замкнутая ломаная

впопыхах преломление света скачет белым по черным гробам, игра в крестики — без толку это, игра в нолики — сладкий дурман.

пик ломает руки и крутит на пальце волосы лишь для того, чтобы потом вырвать их с корнем. — я не злюсь. ему нравится чувствовать боль, потому что она на пару минут притупляет это мокрое одиночество, которое так настойчиво с ним заигрывает. — отвали, — пик хватается за голову, лёжа на кровати в тщетной попытке уснуть. сегодня как обычно не выйдет ни черта. он не может спать, он не может спать, он не может. спать. он мечется на кровати, словно ведьма на костре, избавление от агонии — всё, чего он желает. он готов на что угодно, лишь бы это хоть на минуту прекратилось. за эту минуту он будет жить куда больше, чем за всю жизнь. готов на всё? государство отдать кому угодно, сбагрить все деньги первому встречному, отрубить себе руку? конечно. принять существование всепрощающей хелен? пик завыл. за окном черной массой всколыхнулись вороны, оставляя клён в лёгкой тряске, больше они сюда не вернутся. слишком страшно. хелен не выходит из головы, пик хочет вытравить её, как крысу, но ни один яд её не берет. и потому пик льнет во сне к ее рукам, шепчет охрипшим голосом признания в собственной слабости и влажные мечты о ласке. он так хочет побыть ребёнком. он помнит руки хелен, блуждающие по его волосам еле осязаемо. так хочется сжать ее хрупкие запястья в своих грубых исцарапанных ладонях. моё. пик хочет осязать ее, ощутить каждую часть личности. чего ради? это всё глупости. он хочет почувствовать то, что обычно чувствуют те, кого любят безвозмездно, просто так, за то, что ты есть. никогда такого не было и вот опять. пик готов закончиться прямо сейчас. пожалуйста, вернись ко мне, стань моей снова, как в том сне, позволь тебя коснуться. можно мне? такому, как я? я могу тебя поранить, я себя не контролирую, слишком много силы в этих грубых руках. я этого не хочу, лучше совсем не буду тебя трогать, даже глазами. осквернить легко, а вот отмыться будет трудно, у всех организмов есть стремление к совершенству, которое достигается с помощью упражнений. хелен совершенство, но никаких упражнений она не делает. — пик, ты чего? — она трогает его за локоть. пик грозно оборачивается. — ничего. — почему ты злишься? — пик скалится, как зверь и наклоняется, чтобы посмотреть дурочке в глаза. но ей не страшно. она только поправляет волосы пика, убирая их за уши. пик рычит и поднимает ладонь, чтобы схватить, сжать, добраться до сути. хватает хелен за руки со всей силы. — ай! — у нее на глазах выступают слезки, она тянет руки на себя в попытке освободиться, — отпусти, мне же больно! они совсем одни на съезде правителей, остальные ещё не приехали, и если пик сейчас захочет свернуть хелен шею, ему никто не помешает. — пик, хватит… — она хнычет, слезы катятся по щекам, и ее маленькие ручки в руках пика смотрятся кусочками мела на черной земле, что-то лишнее и совсем не к месту. и пик отпускает. хелен отворачивается и трет запястья, разгоняя кровь. ты не умеешь любить, не умеешь почитать ближнего своего, потому что не почитаешь самого себя. — оставь в покое мою душу. я не хочу, чтобы меня любили. у пика глаза залиты янтарём. древним, с комариком внутри, комарик несёт страшный вирус, который выкосит всю империю. пик просыпается от очередного кошмара и сразу вспоминает, что жизнь, вот она, здесь, совсем близко, и сон ускользает. хелен приедет завтра утром, чтобы завезти семена тех редких фруктов. пик как обычно поцелует нежную руку своего ангела и мягко упрекнёт: — ты снова забыла пальто? сколько раз повторять, что у меня здесь холодно? хелен тепло улыбается, растапливая ледники пиковой империи: — прости, я такая рассеянная в последнее время, — пик вздыхает. — стража, пальто для госпожи хелен. когда пику подносят пальто, он берет его из рук слуги, не позволяя подходить ближе. берет сам и сам кладет его на плечи хелен, аккуратно выправляет волосы из воротника. — так-то лучше. хелен беззаботно льнет к его предплечью, хватается пальцами за плащ, и в её движениях нет никакого страха. она не боится пика. — ты сказал, что тебе сегодня приснился кошмар. о чём он был? — о твоей забывчивости, — она улыбнулась и глубже закуталась в пиковское пальто. может, она специально забывает своё дома?