Я люблю твой замысел упрямый

Чу Ваньнин был бы рад остаться в номере отеля, но вечеринку по случаю начала съёмок нельзя было пропускать, если он не хотел окончательно уничтожить свою репутацию. Его и так знали как излишне строгого и требовательного к себе и другим коллегам актера. Пропусти он это мероприятие и тут же поползли бы слухи, что Чу Ваньнин окончательно зазнался и считает себя лучше других. Он не считал. Его требования к себе всегда были выше того, что он ожидал от других. Но как бы он ни пытался объяснить — никто не понимал. К тому же следующие три месяца ему предстоит довольно тесно взаимодействовать с Мо Жанем, который и так терпеть его не может. Чу Ваньнин не собирался давать ему дополнительные поводы для недовольства. Поэтому, вежливо поздоровавшись со всеми и выпив с Сюэ Чжэнъюном несколько бокалов, Чу Ваньнин уединился на одном из балконов конференц-зала с бутылкой грушевого вина. Тут он мог провести ближайший час и потом тихо уйти, не привлекая внимания. Он почти допил вино, и, хоть и не чувствовал себя особенно пьяным, должно быть захмелел. Потому что, когда в его уголок буквально ввалился мужчина, Чу Ваньнин не задумываясь поддержал его, не давая упасть. Рука, будто сама собой легла на узкую талию. Мужчина покачнулся, но удержал равновесие, оперевшись одной рукой о стену рядом с головой Чу Ваньнина. Прямо перед его глазами оказалась широкая грудь, обтянутая белоснежный рубашкой. Жар чужого тела ощущался даже через слои одежды. Чу Ваньнин невольно сглотнул, потому что в горле вдруг пересохло. — Чу-лаоши. — Пророкотал низкий голос и Чу Ваньнин дернулся, узнав его. Как бы он ни старался держаться подальше, встретиться этим вечером с Мо Жанем всё-таки пришлось. Чу Ваньнин не следил за ним специально, но не увидеть фото и видео с новой звездой было практически невозможно. Он знал, что Мо Жань уже не тот девятнадцатилетний почти ребенок. Но знать — одно, а увидеть воочию оказалось совершенно другим. Мо Жань вытянулся, ненамного, но этого хватало, чтобы Чу Ваньнин чувствовал себя рядом с ним гораздо меньше, чем можно было бы предположить, исходя из их пяти сантиметров разницы в росте. В плечах он тоже, кажется, раздался и Чу Ваньнин оказался в ловушке, прижатый к стене крупным телом, полностью во власти Мо Жаня. Чу Ваньнин почувствовал, как жар затапливает щеки. Может быть, ему всё-таки не стоило выпивать в одиночку целую бутылку. — Мо Жань. — он кивнул и постарался ответить как можно безразличнее, понадеявшись, что Мо Жань не видит в полумраке краски, кажется, добравшейся уже до груди. Вместо ответа Мо Жань поднял вторую руку, отрезая Чу Ваньнину все пути отступления. Он мог бы вырваться конечно, но тогда поднялся бы шум. Чу Ваньнин не пережил бы, если бы его увидели в таком положении. — Мы так давно не виделись, лаоши, а ты уже убегаешь. — Мы встретимся скоро на съемках. — Холодно напомнил ему Чу Ваньнин. Но Мо Жань не принял подачи и не отступил. Кажется он тоже выпил сегодня больше положенного. — Разве не Чу-лаоши учил меня, что хороший актер думает о роли всегда, даже вне съёмочной площадки? Разве у лаоши нет советов для этого ученика? Чу Ваньнин точно знал, что никакие советы Мо Жаню давно не нужны. По крайней мере не от него. Мо Жань издевался над ним. Ярость поднялась в нем и Чу Ваньнин, уже не задумываясь о том, что на шум может кто-нибудь прийти, со всей силы оттолкнул Мо Жаня. Но ничего не произошло. Мо Жань даже не шелохнулся. Чу Ваньнин обеими руками упёрся ему в грудь и толкнул ещё раз. Мо Жань только рассмеялся, перехватил его запястья и придавил к стене над головой Чу Ваньнина. Чу Ваньнин замер, стараясь не дышать. Он не мог отчитать Мо Жаня — тот давно уже не признавал его авторитет. Не мог бороться с ним и рисковать быть увиденным. Не мог не реагировать, на то, как Мо Жань практически прижимал его к стене всем телом. Жалкая бесплодная влюбленность за прошедшие годы оказалось, никуда не делась. Чу Ваньнин облизал пересохшие губы и попытался отвернуться. Но Мо Жань не позволил: сжал пальцами подбородок и склонился непозволительно близко. Чу Ваньнин в отчаянии зажмурился и попытался снова вырваться из хватки Мо Жаня. — Куда же ты, лаоши. Разве ты не хочешь как следует поприветствовать меня? — с этими словами Мо Жань наклонился и впился в рот Чу Ваньнина поцелуем. Чу Ваньнин ожидал чего угодно, но не этого. Наверное поэтому в первые секунды, пока Мо Жань настойчиво пытался раскрыть его губы и проникнуть внутрь языком, он никак не отреагировал. А потом уже мог только беспомощно принимать ласки, ошеломленный свалившимися на него ощущениями. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного и не знал: было ли дело в том, что это его первый поцелуй, или в том, что целовал его Мо Жань. В которого Чу Ваньнин был влюблен уже пять лет. Но который, в свою очередь, терпеть не мог Чу Ваньнина. Осознание этого окатило Чу Ваньнина холодом, смывшим дурман поцелуя. Мо Жань должно быть посчитал, что сопротивление Чу Ваньнина сломлено и расслабился, потому что, когда Чу Ваньнин снова толкнул его изо всех сил, тот сделал нетвердый шаг назад. Чу Ваньнин не задумываясь, повернулся и быстро, стараясь не переходить на бег, чтобы не привлекать внимания, покинул сначала балкон, а затем и конференц зал. Ему срочно нужно было оказаться у себя в номере. Одному.

***

Если бы Мо Жань не знал точно, что Чу Ваньнин придет на вечеринку, то даже не заметил бы его. Тот, несмотря на свой рост, умудрялся теряться в толпе, будто и не был известным актером. Но Мо Жань выпытал у дяди, что Чу Ваньнин точно придет, и с самого начала вечера с каким-то болезненным любопытством вглядывался в каждого прибывшего. За те пять лет, пока они шли каждый своей дорогой, Мо Жань, если и думал о нем, то в основном с раздражением. Ненависть, сжигавшая его после инцидента с Ши Мэем, постепенно улеглась, но былая влюбленность в Чу Ваньнина не вернулась. Да и, как теперь понимал Мо Жань, влюбленность эта, почти детская, несмотря на то, что было ему тогда девятнадцать, была влюбленностью в придуманный образ. Чу Ваньнин никогда не скрывал своей холодности и презрения к окружающим. Это Мо Жань, увидев его первый раз, наивно подумал, что такой красивый мужчина не может быть злым и жестоким. Мысли, простительные для ребенка, но не для взрослого. Чу Ваньнин быстро показал свое истинное лицо. Мо Жань же все сказал ему ещё тогда и больше не искал с ним встречи. Хотя иногда и смотрел проекты в которых снимался Чу Ваньнин. Ему было просто любопытно. И сейчас он лишь хотел переброситься парой фраз, чтобы убедиться, что действительно сможет не подвести дядю и переносить близкое общение с Чу Ваньнином. Но Чу Ваньнин, верный себе, удостоил его только кивка и весь оставшийся вечер игнорировал. Мо Жань его даже не искал. Один вид Чу Ваньнина будил в нем что-то горячее, чего Мо Жань не мог понять, похожее на былую ненависть. Он всего лишь, когда понял, что выпил уже на два бокала больше, чем было здраво, шел немного проветриться. То, что он выбрал для этого балкон, облюбованный Чу Ваньнином было случайностью. Или судьбой, которая раз за разом направляла Мо Жаня по дороге, ведущей к Чу Ваньнину. Мо Жань никогда не умел контролировать свои чувства. А Чу Ваньнин никогда не помогал его самоконтролю. То, как он отводил глаза и пытался казаться холодным, только подначивало Мо Жаня. Хотелось дразнить и тыкать в него, как в догоревший костер, чтобы найти под слоем пепла ярко красные мерцающие угли. Что именно подтолкнуло его поцеловать Чу Ваньнина, Мо Жань бы не сказал. В конце концов, особая причина и не была нужна: красоту Чу Ваньнина нельзя было отрицать. А Мо Жань никогда не был особо разборчив в том, кого тащил в свою постель. Если партнёр хотел его и был красив, то Мо Жань с удовольствием проводил с ней или с ним ночь. По крайней мере, так было до того, как он стал знаменит и не рисковал попасться на глаза очередному не в меру ретивому фотографу. Может, дело было ещё и в этом. Мо Жань слишком долго, занятый своей карьерой, не держал в руках горячее гибкое тело того, кто хотел его. А Чу Ваньнин хотел. То, как он обмяк в руках Мо Жаня, то как неловко, но с энтузиазмом его язык переплетался с языком Мо Жаня, его тихие, едва заметные стоны, пока Мо Жань трахал его рот — все это было очевидным свидетельством желания Чу Ваньнина. Поэтому, когда Чу Ваньнин внезапно оттолкнул его — обдал взглядом, в котором читалось только презрение, хотя сам секунду назад бесстыдно прижимался — Мо Жань не мог позволить ему просто уйти. Правда за те секунды, что он стоял ошеломленный бегством, Чу Ваньнин успел уйти и догнал его Мо Жань уже у самой двери его номера. Чу Ваньнин попытался закрыть дверь перед самым его носом, но Мо Жань не позволил. Чу Ваньнин явно не имел ничего против того чтобы целоваться на балконе, но как только понял что делает это с Мо Жанем, то сразу сбежал. Мо Жань не был для него достойно хорош. Что ж, Мо Жань собирался показать ему насколько хорош он может быть.