Я люблю твой замысел упрямый

Чу Ваньнин не ждал, что Мо Жань последует за ним, поэтому не успел закрыть дверь. Он был так занят, проклиная себя за слабость, за то, что позволил случиться тому поцелую, что не заметил шагов за спиной. А когда понял, что они не последовали дальше по коридору, было уже поздно: Мо Жань с силой толкнул закрывающуюся дверь, одной рукой прижал Чу Ваньнина к стене, а другой захлопнул за собой дверь, отрезая Чу Ваньнину пути бегства. — Мо Жань! — Что же ты так быстро сбежал, лаоши? Мы ещё не закончили. — Закончили. Голос звучал привычно холодно и Чу Ваньнин понадеялся, что Мо Жаню не видно краски, заливающей щеки и не слышно бешеного стука сердца. Он все ещё не отошел от того поцелуя, внезапно взбунтовавшееся тело требовало продолжения, и ему плевать было на то, что все это всего лишь иллюзия. Он не был пьян, но и трезвым его назвать было нельзя. Вино ослабило самоконтроль, и внезапная, хоть и ожидаемая, встреча с Мо Жанем пробудила чувства, с которыми, как Чу Ваньнин думал, он справился ещё пять лет назад. Мо Жань стоял очень близко — Чу Ваньнин мог разглядеть фиолетовые искорки в темных глазах — и это совсем не помогало успокоиться. — Что, я не дотягиваю до тех, с кем ты обычно трахаешься? Недостаточно утонченный? Умный? Слишком короткая палка в заднице? Чу Ваньнин задохнулся возмущением, попытался оттолкнуть Мо Жаня: потому что не мог ответить ни да, ни нет. Он не считал Мо Жаня недостойным, он не трахался ни с кем и никогда. И не мог сказать ничего из этого. Мо Жань без труда перехватил его руки, прижал к стене, прижался сам — горячим и тяжёлым телом. Чу Ваньнин застыл. Он не мог бороться, потому что единственное, чего хотелось — прижаться самому ближе. Он не был уверен, что не сделает этого, если сдвинется с места. — Ну же, давай, скажи это, и я тебя отпущу. Чу Ваньнин упрямо сжал губы. Мо Жаню скоро надоест, если он не будет отвечать и поддерживать в нем раздражение. Но Мо Жань наклонил голову, провел носом по шее — Чу Ваньнин едва удержался от стона — и выдохнул прямо в ухо: — Как насчет небольшой демонстрации? И не успел Чу Ваньнин среагировать, как Мо Жань резко развернул его, утыкая носом в стену, прижался сзади, невозможно близко и горячо. Чу Ваньнин не понял вначале, что тот собирается делать. Но потом почувствовал, как Мо Жань навалился всем телом, попытался вывернуться, но только ещё плотнее прижался к стене: больше двигаться не получилось, так тесно Мо Жань прижимался. Это была обещанная демонстрация? Чего? Того, что Мо Жань сильнее? Они оставались полностью одетыми, так что это уж точно не была демонстрация того, что подкинуло извращенное воображение Чу Ваньнина. Чу Ваньнин уже открыл рот, чтобы отругать его, но тут Мо Жань двинул бедрами, и ему пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Твердый член, ощутимый даже через слои одежды, прижался к заднице Чу Ваньнина. Мо Жань несколько раз толкнулся, вжимаясь. Одна его рука легла на грудь Чу Ваньнина, другая — на живот, притягивая его, сплавляя вместе. Чу Ваньнин застыл, тяжело дыша: если Мо Жань хоть на миллиметр сдвинет руку, то почувствует ответное возбуждение, и Чу Ваньнин умрет со стыда. — Ну что, лаоши? Тебя когда-нибудь трахали таким хером? — Мо Жань! — возмущенный возглас превратился в задыхающийся стон, и Мо Жань зло и низко рассмеялся, посылая дрожь по всему телу. — Давай. Снизойди хоть раз до простых смертных. Если никто не узнает, то в чем проблема. Чу Ваньнин застонал уже в голос, когда Мо Жань и правда провел рукой вниз, накрывая стоящий член, вжимая в себя ещё плотнее. Чу Ваньнин сходил с ума от новых, неизведанных ранее ощущений, от того, что почти не мог двигаться, пойманный в ловушку рук и слов Мо Жаня. От того, что Мо Жань хотел его. Неважно, что скорее всего большую часть его возбуждения вызвало желание как-то отомстить. Чу Ваньнин тоже хотел. Давно и безнадежно, и если он мог хоть на немного узнать каково это… Он не был мучеником. Чу Ваньнин был эгоистичным человеком. Хороший человек на его месте остановился бы и остановил Мо Жаня. Чу Ваньнин не был хорошим или добрым. Он собирался использовать Мо Жаня, а Мо Жань собирался использовать его. Они были квиты. Чу Ваньнин вывернул голову как только мог, протянул руку, слепо нашарил и прижал к себе Мо Жаня. Поцелуй ощущался как печать на контракте, в котором Чу Ваньнин продавал свою душу. По мнению большинства его знакомых, души у него и так не было, так что какая разница?