Ржавые мотивы

Витфилд. Маленький городишко, в котором постоянно царит зима, хотя теплое море находится всего в девяти милях от него. Несколько десятков домиков, рынок, который можно обойти вдоль и поперек за несколько минут, ратуша да таверна — вот и все, что есть в этом скромном городке. Таверна, впрочем, частенько бывает полна народу: она принадлежит знатной, известной в этих краях семье халфлингов и считается главной достопримечательностью Витфилда, притягивая туристов, как магнит. Случалось, что владельцы заведения, господин или госпожа Бэкмэн, наведывались в таверну, да еще не гнушались выпивать вместе со всеми, не забывая развлекать своих собутыльников непринужденной беседой. И хотя в тот день хозяев не было дома — они уехали на важную встречу, — таверна все равно была переполнена посетителями, не терявшими надежду лично встретиться с кем-нибудь из Бэкменов. Все разговоры велись шепотом, чтобы вовремя услышать доносящиеся сверху негромкие шаги, которые ознаменовали бы приближение хозяина или хозяйки. А пока многие коротали время, болтая с прислуживающим семье Бэкменов корчмарем — приятным, ухоженным дварфом, удивительно высоким и худощавым для представителя своей расы. Обычно дварфы, эти маленькие неуклюжие старички, достигают не более метра ростом и широки настолько, что с большим трудом пролезают в двери, предназначенные специально для людей. В проходы для высоких стройных эльфов им порой и вовсе приходится протискиваться бочком, благо дварфы и эльфы пересекаются нечасто. Телосложением они напоминают комод или сундук, маленький, но очень крепкий. А Дориан-корчмарь заметно отличался от сородичей: он умудрился вымахать на целых полтора метра, а телосложением напоминал скорее невысокого коренастого мужчину, чем тумбоподобного дварфа. Не сразу окружающие признавали в нем дварфа, некоторые же и вовсе считали, что Дориан — обычный человек, а хитрые Бэкмэны лишь дурят простых работяг, чтобы привлечь в свою распивочную побольше посетителей. Однако в тот вечер что-то было не так. Нечто совершенно незнакомое, инородное вторглось в заведение Бэкменов, совершенно не вписываясь в ленивую, расслабленную обстановку, царившую в таверне. То была девушка, сидящая в дальнем углу зала: в этом спокойном, уютном месте она казалась до безобразия чужой. Да и выглядела она странно, совсем не так, как пришедшие в таверну пропустить стаканчик местные жители: несмотря на явную принадлежность незнакомки негроидной расе, кожа ее была скорее голубоватой, нежели черной; уши ее были слегка заострены, но далеко не так явно, как у эльфов. Довершала своеобразный образ белая повязка, полностью закрывающая ей глаза: незнакомка была слепа. Девушка внимательно изучала лежащую перед ней на столе карту, тонкими чувствительными пальчиками прощупывая на бумаге каждую выпуклость, каждую неровность, созданную грубыми мазками краски. В свободной руке она держала стеклянный стакан с виски, количество которого медленно, но верно убывало с каждым разом, когда девушка подносила стакан к губам и делала маленький глоток. Там, где ее ладошка касалась стекла, тотчас же появлялись крохотные, едва заметные невооруженным глазом кристаллики льда, неуловимо поблескивающие в тусклом свете факелов. Ашидо — а именно так звали девушку — была облачена в легкую броню: похожие одеяния некогда носили наемники из ордена «Сестры Вуали». Однако ордена не существовало уже лет пять, а все его члены были перебиты. Хотя, кто его знает: может быть, кому-нибудь все-таки удалось спастись… Почти никто не обращал внимания на угрюмо сидящую в углу девушку: пока она не мешала здешним забулдыгам опрокидывать стаканчик за стаканчиком, они ею не интересовались. А те любопытные, кому все же была охота поглазеть на странную незнакомку с повязкой на глазах, тут же отворачивались с суеверным ужасом: им отчего-то казалось, что слепая, как бы странно это ни звучало, прекрасно их видит. Внезапно царившая в таверне идиллия была нарушена самым бесцеремонным образом. Дверь с тихим скрипом отворилась, пропуская внутрь высокого статного эльфа. Последние лучи заходящего солнца, на удивление яркие и наглые, озаряли его примитивный, но аккуратный, тщательно обструганный посох с синим камнем на конце и его истрепанный плащ, плясали на темном, голубоватого оттенка, совсем как у Ашидо, лице. Незнакомец держался неестественно прямо даже для эльфа, как будто проглотил шпагу, и имел при этом настолько грозный вид, что, казалось, только что сошел со страниц детской сказки. Впрочем, найдя взглядом Дориана, эльф тут же растерял всю свою суровость и, раскинув руки в стороны, воскликнул на удивление резким и звонким голосом: — Дориан, друг мой! Тот заулыбался во весь рот, сверкнув крупными белыми зубами: — Здорово, чертяка! Эльф не без труда протиснулся к барной стойке и, усевшись поближе к Дориану, крепко пожал ему руку. Судя по всему, приятели не виделись довольно давно. Впрочем, среди остальных посетителей эльф, частенько заглядывавший в таверну, прослыл известным сказочником и оттого пользовался здесь дурной славой. — Ну, рассказывай: как жена, как дети? — нетерпеливо поинтересовался эльф. — Ты же знаешь, у меня все по-старому: счастье да достаток, дом — полная чаша, да еще и работаю в таком прекрасном месте. Сам-то как, Энель? — отвечал Дориан. Ашидо, поднявшая было голову, вскоре потеряла к эльфу интерес и вернулась к своей карте. Судя по ней, Витфилд находился недалеко от Эривика, который от Тиринтора — портового города, центра союза, от которого до других важных мест было рукой подать, — отделяло всего каких-то шесть миль. «Может, хоть там найдется этот чертов кот? Их ведь тянет на рыбу… Ох, не хочется приближаться к морю… — подумала Ашидо, наморщив лоб. — Сейчас главное — не опьянеть от виски. Вечером отправлюсь в Эривик, сначала поищу его там. Порт оставлю на самый крайний случай. Все равно он не задержится там надолго». Девушка аккуратно сложила карту и бережно спрятала ее в карман, одним глотком осушила свой стакан — когда она отставила его в сторону, тонкая корочка льда на стекле моментально исчезла. — Знаешь, Дориан… Я слышал, в эти места занесло некроманта. Даже больше — настоящего лича! — Энель взволнованно взмахнул руками. — Аргочем кличут. Ходят слухи, что он развлекается, гуляя ночью по деревням, и убивает любого, кто еще не спит в этот поздний час. А вот отдыхающего пощадит, да еще и на сон удачный благословит. Вот и получается, что в некоторых деревнях, особенно там, где много детей, царит настоящая кровавая баня. Так что будь осторожен и многоуважаемым Бэкмэнам накажи следить, чтоб ночью все спали. Комендантский час бы какой установить у вас… — Что ты такое говоришь? Окстись, старина! — Дориан, смеясь, хлопнул Энеля по плечу. — Спасибо за предупреждение, друг мой, но легенду об Аргоче я давным-давно знаю. Это всего лишь красивая сказка. Энель наморщил было нос, но вдруг резко подался вперед, по-страусиному вытянув шею: — Ты чего смеешься? Наивный дварф, ведь вы все в страшной опасности! Я вот слыхал, что отряд магов и рыцарей — настоящих, с лицензией, между прочим! — отправился в убежище Аргоча, так их с тех пор никто и не видел. Чертов лич, небось, скормил их своим вурдалакам и даже не заметил — что ему до этих букашек! Дориан ухмыльнулся, скептически изогнув бровь. — Откуда же такие подробности? Сам насочинял, или наплел кто? Эти ребята из отряда, помнится, заглядывали ко мне перед тем, как отправиться в путь. Да у них там такие богатства были! У Аргоча, говорят, есть одна мантия… — Какой мне толк в твоей мантии? — перебил Энель. — Я вот сам… — он деловито расправил складки своего плаща. — А вот то, что ты, друг мой, на себя напялил, приличные люди лохмотьями называют, — еще пуще расхохотался Дориан. — И вообще, типун тебе на язык, черт проклятый, чего перебиваешь? Мантия-то не простая… — А золотая? — хихикнул явно перебравший мужчина, сидевший неподалеку. — Еще пить хочешь? Вот и развлекайся себе на здоровье, — Дориан подлил веселому посетителю пива, и тот сразу же отвалился. Дориан же продолжил: — Мантия Артура Кобба, чернокнижника. Ты наверняка о ней знаешь. Примитивная, конечно, но все-таки полезная мантия-невидимка. Энель, раскрывший было рот от удивления, вдруг расплылся в хитрой улыбке: им тут же овладело желание заполучить сокровище. — Ну и чего ты лыбишься? Ведь мы все в страшной опасности! — насмешливо передразнил его Дориан. — Я хочу эту мантию, — решительно заявил Энель. Ашидо, еще недавно собиравшаяся уходить, теперь внимательно прислушивалась к их разговору, не упуская ни единого слова. — В таком случае тебе понадобится помощник. Я даже знаю, кто это может быть, — сказал Дориан, указывая на дверь. Энель в недоумении обернулся. В таверну неслышно скользнул человек-кот — каджит, чья неухоженная рыжая шерсть плавно перетекала в темные пятна на левом глазу и на запястьях; впрочем, мордой он напоминал скорее пуму, чем кота. Каджит не носил обуви: в этом не было нужды, ибо лапы его были кошачьи, с большими мягкими подушечками, и он двигался по дощатому полу совершенно бесшумно. Человек-кот хитро подмигнул Дориану и с утробным мурлыканьем поклонился Энелю, подергивая кончиком пушистого хвоста. — Это Верамут. Он был в том отряде, — пояснил Дориан, — и уже побывал в ближайшем убежище Аргоча. Он прекрасно знает эти земли, и потому нет на свете лучшего проводника. Раз уж у тебя шило в заднице, то хотя бы найди себе надежных союзников. Энель молча разглядывал Верамута. Ашидо тоже заинтересовалась каджитом: несмотря на слепоту, она владела эхолокацией и прекрасно видела силуэты вещей, которые ей очерчивали звуковые волны. «Повезло. Значит, прихлопну его здесь, и дело с концом», — решила Ашидо и притаилась. Ей не было дела до несметных богатств лича, но вновь испытывать судьбу и лезть в пасть опасной твари ей совершенно не хотелось. Да и Энель не внушал ей ни капли доверия, а воспользоваться Верамутом ей не позволяли принципы: у нее, как-никак, был на него заказ. — Помогу, чем смогу, сэр-р. Не бесплатно, конечно, — медленно, заигрывающе, но в то же время хищно промурлыкал Верамут, быстро оценив сидящего перед ним старого эльфа в выцветших лохмотьях и с забавной палкой в руке. Нужно было заманить Верамута в какое-нибудь безлюдное место. В голове у Ашидо, словно кусочки мозаики, сложился план. Туалет подходил идеально: все равно о смерти каджита потом узнают, так что не было смысла изощряться. Да и отводить от себя подозрения тоже было бесполезно: один наемник убил другого — обычное дело, невелика важность. Натянув поверх брони грубую хлопковую рубаху, Ашидо подошла к Верамуту и притворилась, будто она и правда слепая: — Добрый человек, не поможете ли вы мне найти мое ожерелье? Это семейная реликвия, а я, слепая квакша, выронила его где-то здесь… Наверное, в туалете. А одна я его ни за что не найду! Получилось довольно убедительно. Верамут, кажется, почуял что-то неладное, но в конце концов жеманно промурлыкал: — Как же я могу отказать такой прекрасной юной леди? — он слегка поклонился и последовал в туалет вслед за Ашидо. Оказавшись внутри, она немедленно заперла дверь на ключ. Верамут ничего не заметил и принюхался, пытаясь обнаружить пропавшее ожерелье. — Наверное, оно где-нибудь там, — Ашидо указала на самый дальний угол. — Оно из красного жемчуга. По крайней мере, так мне говорил отец. — Минутку, — одним изящным прыжком Верамут оказался в углу. Как только он отвернулся, выражение лица Ашидо, до этого заискивающее и полное отчаяния, вмиг стало серьезным и хладнокровным. Она как можно тише вынула из-за пояса кинжал. — Ничего личного. Верамут и глазом моргнуть не успел, как плечо его пронзила острая, обжигающая боль: Ашидо метила в шею, но промахнулась. — Ах ты, скотина! — взревел он. В голосе его не осталось и следа прежней мягкости. Мгновение спустя весь туалет заволокло густыми клубами дыма — природным оружием каджитов, которое они неизменно пускали в ход, если находились в опасности. — К черту твои фокусы, — недовольно проворчала Ашидо и одним движением выхватила из-за пазухи второй кинжал. Верамут двигался совершенно бесшумно, да еще и прекрасно ориентировался в собственном дыму, заняв удобную позицию, чем невероятно усложнял Ашидо задачу. — А они и не для тебя! Он моргнул — в одно мгновение изумрудно-зеленый цвет глаз сменился фиолетовым, а сам Верамут увеличился в размерах раза в полтора. Ашидо презрительно хмыкнула, пытаясь не выдать овладевшее ею волнение, и сделалась невидимой, надеясь запутать Верамута. Она скинула рубаху и выхватила прикрепленную к болтающимся на спине ремням кусаригаму. Услышав лязг металла, Верамут схватил Ашидо за шкирку, будто котенка, и с силой вдавил в каменную стену. Дым почти рассеялся, а Верамут, выросший еще раза в три, с трудом помещался в узком и тесном туалете. Не обращая внимания на кусаригаму, вонзившуюся ему в ладонь, он изо всех сил сдавил хрупкое тело Ашидо; послышался хруст костей, но та продолжала сдавленно улыбаться назло ему. Воспользовавшись замешательством Верамута, Ашидо ловко вывернулась из крепкой хватки и проворно вскарабкалась ему на спину. Острая кусаригама вспорола плотную рыжую шкуру. — С-сука, — прошипел Верамут, разом приняв обычный вид. Собравшись с последними силами, он повалил Ашидо наземь, раскроив ей кожу на спине и порвав броню. * — Чем они там занимаются? — нетерпеливо поинтересовался Энель. — Неужто ты еще не понял? — мерзко хихикнул старикашка, сидящий за одним из столов. — Пойду проверю, — решительно заявил Энель, пропустив его слова мимо ушей. — Не мешай жизни молодой, пусть развлекаются, пока резвые! — крикнул ему вслед все тот же хмельной старичок. Гордо вскинув голову, Энель прошествовал к двери туалета. Он что-то пробормотал себе под нос, камень на его посохе ослепительно сверкнул, и та с грохотом слетела с петель. Верамут и Ашидо, совершенно обессиленные, валялись на полу: никто так никого и не убил. Энель перешагнул порог туалета. — Вот уж и правда… Бурная ночка, — брезгливо поморщился он. — Значит, так: мне абсолютно плевать, что вы тут устроили. Я вылечу вас, но в благородство играть не буду. Вы выполните для меня пару заданий, и мы будем в расчете. Принесите мне сокровища Аргоча. Не справитесь — оба будете прислуживать мне весь следующий год. Откажетесь — все равно поймаю и заставлю работать, только горбатить будете не год, а целых два. Надеюсь, я ясно выразился? Энель нахмурился. Плащ его развевался и трепетал в воздухе, будто на ветру, а камень в посохе стал красным, словно разделяя недовольство своего хозяина. Зрелище было устрашающее и довольно внушительное, но Верамут и Ашидо были не в состоянии нормально соображать. — Ты думаешь, я соглашусь работать с ней? — из последних сил прохрипел Верамут. — Тебе придется, — ответил Энель тоном, не требующим возражений. — Пока ты у меня на побегушках, будешь делать, что я говорю, как миленький! Что ответил Энелю Верамут, Ашидо так и не узнала: совершенно обессиленная, она потеряла сознание.