Остров Свободы

      Питер Паркер. Солдат. Контрактник. Если бы кто-то сейчас спросил Питера, как он здесь оказался, то услышал бы далеко не милую тираду красивого юноши о том, какой же он придурок. Да, именно придурок, потому что только такой человек из-за разрыва отношений с девушкой мог записаться на службу в армию. Как это произошло, спросите вы? Очень просто, ответит Паркер и будет чертовски прав:       Лиз — девушка, вокруг которой он крутился со средней школы, решила поступать в МИТ, и она туда поступила. Только вот не учла, что простой парень из Куинса, имеющий за плечами пашущую на двух работах тётю и не оконченную из-за необходимости подрабатывать самому высшую школу — вряд ли сможет не то что поступить, а даже перебраться на новое место жительства. И, конечно же, в этом был виноват сам Питер. И плевать, что он и так спал от силы пять часов, плевать, что пытался учиться самостоятельно в библиотеках, плевать, что отказывал себе во всём, лишь бы быть с любимым человеком и иметь возможность позвать в кино или кафе на углу Мейн-стрит и 60-й авеню. Плевать. Так решил и сам Питер, подав заявление на следующий день после «милой» беседы о будущем. Ну а что? В армии: А — платят, Б — кормят, В — не дают много свободного времени, чтобы предаваться депрессии, а ещё это очень хороший козырь в рукаве при устройстве на нормальную работу. На свою физическую подготовку Пит не жаловался, проблем со здоровьем не имел, да и выполнять приказы умел. Чем не идеальный солдат, спросите вы? Сержант Барнс ответит одним словом — Черри.       И это Черри приклеилось к Питеру лучше термобелья, что он носил в холодное время года, стоя в караулах. При чём здесь караулы? Ответ прост — Черри. Миловидная внешность, подходящий рост и пропорции, хрупкость в сочетании со скрытой силой, наличие мозгов, возраст — всё это сделало из Питера не хорошего солдата, а идеального часового. И если первые дни он был в восторге от того, что будет охранять вице-президента, дипломатов и верхушку власти, сможет поучаствовать в параде или нести флаг Соединённых Штатов в другой стране, ступая рядом с послом, то через неделю Питер был готов выть от боли во всём теле. Шея, плечи, спина, руки, ноги, стопы. Казалось, даже ногти и корни волос болели от ежечасных тренировок, растяжек и нескончаемых лекций, курсов, промывки, промывки и ещё раз промывки мозгов. Питер порой уставал настолько, что вечером едва ли не падал, выполняя обязательную часовую прогулку по территории военной базы. Хорошо, что связь с близкими была слишком короткой, чтобы тётя услышала перемены в его голосе. Вот кому-кому, а ей точно не следовало волноваться.       Итак. Служба. В шесть подъём. Зарядка. Завтрак. Наведение утреннего порядка. Строевая подготовка. Душ. Обед. Физическая подготовка. Подшивание воротничков, уход за оружием и формой. Растяжка. Ужин. Вечерняя прогулка. Отбой. Где-то тут потерялись лекции, культурное развитие, йога, наряды и связь с близкими. Питер думал, хуже, чем на учебке, не будет, но спустя шесть месяцев подготовки к ним приехал Капитан Стив Роджерс.       Все в корпусе шептались о том, что отбор этот для нового премьер-министра и сопровождения его по всей стране. Все хотели показать себя и урвать такое сладкое место. Питер был не исключением. И он показал себя лучшим. Ведь он Черри. Под завистливые взгляды он один из всего корпуса стоял перед Капитаном, зачитывающим приказ о переводе на остров Свободы в Нью-Йорке для несения службы почётного караула у мемориала. Вот вам и служба у премьер-министра. Вот вам и отличная галочка в военном деле. Вот вам и возможность посмотреть если не весь мир, то хотя бы свою страну. Тогда Питер с трудом удержал лицо. Отказаться — нельзя. Впрочем, единственной радостью было осознание того, что до родного дома будет рукой подать, может тётя даже придёт посмотреть на племянника, несущего службу. Да и красивые представления и парады — дело частое, на острове Свободы точно будет не скучно! Скучно не будет, это точно, только совсем по другим причинам, но об этом позднее…       Убеждения сработали, и на остров Питер ступил преисполненный гордости, чести и решимости провести оставшиеся полтора года контрактной службы в самом популярном у туристов и являющемся настоящим символом нации для американцев месте. Ровно до того мига, как познакомился с начальником караульной службы — Энтони, дьявол как же он прекрасен, Старком. С этого дня всё душевное спокойствие отправилось в дальнее плаванье. Физическую невозмутимость сдуло океаническим бризом. А ясность ума заволок густой туман восхищения и желания.       В своей ориентации Питер был уверен ровно до той секунды, когда увидел Тони впервые. Смуглая кожа. Идеально уложенные в творческом беспорядке волосы. Пронзительные и способные на сотни эмоций глаза, спрятанные за десятками разных, фирменных очков. Эта сводящая с ума эспаньолка, или как правильно называется такая сексуальная бородка, впрочем, не способная отвести внимание от вечной ухмылки на уголке губ. Дорогущие часы на запястье. Излюбленные чёрные майки вместо футболок хаки, кроссовки на платформе вместо высоких берц в казарме. И так идущая ему форма: китель по фигуре, пояс, подчеркивающий не только талию, но и прогиб спины. Белые перчатки на пальцах. И идеально сидящий меж ключиц галстук. В такие секунды пристального рассматривания своего командира Питер ощущал все помочи, закреплённые на теле, и мог лишь молиться, чтобы не совсем узкие штанины скрыли то, что явно у часового должно отсутствовать во время несения службы.       Порой Тони смотрел на него так хитро и с прищуром через слегка тонированные стёкла, что Питеру казалось — он пропал. Потому что не могут же его рассматривать из-за ответного интереса? Тони военный. Тут такое не принято. Вы на чёртовом плацу! Соберись! Внушал себе Паркер, стоя в идеальном ряду точно таких же парней, в такой же форме, не смея опустить головы, но всячески пряча взгляд от слишком уж прожигающего и будоражащего прищура коньячных глаз. Плавясь и дрожа от комментариев Старка и задыхаясь при его касаниях.       Насколько Питер желал, чтобы его служба закончилась, настолько же он мечтал, чтобы она длилась вечно. Ведь его начальником был Тони Старк. Который любил подходить слишком близко во время службы, шептать на ухо вопросы о самочувствии, поправлять фуражку, касаясь выбритых висков, и обжигать дыханием, от которого подгибались колени. Касаться плеч, проверяя работу мышц, чуть сжимать и ощупывать руки, скользя к локтям. Идти плечо к плечу во время смены караула. А потом одаривать довольным, с пляшущими бесами на дне глаз взглядом. И, конечно же, не упускать комментариев о сладких булочках Черри во время нескончаемых тренировок. Как эта кличка перекочевала и сюда, Пит не знал. Но из уст Старка она не бесила, наоборот, ласкала слух и скручивала тугой узел желания, которому было невозможно дать выход. Общие душевые. Общие туалеты. Общие казармы. Жизнь строго по минутам. И растущее с каждым днём напряжение. И нескончаемые шутки, байки и приколы командира над всем корпусом караульной службы. Тони вёл себя не как взрослый, не как солдат высшего ранга, а как подросток, заядлый любитель потусить и нарушить устав. Не раз и не два Питер чувствовал от него запах алкоголя, который был категорически запрещён на базе, видел, как он фоткается и снимает видосики на телефон, которые иметь никому не разрешалось, как изо дня в день забавляет несущих суточный наряд по роте солдат разными мемами из интернета, которого, как вы можете понимать, на базе тоже не должно быть. Тони Старк был самым неправильным командиром почётного караула, которого можно было только представить. Но солдаты за это его и любили, хоть порой и распоясывались, за что, впрочем, тут же получали с лихвой.       Месяц шёл за месяцем, Пит всё чаще и чаще ловил на себе тягучие взгляды Тони, или ему так казалось… Старк стоял всё ближе, шептал всё слаще, и, кажется, не видел никакой проблемы в том, что именно их группа в карауле стала собирать больше всего зрителей, вооружившихся камерами и ждущих той самой «Искры Свободы», как пафосно прозвали её в какой-то жёлтой газетёнке, между часовым и разводящим. Мэй тогда долго от него не отставала, расспрашивая о командире и его следовании военному уставу. И хоть Питер отвечал честно, что нет, к нему не пристают, умалчивал, что называют исключительно Черри, нет, никто не превышает полномочий, умалчивал о дружеском распитии кофе после отбоя, нет, его ни к чему не принуждают и, разумеется, он сам ничего такого не делает и даже не думает об этом! Нет, Мэй! Это армия! Тут всё строго! А на душе неприятно скреблись кошки, потому что хотелось всего с точностью до наоборот.       Эту «химию» заметили не только туристы и Мэй, но и Капитан Роджерс. Питер поджал губы и сильнее сжал пальцы на холодном дуле винтовки, вспоминая, как нёс вахту неделю назад:       Тони сидел на тумбе, подложив одну ногу под себя, и листал страницы социальной сети, зачитывая интересные и забавные приколы. Питер, хоть и стоял неподвижно, то и дело скашивал взгляд, чуть поворачивая голову, чтобы увидеть голубой экран, по которому, чего скрывать, чертовски соскучился за последние десять месяцев. Порой ему снилось, что вернувшись в мир, он не может пользоваться техникой, разговаривать и понимать людей, общающихся на каком-то странном, другом английском. Заметив повёрнутую голову парня, Старк вместо того, чтобы одёрнуть любознательность, лишь расплылся в довольной улыбке и хлопнул по свободному пяточку тумбы.       — Садись, Черри. Сколько можно стоять?       — Ещё один час и десять минут, сэр.       — Ой, да брось, ты серьёзно собираешься это сделать? — Тони поудобней устроился на тумбе, рассматривая молодого часового, который даже не подумал пошевелиться. Идеальный военный. И где таких набирают?       — Нью-Йорк, округ Куинс, сэр. — Без запинки выдал Питер поставленным голосом, хоть и понимал, что Старк прошептал это скорее сам себе. От слов "идеальный" тепло приятными волнами разлилось по телу.       — Кошмар. Ты разговаривать то умеешь, часовой? Или тебя Капитан покусал?       — А? — Питер растерялся и даже обернулся к командиру всем корпусом, недоумённо хмуря брови.       — О! Вот теперь вижу живого человека. А то я уже испугался, что Роджерс подослал ко мне андроида или научился распространять свою идеальность воздушно-капельным. Ладно, Черри, садись, давай. Смысл стоять впустую?       — Меня зовут Питер.       — Вишенка тебе больше идёт, Питти, — улыбнулся Старк, подмигивая, и скользнул тем самым, ощупывающим взглядом по лицу, вниз по форме, задерживаясь на определённых частях тела.       — Садись, малец.       — Это нарушение устава, — не собирался сдаваться Паркер.       — Да брось, по нему может жить только Святой Девственник Роджерс. Ну и его отмороженный дружок. Хотя, возможно, он без него просто как без руки. — Питер не смог сдержать сорвавшийся с губ смешок, но тут же подобрался, сжимая губы в ровную линию. Продолжая всё так же стоять под изучающим взглядом Энтони Старка.       Закрыв глаза и делая медленные вдохи, чтобы хоть немного успокоить взбунтовавшиеся гормоны, он сначала ощутил приятный запах дорого одеколона и только потом тепло чужого тела, прижавшегося сзади. Распахнув глаза, и пискнув, Питер хотел было испуганно отпрянуть, но его удержала за талию сильная рука.       — Сэр, ч-что?       — Питер, меня зовут Тони. И если ты не хочешь снова стать Черри, то будь добр обращаться ко мне по имени.       — Есть, сэр. То есть… — Питер облизал губы и проговорил, пробуя имя на вкус. — Тони.       — Мне нравится, — Старк опалил его шею горячим дыханием. — Ну так что? Садиться не собираешься?       — Никак нет, с-сСтарк.       — Умеешь выкрутиться, — хмыкнул Тони. — Что ж, тогда мне ничего не остаётся, как… — он потянул Питера на себя, вжимаясь грудью в напряжённую спину, и устроил подбородок на плече. — Ты смотрел новый фильм Марвел? Вроде молодёжи такое нравится.       — Никак нет. На базе нет интернета.       — А это что? — Тони, будто издеваясь, обнял его за плечо, останавливая кисть с телефоном на уровне глаз. На новеньком айфоне гордо светилось LTE и горела заставка кинокомпании. — Хочешь посмотреть? Правда часа нам не хватит, но всегда можно заглянуть в гости после отбоя.       — Это… мне нельзя, я несу службу и… — Питер повернул голову, едва ли не касаясь губами чужих губ. Взгляд беспомощно зацепился за не скрытые очками глаза с морщинками в уголках. Ему хотелось посмотреть. Хотелось податься назад. Хотелось коснуться этих алых губ. Ощутить на себе колкость идеальной бородки. Скинуть наконец это чёртово напряжение! — Мистер Старк, я…       Старк отскочил от него за секунду, как раздался раздражённый чеканный шаг по коридору казармы, Питер повернул голову в сторону и на подгибающихся ногах собрался сделать шаг вперёд, отдавая честь Капитану Роджерсу, как тот остановил его волевым взмахом руки. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Видел? Точно видел. Господи!       — Тони, — Стив, тяжело дыша, остановился возле Паркера, смотря на вольготно устроившегося на тумбе Старка. — Что это было?       — Эм? Галлюцинации, знаешь, в твоём возрасте рано… Что? Мышка пробежала? Котик? Парень в костюме котика? Что и где ты увидал, что так завёлся? Сержанта Барнса я тут не вижу… — Питер нервно сглотнул, от пронзительных ледяных глаз хотелось сбежать, а мистер Старк находил в себе силы шутить. Если бы не Устав, то Пит был бы где-то на Канадской границе, да даже и с ним подумывал телепортнуться в Вашингтон, куда-нибудь в Сиэтл, к зверствующим по ночам вампирам.       — Тут! Рядовой, Паркер!       Питер подпрыгнул, впрочем, сумел отдать честь неслушающимися руками и повернуться к капитану лицом, замирая и не смея пошевелить ни единым мускулом. Его уволят? Или арестуют? За нарушение Устава положена тюрьма? Карцер? Или штрафбат? Куда его отправят? На Аляску? Пасти белых медведей?       — Хэй, Черри, дыши давай, а то неровен час грохнешься в обморок, — от тёплых рук, сжавших плечи, Питер едва заметно вздрогнул, но всё же смог расслабиться. Он не один. Тёплое дыхание коснулось уха, и Тони прошептал так, чтобы его слышал Роджерс. — Я сказал, дыши. Я, конечно, искусственное дыхание делать умею, но хотелось бы ощущать твой язык при поцелуях.       — Старк! — У Роджерса вспыхнули щёки. У Питера подогнулись колени. А начальник караульной службы расплылся в самодовольной улыбке.       — Что? Ты меня знаешь, Стив. Я не Капитан Сосулька, хотя и пососать лю…       — Рядовой Паркер! Покинуть караул! Вы свободны.       — Д-да, с-сэр, — заикаясь, пролепетал Питер, делая крохотный шаг назад, ещё и ещё, пятясь от двух вышестоящих по званию людей, между которыми едва ли не молнии летали.       — Живо!       Питер пулей полетел по коридору, заворачивая за угол. В противоположном коридоре хлопнула дверь, за пару десятков метров до того, как он успел покинуть казарму. Услышав это, Роджерс на повышенных тонах начал:       — Старк! Твою ж…       — Не выражайся, Кэп.       — Ты! Ты! О чём ты думаешь?! А если бы это был не я, а Фьюри?! Если бы вас застал кто-то из его сослуживцев?!       — Ну не застал же.       — Тони! Ты понимаешь, что это ЗАПРЕЩЕНО! Запрещено в армии!       — Запрещено в армии что? Стоять рядом? Так открою тебе секрет, Кэп, в шеренге все стоят плечо к плечу и ещё, о ужас, в затылок друг другу дышат.       — Я закрываю глаза на твои выходки. На отсутствие формы. На не соблюдение режима.       — От него и помереть недолго, — не желал молчать Тони. Питер не видел его лица, но был на все сто десять процентов уверен, что тот ухмыляется.       — Телефон. Интернет. Но… — Капитан замолчал, издал какой-то странный звук, а потом его голос эхом отразился от стен казармы, — … трахать своего же служащего?! Ты совсем мозгов лишился?!       — Не ори ты так. Понимаю, у вас с Барнсом Устав, но давай не будем придумывать то, чего ещё не…       Питер, стараясь ступать как можно тише, приоткрыл дверь, слава богам, она не скрипела, и выскользнул из казармы. В руках он всё ещё сжимал винтовку. Сердце билось у горла. А пульс стучал в ушах. Волны страха накатывали с чудовищной силой и вот-вот обещали поглотить с головой. Его точно переведут. Или накажут. Или уволят… Желудок скрутило болезненным спазмом, а к горлу подступила тошнота, стоило представить, как его под конвоем ведут за территорию, по пятам чёрной тенью следует Фьюри, а стоит закрыться дверям бронированной машины — больше о нём никто не услышит, а тёте пришлют лишь итоги вскрытия, где обязательно будет числиться «Самоубийство».       — Пит. Питер. Черри? — из чёрных пятен паники его вывел знакомый бархатный баритон.       Питер моргнул и удивлённо уставился на смотрящего ему в глаза Старка. Он был не у казармы, а на карауле. Вокруг стояли, разговаривали и снимали люди. Кто-то стоял спиной, фотографируясь на фоне нестандартной ситуации. Какая-то мамаша кричала на ребёнка, убежавшего за ограждения. Женщины преклонного возраста недовольно бухтели, что могли бы поставить скамейки для людей. Сглотнув вязкую слюну, Питер чуть покачнулся, не чувствуя затёкшего тела, зато отчётливо ощущая бегающие туда-сюда ледяные волны и мурашки.       — Ты в порядке? — Тони заботливо поправил фуражку, касаясь пальцами, скрытыми белыми перчатками, висков. Не отрывая обеспокоенных глаз от ореховых омутов с узкими зрачками. — Тебя заменить?       — В норме. Я, просто нехорошо, — прошептал Питер, плавясь от ощущения сильных рук на плечах. Это была их первая встреча после той сцены в казарме. Тогда его так и не наказали, но Капитан стал смотреть холодно, недовольно поджимая губы и гоняя в два раза больше, чем остальных. Тони же куда-то пропал. Его и сейчас тут быть не должно было! Ведь караул привёл сержант Барнс, который пару дней назад вернулся на Остров Свободы. И тем не менее, Тони стоял рядом, в идеальной форме, с укладкой, достойной голливудского актёра и тёмными авиаторами. Будто ничего и не было. Словно услышав его мысли, Старк чуть склонил голову, смотря поверх очков красными с полопавшимися сосудами глазами. Пит сглотнул, не смея отвести взгляд, чувствуя, как прикосновения возвращают ощущение границ закоченевшего тела, и как приятные мурашки бегут по позвоночнику, обвивая низ живота и скручиваясь в тугую спираль.       — Уверен? Ты зелёный. Думаю, зеваки не оценят зомби грим или появление Халка.       Тони шутил и улыбался, стоя спиной к гражданским, но Питер видел, что тот беспокоится. Едва заметно шевеля губами, не имея права двигаться в карауле, он тихо произнёс:       — Я всего лишь дружелюбный сосед, мистер Старк. И я в порядке.       — Хорошо. Ещё полчаса ада и ты свободен на сегодня. Не спорь! Последнюю смену отстоит тот новичок… Гарфилд. А Роджерсу я оторву уши или что у него там ещё выпирает. Третьи сутки по четыре смены… совсем с башкой не дружит?! А ты чего молчал?! Нет! Молчи. Даже слушать не хочу.