Это сплоченное братство переправило ее в сердце флота Фулгрима на украденном нуль-корабле. Как только они приблизились к «Содомию», Реликторы пустили в ход свое секретное оружие. Оно было известно как «Пропитанный кровью» — это была древняя технология Хаоса, созданная какой-то зараженной Варпом культурой еще до того, как человечество научилось говорить. Эти устройства превратили Имоген и ее соратников, а также три отряда Реликторов в живой кровавый туман. Этот туман, усиленный потоком демонов, пронесся сквозь пространство и обошел руническую защиту «Содомия». Оказавшись внутри, сила артефакта была разрушена, и они снова стали смертными, вернув свои тела. Древний капитан Валлахия свирепо ухмыльнулся Имоген, прежде чем повести своих воинов в яростную атаку. Вооруженные мощным демоническим оружием и заклинаниями, что собирались по всей галактике, три отряда пронеслись по кораблю, становясь сильнее, питаясь нечестивыми энергиями, в которых не было недостатка внутри «Содомия». Они врывались в залы для диких оргий и потрошили всех, кого видели. Демонетки были разорваны в клочья болт-пистолетами и клинками, в которых были заточены кровопускатели, которые упивались смертями самых ненавистных для них демонов. Астартес Валлахии разорили хорошо укомплектованные демонические арсеналы «Содомия» и вынудили Иллиру собрать свои силы для поспешной контратаки. Тем временем Имоген и ее люди направились к настоящему призу. Три ее самых мощных парии прилагали титанические усилия, чтобы скрыть свое присутствие от пылающей эссенции Фулгрима, которая пронизывала каждую молекулу «Содомия». Сам Фулгрим восседал на троне из сшитых вместе обнаженных фигур, наблюдая, как две нарисованные фигуры пожирают друг друга. Их животы тряслись и пульсировали, когда они обменивались жидкостями и поедали друг друга, не пролив ни капли крови. На секунду ему показалось, что тень промелькнула у него перед глазами. Демон внутри него почувствовал слабость, всего на секунду, но этого хватило, чтобы Фулгрим воспользовался моментом и начал собирать свою волю в кулак, заставив демона меча Лаэр сосредоточиться на контроле над телом. Все это время Имоген и ее последователи прорывались в его запечатанное хранилище. Защита внутри была внушительной. Как только ученому, зараженному мемовирусом Имоген, удалось взломать код на двери хранилища, из стен выскочили бескожжие чудовища, вооруженные черными заостренными костями. Ее телохранители — крууты и культичты Царства Отцов ринулись в бой, воинственно потрясая оружием, в то время как Имоген и Тронскил, ветеран Вальхалльских Ледяных Воинов, бросились к центру зала. Ее парии активировали свои устройства, отдаленно напоминающие Анимус Спекулум ассасинов Кулексус, и начали активно сжигать демоническую плоть вокруг себя. В центре зала, подвешенный в сверкающем силовом поле, находился гигантский меч Фулгрима — Анафем. Ни один изъян никоим образом не запятнал оружие, ни один отросток варп-плоти не повлиял на его отделку. Имоген потянулась к разъему для передачи данных и деактивировала поле, вставив переделанный «Поцелуй арлекина» в терминал управления силовым полем и выпустив в его внутренности заточенную стальную нить, разорвав их и деактивировав поле на несколько драгоценных мгновений. Когда поле отключилось, меч просто упал вниз и с влажным шелестом вошел в палубу, покрытую плотью. Неожиданно в стене разверзлась полость, и дредноут Хаоса, заключенный в ней, почти отрубил Тронскилу голову, атаковав их своими силовыми цепами и обрушив на них огонь автопушки. Имоген бесстрашно прыгнула за мечом, подхватив его с палубы, прежде чем перекатиться, чтобы избежать града выстрелов, вырывающих целые куски пола. Тронскил поразил дредноут пятью меткими выстрелами из своего мельтагана, но замешкался с перезарядкой — и был разрублен пополам. Но существо теперь было слепым, и его орудия были выведены из строя. Предводительница Братства Желания выкрикнула проклятие в адрес существа, спровоцировав его напасть. Секундой позже силовое поле вновь активировалось и пробило саркофаг боевой машины. Имоген подала сигнал к отступлению, и ее Братство подчинилось. Если бы кто-то посторонний смог её увидеть в этот момент, то счел бы как минимум странной: невысокая женщина в одеждах пирата, с мечом вдвое длиннее ее самой, без перерыва ругающаяся на всех языках, на которых говорят в Империуме Вулкана и за его пределами. Но её парии сотворили нечто ужасное — они заставили Фулгрима осознать, что в сердце его собственного корабля находится черная дыра психического ужаса. Он разорвал свой трон на части, схватившись своими многочисленными конечностями за разномастное холодное оружие. К этому моменту Валлахия и его Реликторы приняли свой последний бой в арсенале на корме, окруженные демонами и тяжеловооруженными легионерами. Их ужасное звуковое оружие разрушало как разум, так и плоть. Валлахия умер последним, выронив свой страшный топор из онемевших пальцев. Имоген отчаянно искала путь к отступлению. Как обычно, она не подумала о том, что будет делать ПОСЛЕ кражи драгоценного клинка Фулгрима. Неожиданно к ней пришла идея. Скрестив пальцы, она бросилась на летную палубу. Подчиненные следовали за ней, в то время как пустые почувствовали Фулгрима во всем его ужасающем великолепии. Фениксиец превратил их в кровавое месиво, пытаясь догнать воров. Имоген обнаружила, что летная палуба была превращена в импровизированную рыцарскую арену, где зверолюди с лошадиными головами скакали верхом на лоботомированных Астартес, как на лошадях, и атаковали друг друга копьями из сросшихся бедренных костей и фаллосов. Несмотря на все омерзение и удивление, Имоген проигнорировала это зрелище. Она заметила, что один «Коготь Ужаса» все еще оставался на палубе. Фулгрим опоздал лишь на несколько мгновений. Имоген и ее люди сбежали, выстрелив одним из Когтей Ужаса в борт ее нуль-корабля, прежде чем взять курс на Армагеддон и на полной скорости двигаться к нему. Но Имоджен была далеко не в безопасности, поскольку весь флот нападавших бросился в погоню за ее судном по психическому импульсу Фулгрима, который взял сознания всех капитанов под контроль. Его ярость была столь сильна, что он скормил Иллиру ее собственному коню за ее неудачу. Точно так же, как «Содомий» под управлением Фулгрима на полной скорости мчался к Армагеддону, так и Вулкан мчался к своей столице на борту «Фаланги», а Сыны Полифема и Меченые Шрамами (командорство, основанное бывшими Белыми Шрамами) не отставали от него. Эти двое, наконец, должны были встретиться лицом к лицу. Сектора южного фронта долгие годы страдали от мятежей, нападений и кровопролитных сражений, происходивших как на усеянных костями пустошах, так и в сверкающих городах, созданных величайшими архитекторами Вулкана. Теологи, хотя и отступали, оставались упорным и стойким противником. Они отчаянно сражались, пытаясь удержать каждый мир, на котором они сумели закрепиться, а «Инквизиторы» мешали Железным Рукам, Огненным Зверям и различным союзным силам эффективно бомбардировать эти сопротивляющиеся миры. В это смутное время сектор Карнивас вел свою войну за независимость. Сектор был расположен в одном из самых нестабильных регионов космоса. Он находился на территориях, на которые претендовали Западный Империум Хаоса, Союз Теологии и Империя Вулкан. Столицей сектора, планетой Личен, многие тысячи лет управлял культ Гемовора, и их фанатичная Личенская Гвардия подчинила себе окружающие системы просто за счет своей ужасающей репутации (благодаря ей, а также по той причине, что любые миры, которые допускали даже мысль о мятеже, карались… жестоко карались). Вместо того, чтобы сохранять нейтралитет, личенцы пошли совсем другим путем — они объявили войну всем трем сверхдержавам, которые граничили с ними, одновременно. В это время те были заняты своими войнами и едва ли могли выделить силы для победы над личенцами. Те силы, которые пытались вторгнуться в пространство Личена, немедленно пожалели об этом. Владыки культа были одновременно как психопатами-мясниками, так и искусными прагматиками, на протяжении многих лет заставлявшими свое население есть слегка отравленную пищу, пока у них не выработался иммунитет к химическим веществам, добавленных в мясо фельшан (основной экспортный продукт региона). Вторгшиеся не нашли съедобной пищи, которую можно было бы съесть или украсть, каждый город был превращен в смертельную ловушку (если город оставлялся, он подвергался вирусной бомбардировке), в то время как самих личенцев справедливо боялись за их почти мифическую боевую доблесть. Личенская Гвардия разгромила несколько экспедиционных флотов Вулкана в ходе двух войн и создала для себя небольшое независимое государство. Но, тем не менее, теологи сопротивлялись людям Эпсилона. Именно тогда был наглядно продемонстрирован истинный масштаб промышленного потенциала Царства Отцов. Каждый день генокрады производили дюжину военных кораблей, каждую секунду — тысячу лазганов. Миллиарды отлично обученных культистов были переправлены на фронты сражений, как настоящий поток врагов, который затмевал все, что могли выставить теологи. Неважно, что на каждый уничтоженный «Инквизитор» приходилось десять кораблей культа. Кораблей Царства Отцов было больше, чем кораблей Союза Теологии (по крайней мере) в семьдесят раз — результаты были неизбежны. На земле армии культистов поддерживались тысячами генокрадов, которые проникали в тыл врага и сеяли хаос. Огненные Звери отказывались сражаться бок о бок с чистокровными, но неохотно присоединялись к армиям культистов-людей, если это требовалось для победы. На всех фронтах теологи были убиты, а их уцелевшие корабли рассеялись по пустоте, запустив свои сверхмощные двигатели на максимальную мощность. Некоторым удалось вернуться в Союз. Большинству — нет. Некоторые потерпели крушение на планетах, где встретили свой конец от рук разъяренных защитников. Некоторые столкнулись с пиратскими отрядами из Империума Хаоса, охотившихся за ослабленной добычей. Некоторые двинулись на восток, и на них открыли сезон охоты жители Ультрамара, использовавшие их ресурсы для подготовки к кампании по перевооружению и восстановлению разделенного королевства регента Фолкара. Фулгрим осаждал Армагеддон в течение пятнадцати месяцев, яростно пытаясь прорвать оборону и вернуть себе Анафем, украденный Имоген. Он спустил неописуемые ужасы на стойких защитников Армагеддона, но они выстояли. Величайшие корабли Вулкана и его самые преданные воины сражались, заняв круговую оборону в последнем бастионе (известном в народе как «Наковальня Империи»). Разрушительные орбитальные лазерные установки и торпедные аппараты, спрятанные внутри астероидов и лун, постоянно обстреливали его флоты, в то время как подкрепления со всего Империума проводили бесконечные диверсии против атакующих. Впервые за много столетий демон внутри тела Фулгрима был по-настоящему раздражен. Все, что ему оставалось — это продолжать осаду, надеясь разрушить щиты и уничтожить армии Вулкана. Ему нужен был союзник — существо, способное прорвать паутину укреплений изнутри. Затем демон вспомнил об одном из тех, из-за кого началась эта война… Фулгрим использовал свои темные силы и направил поток энергии Варпа в искалеченное, бесформенное тело Люция, погребенное глубоко под землей Армагеддона. Люциус возродился как умертвие — существо, которого не должно существовать. Это был кошмар из мутировавшей плоти и скрежещущих щупалец, обвитых вокруг демонического скелету из нечестивых костей. После возрождения монстр начал быстро пробираться вверх, сквозь слои камня и почвы, крича миллионом голосов, когда к душам, что до сих пор боролись за право владеть телом, присоединилась целая орда демонов, пытавшаяся сделать то же самое. В конце концов Люций Немёртвый вырвался из брусчатки площади Победы, разметав сотни испуганных солдат по сторонам жирной массой обезумевшей плоти, наконец, вырвавшейся из своей земляной темницы. Подобно буре из внутренностей, он разорвал в клочья отряды Стального Легиона, которые тщетно пытались его замедлить. С упорством, что свойственно лишь безумцам, Люций направился к зданию, изображение которого Фулгрим выжег в его душе — Храму Гримальда, месту, где находился центральный генератор щита. Люций был не только неестественно силен, но и безумно быстр. Бывший чемпион Детей Императора отрастил длинные конечности, подобные лошадиным, и бросился вперед с отвратительной скоростью. Через несколько минут он бился об укрепленные двери храма всем телом, раздувшимся от прикосновения Варпа. Двери были благословлены и сжигали плоть Люция, но они не могли сдерживать чудовище долго. Они дали стражам храма лишь несколько мгновений. Беснующееся отродье Хаоса вызвало массовую панику среди защитников, заставив их дрогнуть. Лишь один воин казался неестественно спокойным. Он надел шлем и достал из освященного хранилища реликвию — крозиус реклюзиарха Гримальда, склонив голову в знак уважения к его давно умершему владельцу. Хотя этот воин, преторианец Ге’Стан, не был одним из Храмовников, он понимал важность реликвий (даже несмотря на то, что он отказался от всех своих, когда вернулся Владыка Змиев). Ге’стан с легкостью поднял тяжелое силовое оружие, его состарившееся тело было усилено и восстановлено научным гением Академий Прометея, вернув ему силу давно забытых годов М41. Когда Люций, наконец, прорвался сквозь врата подобно приливу из рычащих пастей и когтей, разрывая на части защитников, Ге’стан был готов. Астартес спрыгнул с возвышающейся кафедры храма и встретил Люция в воздухе. Он не издал боевого клича, потому что ему нечего было сказать существу, которое в тот момент пало ниже, чем даже Астартес-предатели. Тем временем на орбите колдуны Фулгрима обнаружили приближение Вулкана и «Фаланги», ибо она рассекала Море Душ, как огромный дредноут в море рассекает воду. Демон верил в то, что Вулкан пришел, чтобы забрать Анафем и использовать его против него. Он не мог этого допустить и приказал «Содомию» атаковать «Фалангу», как только она выйдет из Варпа. Его слуги подчинились, и небеса запылали, когда два левиафана пустоты столкнулись на краю системы, словно титаны, сцепившиеся в борцовском поединке. Два гигантских корабля отрывали друг от друга целые секции, но что «Фаланга», что «Содомий» были слишком огромны и прочны, чтобы их можно было по-настоящему повредить бортовыми залпами. Хотя бушевали пожары и тысячи тысяч членов экипажа гибли, корабли оставались исправными. Вулкан вооружался, не обращая внимания на огонь, охвативший его покои. Он позволил ему захлестнуть себя, облачившись в свой доспех, выглядящий как драконья чешуя. Затем раздался крик разрываемой реальности, и неожиданный удар выбросил Вулкана из Фаланги… Портал, неожиданно открывшийся по воле Богов, привел его в роскошный тронный зал Фулгрима. Вулкан поднялся на ноги, готовясь к битве, когда Фениксиец встал перед ним. Копье и щит Вулкана были закреплены на его ремесленной броне, и он был подобен мифическому рыцарю-дракону. В то же время Фулгрим выглядел как воплощение извращенности. Он возвышался даже над Вулканом, а в его многочисленных конечностях красовался целый зверинец оружия, полученного в результате его величайших побед. Его обнаженное тело было покрыто маслянистой чешуей и усыпано монетами и драгоценными камнями, которые блестели в полумраке. Фулгрим яростно проклинал его. Кузнец действительно думал, что если он украдет Анафем перед боем, подобно трусливому вору в ночи, это спасет его? Демон голосом Фулгрима похвалялся, что его, даже лишенного меча, никто не сможет превзойти, и никогда не мог. Вулкан был спокоен и ответил кратко: — Ты умрешь, демон. Если тебя возможно убить, я сделаю это. Демон засмеялся, кружа вокруг него, потрясая клинками в предвкушении. Он насмешливо искушал примарха: неужели глупец не узнал брата с первого взгляда? Вулкан отказался признать того, кто стоял перед ним, своим братом: Фулгрим был мертв. Улыбка демона была воплощением жестокости и снисхождения, и он с наслаждением воспользовался шансом раскрыть правду. Фулгрим был жив, но, по словам демона, в решающий момент, Фениксиец отказался убить Горгона, и его душа была проглочена и поглощена, словно ничтожная букашка, которой он и являлся. Вулкан потерял самообладание. — Твои слова — яд! — А твои — глупость. Вулкан без колебаний вскинул перчатки, прежде чем выпустить две струи обжигающего пламени в змея, который отпрянул, закрывшись своими клинками, отражая обжигающий поток. Жар был подобен таковому в сердце звезды, и стены начали плавиться, в то время как пол, покрытый плотью, почернел и завизжал в ужасной агонии. Фулгрим широко раскинул руки, отразив пламя, прежде чем атаковать Вулкана. Столкновение двух примархов вызвало оглушительный звуковой удар, выбивший все окна тронного зала. Рев одного и визгливые проклятия другого затихли, когда атмосфера корабля исчезла, заменившись вакуумом космоса. Дальнейший бой проходил в тишине. Вулкан достал копьё и могучий щит, и ими блокировал и парировал каждый удар, который стремился искалечить его и убить. Искры отлетали от саламандровой мантии Вулкана и от его огромного щита, в то время как клинки Фулгрима шипели и изрыгали зловещий дым, вспыхивая нечестивой энергией. Их удары были подобны вихрю, и Вулкан был вынужден отступать шаг за шагом. Каждый отраженный удар сражающихся примархов что-то разрушал: статуи раскалывались, немногие выжившие испарялись, части корпуса сгорали. Но Вулкан не мог превзойти Фулгрима, тут демон не лгал. Вулкан не был дуэлянтом. Он, безусловно, был лучше любого смертного, но Фулгрим был чем-то совершенно другим. Его клинки были вездесущи и неумолимы, там, где не было защиты Вулкана, были они. Его броня была повреждена шквалом ударов, которые обжигали, несмотря на кажущуюся невосприимчивость его брони к тепловым повреждениям. Это было пламя Варпа, и Вулкан чувствовал, что проигрывает. Заревев, подобно быку, Вулкан рванулся вперед. Фулгрим был гибок, но его формы недоставало массы, и неистовая атака Вулкана отбросила его назад. Примархи проламывали переборку за переборкой, вызывая тревогу и заставляя демонов, все еще встроенных в стены, кричать. Вулкан продолжил движение, прокладывая себе путь к шестиугольной камере, где должен был располагаться телепортариум. Ошеломленный, Фулгрим не смог блокировать один из выпадов копья Вулкана и вместо этого отклонился назад, чтобы избежать удара. Вулкан быстро ударил кулаком по пульту управления телепортариума, и их обоих утащило с «Содомия» и возвратило туда, куда был направлен сигнал наведения — на «Фалангу». Экипаж разбежался в ужасе, когда в самом сердце корабля неожиданно возникли два гиганта. Они больше не сражались как воины. Они рвали друг друга на части, как дикие собаки, обезумевшие от бешенства. Мечи Фулгрима были расколоты. Копье Вулкана затупилось и разбилось, а его щит был пробит когтями. Схватив брата за бычью шею тремя руками, Фулгрим вбивал его в палубу, проламывая покрытие и размалывая камни его черепом. Демон обвился вокруг Вулкана, как удав, и сжал изо всех сил. Они катались по полу, как зверолюди. Вмятина под головой Вулкана становилась всё глубже, а его хрипы — всё тише. Несмотря на удушье, Вулкан продолжал сжимать горло Фулгрима. Разум был утрачен, а все благородство — затеряно среди кровавого тумана и жажды мести. Мести за все зло, причиненное демоном клинка Лаэр: Истваан, Жиллиман, Феррус, собственные страдания Фулгрима… Монстр перед ним был в ответе за всё это. На какое-то время Вулкан отдался ярости. В Храме Гримальда Люций был подобен вихрю. В бесформенной массе мелькали лица, а когти рубили и кромсали, пытаясь уничтожить всё вокруг. И в самом сердце этой массы плоти Ге’стан все еще сражался. Везде, где из бури появлялась рычащая голова, он разбивал ее на части жестоким ударом крозиуса, в то время как его болтер лаял, выпуская очереди болтов во врага. Он сражался, даже когда когти более сотни раз прошли сквозь его защиту, пронзая плоть и высасывая кровь. Его горящие красные глаза горели праведным гневом, и он продолжал сражаться. Он должен был сражаться. Чем дольше он сражался, тем больше времени он выигрывал для своего примарха и его народа. Он не отступался до последнего, даже когда его рука с болтером была оторвана, а из обрубка полил настоящий кровавый фонтан артериальной крови. Вулкан ворвался в зал военных советов, отбросив Фулгрима через переполненную комнату, заставив того оглушительно удариться об «Громовой Ястреб». Охваченный пламенем, Фулгрим преодолел стометровое расстояние между ними и сбил Вулкана с ног. Битва велась со скоростью, за которой его люди едва могли уследить, и они не осмеливались стрелять, чтобы не ослабить своего примарха в неподходящий момент. Мощным ударом хвоста демон разбил нагрудную пластину Вулкана и отправил его в полет, в другое помещение. Фулгрим нетерпеливо скользнул внутрь, чтобы нанести смертельный удар. Именно тогда он почувствовал знакомое отвращение от присутствия пустых. Но это было нечто большее. Это было великое сведение на нет. Демон осмотрел помещение, в котором оказался. Из мрака появились две дюжины ассасинов Кулексус. Фулгрим заметил, что Вулкан тоже страдал в их присутствии. Он лежал на спине, сплевывая кровь и шипя в агонии, ибо каждый примарх был порождением Варпа, осознавали они это или нет. Тем не менее, демон слишком поздно понял, что на самом деле задумал Вулкан. Неприкасаемые значительно ослабляли его. Больше, чем Вулкан. Даже больше, чем сам Фулгрим… Демон в облике змееподобной химеры завизжал, как будто его ударило током, и рухнул на землю, содрогаясь в конвульсиях прямо перед затуманенными, горящими глазами Вулкана. С огромным усилием Вулкан поднялся на колени, выплевывая сгустки крови с каждым вздохом. Он с изумлением наблюдал, как кожа змеи, казалось, вздувалась и расширялась. Она также побледнела и, казалось, утратила свой маслянистый блеск. Что-то двигалось под ней. Змея сбрасывала старую кожу, тело вырывалось на свободу. Тело было болезненным и покрытым черными венами, но Вулкан узнал лицо. Они снова посмотрели друг на друга как на братьев. В прекрасных глазах Фулгрима стояли слезы. — Ты должен… сделать это сейчас… Убей меня… сейчас… — тихо прошептал он. Вулкан возразил. — Я могу спасти тебя! Дай мне попробовать! — прошипел он в агонии. Фулгрим покачал головой. — Ты не можешь уничтожить это. Оно слито со мной. Мы — одно целое. Когда мы вознеслись… две души… слились… — взмолился он. — Убей меня. Изгони это вместе со мной. У тебя мало времени… — продолжил Фулгрим, обращая внимание брата на Кулексус, которые начали начали умирать один за другим. Они падали, кровь текла из глазниц их шлемов. Даже у парий есть пределы. Подчинять ауру одного примарха, не говоря уже о двух, было непростой, мягко говоря, задачей. У Вулкана действительно было мало времени. Фулгрим широко раскрыл руки и обнажил свое тело для удара. — Мы в расчете, — было последним, что Фулгрим сказал своему брату. — Я… прощаю тебя… Твое наказание вечно… Этого достаточно. Я не могу добавить свои личные страдания к твоему наказанию, — добавил Вулкан, сдерживая слезы и снимая свой шипастый шлем. — Я найду тебя снова… Обещаю. И с этими словами он размозжил череп своего брата на куски. Он не останавливался, пока прекрасное алебастровое лицо не превратилось в кровавую кашу. Выжившие члены экипажа наблюдали за происходящим с печалью и горечью. Им было плевать на Фулгрима, но не на боль, что его смерть причинила их лидеру. Когда его тело было уничтожено, душа Фулгрима с криком полетела обратно в Око, подобно чернокрылому ангелу, увлекая свою демоническую половину обратно в ад. Когда сила демонического примарха окончательно иссякла, его армии распались на варбанды, и люди Армагеддона охотились на них, пока не была уничтожена последняя. Люций потерял расположение своего божества и снова погрузился в безумие, вновь потеряв разум. Однако его последним осознанным действием было убийство Хе’стана, и за это Вулкан приказал бросить корчащееся тело Люция в звезду Армагеддона, где он будет гореть до тех пор, покуда звезда не погаснет. Вулкан не сломался из-за вечных мук своего брата. Вместо этого, он наполнился решимостью найти остальных братьев и спасти их. Однако, когда он вернулся в свой тронный зал, то обнаружил Имоген, сидящую у подножия его трона, сжимающую в руках Анафем, с широко раскрытыми от страха глазами. — Мы должны поговорить о них, повелитель. Их всегда было три, но мы просто никогда этого не осознавали, не имея ни одного в нашем распоряжении. Клинок утра, клинок сумерек и, наконец — это, клинок полуночи… На юге теологи отступали на всех фронтах. Элимия Сейлан, конечно, обвинила в неудаче мужа, и, когда он вернулся, он был повешен за то, что опозорил ее. Быстро потеряв поддержку своих кардиналов, она была вынуждена принять извращенного ученого Денг-Ваала обратно и позволить ему занять более высокое положение у власти (к большому ее отвращению и его удовольствию). Огненные Звери загнали последний «Инквизитор» в область космоса у подножия галактической плоскости. Когда они уничтожили его, их капитан приказал остановиться. Сенсоры что-то засекли. Что-то огромное и тусклое, в самых холодных глубинах космоса, вдали от любой звезды. Это «нечто» было невидимо для их библиария и почти не выделяла тепла. И оно было большим. Когда они приблизились к нему, они поняли, насколько большим. Его размер измерялся в астрономических единицах. Это была колоссальная сфера, совершенная, за исключением раскола шириной с диаметр Терры, который был едва заметной трещиной в масштабе этой колоссальной гиперструктуры. Они сообщили о своих находке Вулкану, так быстро как только смогли. Старая поговорка не имела смысла до тех дней пробуждения. Я всегда находил одну и ту же фразу в старых сказках и легендах для детей по всей галактике, на всех языках. Фраза гласит: «Надевший маску бога, свершает жуткий грех. Ужель настолько страшно свершить подобный грех?»