За что мы сражаемся?

      Это был абсолютный хаос!       Заклинания взрывались по всему атриуму Министерства магии, отрывая гигантские куски плитки, штукатурки и камней от стен, разбивая стёкла, снося двери и создавая густое удушливое облако дыма.       Некогда прекрасная статуя с фонтаном, которая была центральной частью атриума, превратилась в обломки, размером с мяч для тенниса. Вода была разлита на полу и смешалась с пылью и камнями, образовав густую сероватую жижу. Столы и стулья из кафе были разбросаны повсюду, а от газетного киоска остались лишь щепки.       Двенадцать Пожирателей Смерти боролись за то, чтобы сбежать, но их враги отрезали им путь к каминам и ,соответственно, к их свободе. Даже их лидер, один из самых могущественных тёмных волшебников в истории, был явно не в состоянии покончить со всеми врагами разом.       Внезапно в каминах начало вспыхивать пламя и в Атриум вошли несколько влиятельных членов Министерства, а также сотрудники Департамента Магического правопорядка. Даже сам министр магии вышел из одного из каминов, выглядя мягко говоря недовольным, из-за того, что его вызвали в Министерство в столь поздний час.       Корнелиус Фадж нахмурился и приготовился закричать на того, кто послал за ним. Так было до тех пор, пока огненно-фиолетовое заклинание чуть не снесло ему голову, пробив в стене чуть выше него дыру размером с футбольный мяч. Страх пересилил гнев, когда он с остальными прибывшими в ошеломлённом молчании и благоговении наблюдали за грандиозной битвой, разыгравшейся в Министерстве магии.       Лорд Волан-де-Морт, самый злой и страшный волшебник за последние годы, сражался с Альбусом Дамблдором, бывшим директором школы чародейства и волшебства Хогвартс. Волан-де-Морта считали мёртвым больше четырнадцати лет, и всё же он был здесь, прямо перед министром, который до сих пор не мог осознать кто перед ним.       Фадж провёл большую часть года, пытаясь дискредитировать Альбуса Дамблдора, который отчаянно пытался предупредить магический народ Британии о том, что Тёмный Лорд каким-то образом воскрес из мёртвых. Теперь Фаджу никак не удасться скрыть это. Такая новость всплывёт быстрее, прежде чем он успеет что-то предпринять, а волшебный мир поймёт, что Альбус Дамблдор всё-таки не был сумасшедшим.       Когда Фадж присоединился к битве, он увидел ещё нескольких знакомых людей. Первой была Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка. Она сражалась с Беллатрисой Лестрейндж, чрезвычайно опасной и невменяемой заключённой, которая совсем недавно сбежала из Азкабана. Беллатриса сражаясь, так же успевала насмехаться и дразнить свою противницу, но Амелия проигнорировала словесную атаку безумицы и сосредоточилась на собственной атаке. Наблюдая за Амелией, Фадж понял, как она пробивалась вверх по карьерной лестнице, чтобы стать главой департамента. За годы, проведённые за письменным столом, она нисколько не утратила своих навыков.       Аластор Грюм тоже был здесь. Возможно, один из самых известных и уважаемых авроров, которые когда-либо были в Министерстве, правда давно уже в отставке, но это не мешало ему легко сражаться не с одним, а сразу с двумя Пожирателями Смерти, которые, кажется, изо всех сил сдерживали натиск седовласого аврора.       Фадж в очередной раз за сегодня испытал серьёзный шок, когда узнал Сириуса Блэка. Блэка не видели более четырнадцати лет, и считалось, что он предал Поттеров, последних людей, убитых лордом Волан-де-Мортом перед его исчезновением. И всё же он был здесь и сражался с Пожирателями Смерти вместе с Амелией Боунс и Альбусом Дамблдором. Мужчина даже улыбался, сражаясь так, как будто битва была не более чем игрой.       А затем Фадж испытал наверное сильнейшее потрясение за всю свою жизнь, когда увидел своего очень хорошего друга и самого сильного сторонника, Люциуса Малфоя. Но сражался он не против Пожирателей Смерти. Он был одет в чёрную мантию последователей лорда Волан-де-Морта и сражался против молодого человека, одетого как какой-то секретный агент.       Довольно худощавый на вид воин был одет во все чёрное. Ботинки, брюки, рубашка с длинными рукавами, на голове чёрный капюшон. Как только Фадж понял, что то, что он увидел, не было ни сном, ни галлюцинацией, борьба между двумя противниками закончилась, когда Люциус потерял руку с палочкой. Не только палочку, а всю свою руку. Из места, где теперь заканчивалась рука фонтаном брызнула кровь и стала видна кость. Люциус вскрикнул, точно девочка, и упал на колени, баюкая то, что осталось от его руки. Его противник подскочил и ударил Люциуса коленом в подбородок, вырубив его, затем повернулся, чтобы найти себе следующего противника.       Крик боли Малфоя-старшего возвестил об окончании битвы. Лорд Волан-де-Морт услыхав крик своего соратника и, обернувшись, увидел, что человек в чёрном смотрит прямо на него. Тёмный Лорд закричал и послал в его сторону Аваду. Человек в чёрном легко увернулся от неё. Едва Волан-де-Морт отвлёкся Дамблдор послал в него серию заклинаний, которые Тёмный Лорд раздражённо отбил, прежде чем осознал, что теперь его окружают люди из Министерства и авроры. Он приказал своим последователям уходить и вцепившись в руку Беллатрисы Лестрейндж, с громовым треском исчез.       Последовало долгое ошеломлённое молчание, пока директор Дамблдор не начал давать указания своим союзникам связывать всех Пожирателей Смерти, которые были оглушены или по каким-то иным причинам не могли покинуть министерство. Журналисты, прибывшие вместе с Фаджем начали фотографировать так быстро, как только возможно. Авроры бросились вперёд, чтобы помочь, а Фадж поспешил вперёд, чтобы поговорить с Дамблдором.       Прежде чем Фадж успел произнести хоть одно слово, репортёры прервали его, требуя ответов на свои вопросы. Дамблдор поднял руки, пытаясь утихомирить встревоженных репортёров, когда Сириус Блэк подошёл к бывшему директору, чтобы дать ему краткий отчёт. Дамблдору пришлось напрячь слух, чтобы расслышать Блэка сквозь гул репортёров, которые теперь допрашивали Фаджа.       – Министр, каково это - весь год доказывать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть мёртв и затем осознать, что ошибались?       – Будет ли Альбус Дамблдор восстановлен в должности директора Хогвартса?       – Это был заговор, чтобы выманить Того-Кого-Нельзя-Называть из укрытия?       Но затем вопросы внезапно прекратились, когда авроры подвели бледного и истекающего кровью Люциуса Малфоя к министру. Фадж подумал про себя, не сделали ли они это специально. Снова посыпались вопросы. На этот раз их очень интересовало, какое влияние Малфой имел в Министерстве и знал ли Фадж об истинной натуре Малфоя.       Дамблдор всё ещё разговаривал с Блэком, когда молодой человек, ответственный за лишение Малфоя его руки, снял капюшон. Фадж разинул рот, впервые хорошенько разглядев поразительно молодого человека, который вряд ли выглядел достаточно взрослым, чтобы бриться, не говоря уже о том, чтобы драться так, как он это делал сегодня.       – Дамблдор? Дамблдор неужели это...это... - Фадж от удивления несколько секунд стоял с открытым ртом.       – Корнелиус, я тебе сейчас всё объясню, - непринуждённо сказал директор, прежде чем повернуться к молодому человеку и Сириусу Блэку. Они немного поговорили вполголоса, причём Дамблдор специально встал так, чтобы пресса смогла получить несколько фотографий, которые приведут к огромному количеству различных спекуляций. Всё это было частью большого плана, который, как был уверен директор, поможет закончить эту войну до того, как погибнет слишком много людей. Он, гордо улыбаясь похлопал молодого человека по плечу, затем начал давать какие-то указания Сириусу, который впрочем тоже выглядел довольным.       Мгновение спустя Блэк повёл молодого человека и ещё нескольких людей к камину. Амелия Боунс позаботилась о том, чтобы никто из её авроров не остановил их. Фадж хотел было потребовать, чтобы бойцы остались, пока он не сможет их допросить, но Дамблдор пообещал, что всё объяснит.       Пресса продолжала требовать ответов, и Фадж знал, что у него нет выхода. Ему и Альбусу Дамблдору придется объясниться с репортёрами, иначе они напишут такие слухи, которые трудно будет исправить. Особенно учитывая, что здесь была Рита Скитер, безусловно, самая шумная и скандальная среди всех репортёров.       Когда Дамблдор обратился к прессе, Фадж понял, что он проиграл. Его политическую карьеру ничего не спасёт. Честно говоря всё кончилось в тот момент, когда Фадж увидел лицо своего главного финансового спонсора, он понял, что его карьера окончена. Ему никак не удасться объяснить, почему он принимал пожертвования от Пожирателя Смерти, не говоря уже о том, что он пресекал все слухи о возрождении лорда Волан-де-Морта.       Фадж тупо стоял рядом с директором, пока Дамблдор отвечал на каждый вопрос, на некоторые из них были даны точные ответы, другие же были немного более расплывчатыми. Фадж купался в собственных страданиях, глядя на весь мир так, словно кто-то только что убил его собаку. Однако он оживился, когда кто-то спросил Альбуса о неизвестном человеке, которого увёл Сириус Блэк и который так легко снёс руку Люциуса Малфоя. Фадж повернулся и уставился на Дамблдора, который гордо улыбнулся.       – Этот молодой человек - совершенно особенный, и до этих самых пор мы прятали его для его же собственной защиты. Я бы попросил вас уважать его личную жизнь, - заявил Дамблдор.       – Шрам на его лбу...Это был Гарри Поттер? - спросила Рита Скитер.       – Гарри Поттер мёртв - крикнул кто-то позади неё.       – Ребенок был похоронен вместе со своей матерью - добавил кто-то ещё.       – Я погляжу вы тут все так уверены в этом - проговорила Рита, - а кто-нибудь из вас вообще видел, как хоронили ребёнка и мать?       Дамблдор не стал отвечать на два последних вопроса, но сказал, что ему с министром надо поговорить наедине, и пошёл к кабинету министра. Пресса попыталась было последовать за ними, но по приказу мадам Боунс авроры, которые не были заняты взятием павших Пожирателей под стражу, остановили прессу, чтобы они не последовали за ними.       Пока они шли к кабинету министра, Дамблдор начал предъявлять Фаджу требования, на которые министр был вынужден соглашаться грустно кивая головой. Фадж знал, что у него нет выбора. Всё, над чем он работал, рухнуло за один лишь вечер. Фадж даже задал себе вопрос, сколько времени хватит Визенгамоту потребовать его отставки.       Дамблдор напомнил Фаджу, что он неоднократно предупреждал министра с момента окончания турнира Трёх волшебников о том, что лорд Волан-де-Морт вернулся. Хуже всего было то, что Дамблдор ни разу не сказал: «Я же тебе говорил». Он просто указал, что всех этих событий за последний год можно было бы избежать, если бы только Фадж отбросил свою гордыню и просто прислушался бы к правде.       Фадж ничего не смог сказать в своё оправдание. Маловероятно, что он останется министром даже до конца этой недели. Где-то там у репортёров были фотографии того самого волшебника, о котором Фадж весь год говорил народу, что он мёртв. Но сегодня он своими глазами увидел, что Тёмный Лорд жив и здоров.       – Дамблдор, я должен знать, - Фадж схватил старика за запястье. – Молодой человек, который в чёрном. Кто это был? Он сражался, так… будто бы в него вселился сам дьявол.       Дамблдор улыбнулся, когда Фадж открыл дверь в свой кабинет.       – Этот молодой человек - не кто иной, как ребенок, который уже побеждал Волан-де-Морта четырнадцать лет назад. Мы с его крёстным отцом решили, что мальчика лучше спрятать от посторонних глаз и ушей. Когда я понял, что Тёмный Лорд вернётся, мы решили, что будет лучше обучить его различной боевой магии.       – Ты же это несерьёзно, - Фадж ахнул. – Это... это действительно был Гарри Поттер? Но мы же все считали его мертвым!       – Это был единственный способ, который гарантировал бы нам его безопасность, - вздохнув, Дамблдор сел в кресло. – Итак, нам ещё многое нужно обсудить, а у меня мало времени. Тёмный Лорд не будет долго отдыхать, скоро, очень скоро он нанесёт ответный удар...

***

      Гермиона Грейнджер прошла через проход, который вывел её на платформу девять и три четверти. Сегодня ей предстояла дорога из Лондона на север в школу чародейства и волшебства Хогвартс, где должен был начаться её шестой год обучения. Однако, в отличие от многих своих сверстников, она не ждала этого с нетерпением. На самом деле, она даже боялась этого.       Гермиона долго раздумывала, стоит ли ей возвращаться в Хогвартс. Ей очень нравилось учиться. Она проводила много времени, читая книги по истории и заклинаниям, пытаясь освоить каждое новое заклинание, с которым сталкивалась. Это была её глубоко укоренившаяся страсть, которую она ощущала сколько себя помнила. Когда ей было шесть лет, её протестировали и определили как вундеркинда, обладающего навыками рассуждения выше среднего, а также отличными навыками чтения и математики. Её родители, которые были дантистами, очень гордились своей дочерью, и Гермиона старалась, чтобы они гордились ею ещё больше.       Когда она узнала, что она волшебница, это перевернуло весь её мир с ног на голову. Это объясняло множество довольно странных происшествий, но вся её жизнь всё равно круто переменилась. И всё же было очень волнующе обнаружить, что она действительно особенная, а после её первого визита в Косой переулок у Гермионы появилась целая библиотека книг, которые в конечном итоге дадут ей понять, насколько она особенная.       А потом она отправилась в Хогвартс, и в течение месяца всё её волнение и радость улетучились, благодаря нескольким людям.       Гермионе всегда было трудно вписаться в незнакомый коллектив, но во время учёбы в начальной школе ей всё же удалось завести несколько друзей. Но к ней всегда придирались, во многом из-за её любви к книгам и учёбе. И всё же она всё ещё жаждала человеческого общения и действительно хотела иметь друзей. В этом плане она всегда завидовала своим сверстникам. К несчастью для неё, люди находили её довольно раздражающей, упрямой и даже властной.       Гермиона понятия не имела, когда она стала такой занудой, но да, она всегда была немного... тверда с людьми в том, что касается того, чтобы заставить их не нарушать правила и прилежно учиться. Она просто всегда чувствовала, что всё справедливо для всех, особенно когда соблюдаются правила.       Ей также не помогало то, что её любовь к учёбе привела к тому, что она знала все ответы на каждом уроке. Возможно, она чувствовала потребность выделиться, или просто хотела, чтобы люди знали, что она легко понимает тот или иной предмет. Достаточно было тех или иных причин по которым люди в Хогвартсе недолюбливали её.       И с каждым годом становилось всё хуже. Она подверглась остракизму даже со стороны факультета умников, которые, как она думала были любителями знаний. Возможно, если бы её распределили в Когтевран, всё могло бы быть немного по-другому. Однако Распределяющая шляпа что-то увидела в ней. Что-то сильное и могущественное, и это привело её в Гриффиндор.       Она пыталась завести друзей. Правда, пыталась. По крайней мере, до четвертого курса, потом она просто решила сдаться. Она поняла, что, когда закончит обучение, она, скорее всего, никогда больше не увидит никого из этих людей, которые сделали её жизнь такой несчастной.       Но в тот год также было время, когда поддразнивания и издевательства стали ещё хуже. И всё это во многом благодаря Виктору Краму и Святочному балу. Она посчитала, что вот он - поворотный момент. Если всемирно известная звезда квиддича захотел пригласить её на очень изысканный бал, то, возможно, другие парни увидели бы её в романтическом свете, и, возможно, все эти издёвки бы прекратились.       Почему всё не может быть так, как в прочитанных ею любовных романах? - она часто задавала себе этот вопрос.       Остаток четвертого курса её мучили оскорбления и двусмысленные намёки. А потом Виктор порвал с ней, заявив, что отношения на расстоянии не пойдут ему на пользу. Когда это произошло, всё, что Гермионе Грейнджер пришлось выносить до этого момента, было не более чем нелепыми обзывательствами маленьких детишек на игровой площадке. Её пятый год был наиболее худшим из всех до него и она знала, что это из-за её неудачных отношений с Виктором. Она осознала, что была всего лишь подростком, и она хотела влюбиться. Именно хотела. Она пыталась подавить эти чувства и побуждения, но её сознание продолжало бросать это ей в лицо, и она страдала от различных фантазий, некоторые из них происходили даже во время уроков.       Гермиона пробралась сквозь толпу прощающихся семей и села в поезд. У её родителей была назначена ранняя встреча, и они высадили её, заверив, что она справится сама. Она хотела сесть поближе к машинисту, но первый вагон уже был полностью забит. Гермиона отчаянно хотела найти купе, в котором она могла бы доехать одна. Последние два года ей удавалось сделать это, но в этом году, похоже этого не произойдет. В этот год кажется едет намного больше первокурсников.       Гермиона продолжала идти всё дальше и дальше по проходу, волоча за собой тяжёлый чемодан, заглядывая в каждое купе в поисках места, где можно было бы присесть. Она содрогнулась при мысли о том, что будет сидеть с людьми, которые, скорее всего, будут пялиться на неё, или шептаться о ней, думая что она ничего не видит и не слышит, или, что ещё хуже... проведут всю поездку, пытаясь довести её, чтобы посмотреть, как она убежит в слезах. Она не хотела сидеть даже с первокурсниками, так как они, скорее всего, просто задавали бы ей вопрос за вопросом, а она просто не могла справиться с этим сегодня. Не было настроения.       Когда дело уже казалось безнадёжным, и Гермиона подумала, что ей придется найти несколько первокурсников, которые будут более сносными, по сравнению с остальными их будущими товарищами, она нашла купе в самом конце поезда с единственным пассажиром, который, казалось, спал, хотя так ли это она не могла сказать.       Кто бы это ни был, он полу-сидел спиной к стене, обе его ноги были закинуты на скамейку, а сам он похоже действительно спал. Он был одет во всё чёрное, куртку он использовал, как одеяло, а на голову был надет чёрный капюшон.       Гермиона легонько постучала, но человек не пошевелился. Она тихо открыла дверь и просунула голову внутрь, сказав довольно мягким голосом:       –Простите?       Человек по-прежнему не двигался и не издавал ни звука.       Гермиона втащила свой чемодан внутрь и так тихо, как только могла, подняла невероятно тяжёлый чемодан на полку над сиденьями. Она вздрагивала при каждом издаваемом ею шуме, не желая навлечь на себя гнев спящего спутника. Наконец ей удалось пристроить свой чемодан и сесть напротив спящего человека. Уже одетая в школьную мантию, Гермиона приготовилась к поездке. Сев, она скрестила свои длинные тонкие ноги и накинула на них мантию, чтобы согреться. День был довольно прохладный, и даже в колготках ей всё ещё было немного холодно. Затем она достала очки для чтения и взяла свой очередной вульгарный любовный роман. Убрала с лица несколько выбившихся прядей каштановых волос, выбившихся из косы. Гермиона надеялась, что её спутник проспит всю поездку и что сегодня её никто не побеспокоит или, по крайней мере, подождёт пока они не приедут в школу.       Гермиона продолжала читать, когда услышала, как люди садятся прямо напротив её купе. Она увидела, как Лаванда Браун, её однокурсница, а так же соседка по комнате, вошла в поезд, выглядя, если это вообще было возможно, ещё более сногсшибательно, чем в прошлом году. Лаванда была очень пышногрудой блондинкой, о которой мечтал наверное каждый парень в Хогвартсе. У неё были длинные, вьющиеся светлые волосы, потрясающие голубые глаза и бёдра, которые притягивали взгляд любого мужчины. По сравнению с ней Гермиона была высокой, худой, с гривой каштановых волос, а уж говорить о её бёдрах и вовсе не стоило. С грудью ей повезло больше, но всё равно она была ничто по сравнению с пышной грудью Лаванды. У Гермионы никогда не было претензий к своей фигуре, но она не была Лавандой. Гермиона подумала, что была бы рада, если бы её сравнили хотя бы с кем-то вроде Джинни Уизли, спортивной девушкой, которая была довольно популярна среди мальчиков, несмотря на практически отсутствие груди и довольно плоские ягодицы.       Гермиона выбросила всё это из головы и снова попыталась сосредоточиться на своей книге.       Ровно в одиннадцать часов прозвучал свисток, и алый паровоз с грохотом ожил. Гермиона взглянула на своего попутчика и была потрясена, обнаружив, что он даже не шелохнулся. Гермиона подумала, не наложил ли он заглушающие чары вокруг себя или, по крайней мере, на свою одежду. Она не могла понять, как кто-то может спать под грохот, которые издавал поезд, набирая скорость.       Прошёл час пути, прежде чем Гермиона снова посмотрела на своего спутника. Когда она поняла, что тележка с едой, скорее всего, направляется к ним, она начала задаваться вопросом, стоит ли ей попытаться разбудить этого человека, чтобы он мог что-нибудь поесть. Именно тогда она по-настоящему начала разглядывать своего спутника. Она чувствовала, что это был парень, хотя и не могла сказать, почему она так чувствовала. Возможно, потому что на нём были надеты ботинки в стиле милитари или чёрные брюки-карго.       Она не могла увидеть ни частицы кожи этого человека, так как руки были спрятаны под импровизированным одеялом. Гермиона начала размышлять о том, кто бы это мог быть. Она знала почти всех, начиная с пятого и заканчивая седьмым курсом. Но, поскольку она не могла видеть лица этого человека, она понятия не имела, кто бы это мог быть.       Наконец появилась старушка с тележкой, и Гермиона почувствовала, как у неё слегка заурчало в животе. Она знала, что пройдёт ещё несколько часов, прежде чем она сможет нормально поесть на пиру в честь начала нового учебного года, и к тому же она почти ничего не ела за завтраком. Дама тепло улыбнулась, встречая девушку и Гермиона выбрала несколько разных сладостей, а также две бутылки горной воды, так как чувствовала довольно сильную жажду.       Оглянувшись через плечо на своего спутника, Гермиона сама себе удивилась, когда взяла ещё одну воду и пару тыквенных пирожков для своего спутника, на случай, если он проснётся голодным до того, как придет в школу.       Вернувшись на своё место, Гермиона отложила перекус для своего спутника в сторону и открыла первую бутылку воды, сделав глоток и наслаждаясь слегка фруктовым вкусом. Затем она открыла кекс и начала жевать, продолжая читать. Но она никак не могла сосредоточиться на этой истории, так как спящий человек напротив неё захватил её воображение. Кем он был? Почему он был здесь, а не со своими друзьями где-нибудь в другом купе? Почему никто не пришёл его искать? У неё не было ответов, которые имели бы хоть какой-то смысл, за исключением одного - кто бы этот парень ни был, он мог быть новым студентом. Она за всё время учёбы никогда не видела, чтобы кого-то переводили в Хогвартс из других магических школ. Не сказать, что раньше этого никогда не было, но такая практика очевидно была редкостью.       Пытаясь не обращать внимания на незнакомца, Гермиона снова попыталась читать. Она наконец начала вникать в суть книги, когда Ричард потерял голову от вида Эбигейл. В своём воображении Гермиона рисовала высокого красавца, который говорил ей те же самые вещи, которые Ричард говорил Эбигейл. Неудивительно, что Гермиона предпочитала книги реальным людям. Фантазия порой была намного предпочтительнее реальности.       Но фантазия разрушилась буквально сразу же, когда дверь купе открылась и Гермиона увидела одного из последних людей на всей Земле, которых она хотела видеть. Чёрт, она ещё даже не доехала до школы, а год уже начался ужасно, когда этот "принц Слизерина" Драко Малфой посмотрел на неё сверху вниз.       Драко Малфой был высоким, красивым парнем с гладкими светлыми волосами и холодными стальными серыми глазами, с постоянной усмешкой на заострённом лице. А ещё он был величайшим кретином в мире. Также он задался целью сделать так, чтобы каждый день Гермионы в школе был хуже другого. Он гордился тем, что мог заставить её плакать всего из-за нескольких слов, хоть и любил растягивать «удовольствие». Ему нравилось издеваться над ней как можно дольше, пока она наконец не начинала рыдать, прямо у него на глазах. Он точно знал на какое больное место ему надавить, чтобы сделать её несчастной.       Гермиона несколько раз пыталась сразиться с ним на словесной дуэли тщетно надеясь, что он оставит её в покое, но ему всегда удавалось одержать верх, обычно потому, что он никогда не был один, а ей никто никогда не приходил на помощь. Даже её однокурсники.       – Я же говорил тебе, что найду, что это так отвратительно пахнет, - ухмыльнулся Драко, оглядываясь через плечо, – оказывается это всего лишь грязнокровка.       Крэбб и Гойл, двое тупоголовых, неуклюжих гориллообразных увальня, которые всегда стояли по бокам от Малфоя, глупо усмехнулись. Ни Винсент Крэбб, ни Грегори Гойл были не такими уж умными, поэтому они были идеальными приспешниками или телохранителями для самых богатых чистокровных в Хогвартсе, о чём Малфой постоянно любил напоминать.       – Я должен знать, Грейнджер, почему ты продолжаешь возвращаться? - Драко ухмыльнулся, когда его глаза остановились на Гермионе, заставив ее неловко поёжиться. Несмотря на его очевидное отвращение к ней, Гермиона задавалась вопросом, не испытывает ли к ней Малфой тайную страсть. Иногда она задавалась вопросом, не попытается ли он однажды превратить своё психологическое насилие над ней во что-то физическое. Гермиона вздрогнула, представив, как отвратительные руки Драко Малфоя прикасаются к ней.       – Я думаю, что знаю почему. Видишь ли, у меня есть эта теория, Грейнджер, - в очередной раз ухмыльнулся Малфой. Гермиона не отрывала глаз от книги, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что говорит Драко.       – Я думаю, тебе просто нравится, когда над тобой издеваются. Я думаю, тебе нравится, когда мы обзываем тебя и обращаемся с тобой как с грязью. Я думаю, это заводит тебя. Я думаю, что ты мазохистка. Всё это возбуждает тебя. От этого у тебя все трусики мокрые, не так ли? Мы на Слизерине даже пари заключили. Видишь ли, мы думаем, что тебе становится так жарко после того, как мы тебя унижаем, что ты бежишь в ванную и плачешь ты, потому что возбуждена настолько, что просто не можешь дождаться, когда опустишь руки в трусы.       Двое бритых громил, стоящие позади Драко снова глупо хихикнули, и Гермиона почувствовала, что её лицо горит. Ее руки начали дрожать, из-за чего ей было становилось всё сложнее сосредоточиться на книге и не обращать внимания на слова Малфоя.       – Ну что ж, похоже, я был прав, - Драко рассмеялся, когда лицо Гермионы стало красным. – Так что же тебя заводит больше всего?       – Заткнись, Малфой, - тихо огрызнулась Гермиона, но слишком тихо, чтобы кто-нибудь мог услышать.       – Когда мы называем тебя грязнокровкой? - засмеялся Драко, - или когда говорим, что ты выглядишь как разбухший лукотрус? Нет, серьезно, ты можешь рассказать нам. Если бы мы знали, что тебя заводит больше всего, мы могли бы помочь тебе кончить. Мы все знаем, что ты должна сделать это сама, так как ни один уважающий себя волшебник никогда не приблизится к тебе. Я не думаю, что ты сможешь заинтересовать даже такую уродливую ведьму, как Элоиза Миджен.       Услыхав это, Крэбб и Гойл захохотали в голос, и Гермиона напряглась, пытаясь подавить ярость. Она изо всех сил старалась не заплакать. Она просто не хотела давать ему такого удовольствия в начале года.       «Ты сильнее этого, - повторяла про себя снова и снова Гермиона, - он в очередной раз пытается сломать тебя. Не смей поддаваться ему.»       – Я полагаю всем нужна разрядка, даже такому отвратительному куску слизи, как ты, - Драко продолжал издеваться, а двое его друзей смеялись, как гиены.       – Заткнись, Малфой, - сказала Гермиона громче, её глаза всё ещё были прикованы к книге. Слезы начали щипать её глаза, несмотря на её борьбу с ними, всё её тело трясло от ярости. Она даже подумывала о том, чтобы потянуться за своей палочкой, но она знала, что Малфой быстрее вытащит свою, и он, вероятно, знал много очень болезненных и унизительных проклятий.       – Серьезно, Грейнджер, я просто хочу помочь тебе, - рассмеялся Драко.       – Как же ты меня достал.       Гермиона оторвала взгляд от книги, когда Драко и двое его друзей посмотрели на человека в черном, который все ещё был прикрыт одеждой. Голос был грубым и немного хриплым, но удивительно приятным для ушей Гермионы.       – Кто ты, чёрт возьми, такой? - спросил Драко, выглядя слегка встревоженным.       – Тот, кто будет очень признателен, если вы трое умотаете отсюда, - ответил голос. Человек потянулся устраиваясь поудобнее, и немного затянул куртку вокруг себя. Гермиона всё ещё не могла разглядеть лица, и теперь ей стало ещё любопытнее. Она перевела взгляд на Малфоя, который грозно пялился на кучу черной одежды.       – Я кажется задал тебе вопрос, - сказал Драко, стараясь, чтобы его голос звучал угрожающе.       – А я кажется тебе уже ответил, - раздражённо ответил парень. – А теперь, пожалуйста, убирайся отсюда, или мне придётся выкинуть тебя отсюда самому.       – Ты хоть представляешь, с кем разговариваешь? - обиженно спросил Драко. – Никто так со мной не разговаривает, я буду...       – Хныкать, как капризная маленькая девочка? - насмешливо уточнил голос. Гермиона видела, как опустился верх мантии, но она мало что могла разглядеть, кроме полоски бледной кожи.       – Мне не нравится, когда меня будят, к тому же я не очень то приятный человек. Так что сделай нам обоим одолжение и убирайся к чёртовой матери, пока я не разозлился по-настоящему и не сделал что-нибудь непоправимое, - сердито сказал человек в чёрном.       – А я думаю, пришло время тебе научиться уважать тех, кто во всех смыслах выше тебя, - зарычал Драко. Он достал палочку, но прежде чем он успел произнести хоть слово, он отлетел в двух своих друзей, и дверь захлопнулась. Драко вскочил и попытался распахнуть дверь, но она была наглухо заперта. Он даже выпустил в неё несколько заклинаний, но ничего не помогло. Парень напротив Гермионы снова откинулся на спинку, накрылся курткой, и она услышала, как он зевнул.       – С-спасибо, - прошептала Гермиона. Но её сосед ничего не ответил, опять становясь совершенно неподвижным. Гермиона повернулась и посмотрела, как Малфой колотит в дверь, удивлённая тем, что не было слышно ни звука. Через несколько минут Драко и две его верные гориллы ушли с самым грозным видом, хотя Гермиона была уверена, что они ещё вернутся.       Она несколько мгновений наблюдала за своим спасителем, прежде чем снова попыталась вернуться к своей книге. Она продолжала прокручивать в голове то, что только что произошло. Было совершенно ясно, что её сосед выкинул блондина из купе, сделав это молча. Но как он это сделал? Она не могла вспомнить ни одного заклинания, которое закрывало бы дверь и в то же время накладывало чары тишины. К тому же, не издавая при этом ни единого звука.       Гермионе стало интересно, мог ли он быть студентом седьмого курса. Ей захотелось увидеть его лицо. А ещё она обнаружила, что ей нестерпимо хочется узнать имя её таинственного спасителя. К счастью, её хорошие манеры и желание, чтобы её оставили в покое победили и она позволила ему спать дальше.       Час спустя ей захотелось в туалет, и Гермиона со вздохом встала, чтобы направиться в дамскую комнату. Подходя к двери, она забеспокоилась, что какое бы заклинание ни использовал её спящий сосед, его будет трудно отменить, но в тот момент, когда она коснулась дверной ручки, та легко открылась. Что бы он ни использовал, очевидно, оно не позволяло открыть дверь снаружи. Она подумала, не следует ли ей приоткрыть дверь, чтобы она могла вернуться, но почему-то чувствовала, что всё будет в порядке, хотя откуда она это знала, она не могла бы сказать.       Через несколько мгновений она вернулась и смогла без проблем открыть дверь. Она была поражена магической силой своего попутчика. Никогда ещё Гермиона не жаждала узнать что-либо так сильно. Ей срочно нужны были ответы, но она не хотела беспокоить этого человека, тем более что он защитил её, даже если это был всего лишь Малфой мешающий ему спать.       – Грейнджер!       Гермиона повернулась и мысленно вздохнула, когда подошёл ещё один человек, который доставал её последние пять лет. Рон Уизли был просто придурком. Он был высокомерен, он был ленив и вообще был просто хамом. Но тем не менее он был достаточно популярен. По правде говоря, Рон был довольно забавным, по крайней мере, до тех моментов, когда не обращал на неё внимания. Уизли был главной причиной того, что у неё не было друзей. И всё потому, что она выставила его немножечко глуповатым в их первый учебный год. Она пыталась помочь ему, но он просто возненавидел её за то, что она подняла перо в воздух с первой попытки.       Рон был не один. Он держался за руки со своей девушкой, Лавандой Браун, которая ярко улыбалась, и заставляла Гермиону чувствовать себя неловко, когда та просто оценивающе рассматривала её.       Лаванда и Рон начали встречаться в прошлом году и быстро стали звёздной парой в Хогвартсе. Они действительно хорошо смотрелись вместе, и Гермиона знала, что Рон очень трепетно к ней относится, потому что Лаванда всегда говорила о нём в их комнате. Иногда Гермиона даже немного завидовала ей, но потом вспоминала, какой же задницей на самом деле был Рон.       – Это правда? - улыбнулся Рон, - ты действительно выбила дерьмо из Малфоя? Он на весь поезд кричит о том, что жаждет поквитаться с тобой.       – Ты же знаешь, Рон, я бы ему ничего не сделала - ответила Гермиона, – но он действительно наконец получил то, что заслужил. А теперь, пожалуйста, оставьте меня в покое.       Она открыла дверь в свою каюту и вошла внутрь, но когда она закрывала дверь, Рон схватил её и с силой распахнул, громко хлопнув. Гермиона тут же нервно повернулась к спящему незнакомцу.       – Что случилось потом? - громко спросил Рон, не замечая соседа Гермионы по купе.       – Это не важно - прошептала Гермиона, отчаянно пытаясь показать Рону, что она едет не одна.       – Ну же, Грейнджер, ты можешь рассказать нам, что ты с ним сделала, - канючила Лаванда. Она ненавидела что-то не знать, особенно в том, что касалось сплетен. В конце концов, она была главным винтиком в мельнице слухов Хогвартса. Гермиона нервно переводила взгляд с них на человека в купе.       – Слушайте, он вечно раздувает из мухи слона, вам ли не знать. Так что, пожалуйста, уходите, - сердито прошипела Гермиона.       – Ой, да ладно тебе! - взревел Рон. – Кто-то набросился на Малфоя и выставил его полным идиотом, и мы узнаём, что из всех людей в Хогвартсе это была ты? Это всё равно, что Лоннботтом победил бы Снейпа на дуэли.       – Я этого не делала! - довольно громко сказала Гермиона. Её рука взлетели ко рту, глаза выпучились. Она повернулась, чтобы посмотреть на комок чёрного, который оказывается снова сидел, стягивая с себя своё импровизированное одеяло и сняв капюшон, запустил руку в свои короткие, очень взъерошенные чёрные волосы.       – Кто ты такой? - спросила Лаванда, уставившись на незнакомца.       – Тот, кто невероятно близок к тому, чтобы просто проклясть вас всех. Неужели я действительно прошу слишком многого, чтобы вы все заткнулись к чёртовой матери? - ответил он, наклонив голову, чтобы они не могли видеть его лица. Его голос всё ещё звучал хрипло, и прокашлявшись, он протёр глаза.       – Знаешь, до сего момента ты была самым приятным соседом по купе, - сказал парень. Гермиона знала, что замечание было адресовано ей, и ее лицо снова вспыхнуло.       – Мне правда жаль, - сказала она, виновато взглянув на него и села на своё место. – Они преследовали меня и никак не могли оставить меня в покое.       Парень медленно повернулся и уставился на Рона с Лавандой. Рон внезапно ахнул, когда хорошенько рассмотрел соседа Гермионы.       – Она кажется дважды попросила вас оставить её в покое, - немного грозно сказал её спаситель. Гермиона увидела, как Рон действительно отступил назад, выглядя почти испуганным. Лаванда схватила его за руку, а её глаза выпучились так, как Гермиона никогда не видела.       – Так что теперь я хочу попросить вас свалить отсюда, - сказал её сосед. Рон на мгновение уставился на него, прежде чем кивнул, ухватив Лаванду за руку и что-то отчаянно ей шепча чуть ли не выбежал из купе.       Парень откинулся на спинку сиденья, и Гермиона впервые хорошо рассмотрела своего соседа по каюте. По большей части он выглядел довольно заурядно, со светлой кожей и точёным лицом. Гермиона подумала, что он очень даже хорош собой. Она сразу же очаровалась его ярко-зелёными глазами. Другой его отличительной чертой был воспалённый красный шрам в виде молнии на его лбу, прямо над правым глазом.       В конце концов он ещё раз зевнул и снова потёр глаза, прежде чем снова наклонился вперёд.       – Долго нам ещё ехать до школы? - спросил он. Потребовалось пара мгновений, прежде чем мозг Гермионы начал функционировать, так как она обнаружила, что её очень влечет к нему. Она взглянула на часы и быстро подсчитала в уме.       – Думаю, что-то около трёх часов.       – Получается, я уже пропустил тележку с едой, - довольно удручённо вздохнул её попутчик.       – На самом деле, я эм…подумала, что ты можешь быть голодным, когда проснёшься, так что... - Гермиона протянула воду и тыквенные пирожки, которые она купила для него. Парень принял их с очень даже приятной улыбкой.       – Это было очень мило с твоей стороны, спасибо, - спокойно сказал он, открывая бутылку и выпивая сразу половину.       – Не хочу показаться грубой... - сказала Гермиона.       – И всё же никто не застрахован от случайной грубости, - перебил он её, вытирая рот.       – Тоже верно, - ответила Гермиона, раздражённо нахмурив брови. – Так кто ты такой?       – Ну что ж, думаю всё равно скоро все узнают... Я Гарри Поттер. А ты...? - спросил парень, разглядывая свою соседку.       – Э-э, Гермиона.       – Прозвучало как-то не слишком уверенно, - сказал Гарри.       – Гермиона Грейнджер, - сказала она, встряхнув головой. Гарри протянул руку, которую Гермиона пожала, отметив, что он не сжал её слишком сильно, и не было ощущения, что она держит мокрую скользкую лапшу или что-то в этом духе. Он так же заглянул ей в глаза, заставив её слегка вздрогнуть.       – Ты меня разыгрываешь, не так ли? Гарри Поттер умер, когда был ребенком, после того, как остановил Волан-де-Морта, - заявила Гермиона.       – Я впечатлён, - сказал Гарри с лёгкой улыбкой. – Не так много людей могут произносить его имя, при этом не дрожа от страха. Нет, я действительно Гарри Поттер. Тот самый, который остановил Тёмного полудурка, известного как Волан-де-Морт, когда я был ребенком, хоть эта история и не совсем правда.       – Что ты имеешь в виду? - спросила Гермиона, выглядя теперь очень смущённой.       – Это действительно длинная и довольно скучная история. Кстати да, на будущее, я не люблю Тыквенные пирожки, - сказал Гарри, откусывая огромный кусок пирога.       – Зачем же ты тогда их ешь? - спросила Гермиона.       – Потому что ты была достаточно любезной, чтобы купить еду для незнакомого тебе человека. Меньшее, что я могу сделать, так это съесть их в качестве благодарности, - сказал Гарри, запихивая остаток пирожка в рот и быстро его запивая водой.       – Придётся запомнить, - ответила Гермиона, закатывая глаза. Удивительно, но она чувствовала себя такой непринуждённой с этим парнем. И это заставило её напрячься. Гермиона понимала, что этот комфорт не продлится вечно. Как только он услышит, что другие говорят о ней, он отвернется от неё, и она снова останется одна.       – Итак, если ты действительно Гарри Поттер, где ты был все это время и почему ты объявился именно сейчас? - спросила Гермиона, любопытно взглянув на него.       – Я так понимаю, ты не любишь неразрешённых загадок? - ухмыльнулся Гарри.       – Терпеть не могу, - ответила Гермиона.       Гарри кивнул, несколько раз вдохнул, выдохнул и допив воду начал говорить.       – Кое-кому подумалось, что мне будет лучше, если я буду держаться подальше от людей, потому что моя слава ударит мне в голову и ещё какая-то подобная чепуха. Что касается того, почему я сейчас здесь… это мне ещё предстоит выяснить. Мне сказали, что мне нужно завести настоящих друзей и вести себя как обычный шестнадцатилетний подросток, что бы это ни значило. А теперь у меня есть несколько вопросов к тебе. Тот первый парень, который вошёл сюда...       – Драко Малфой, - Гермиона произнесла это имя так, словно перед этим проглотила пару долек лимона.       – Малфой, серьёзно? - задумчиво произнёс Гарри, и в уголках его рта заиграла лёгкая улыбка. – Ну разве это не забавно.       Гермиона ничего не могла с собой поделать и почувствовала, как её собственный рот приподнимается от его ухмылки.       – Что ты имеешь ввиду?       – Ты ведь читаешь газеты, не так ли? - спросил Гарри. Гермиона кивнула, и улыбка Гарри стала немного шире. – Значит наверняка читала о том, что произошло в Министерстве магии в июне?       – Да, в министерстве был замечен Волан-де-Морт, и авроры сражались с ним и его последователями. Из-за чего-то, что спрятано в Отделе тайн.       – В принципе, всё верно, да. Ты случайно не читала что-нибудь о Люциусе Малфое? - спросил Гарри, его улыбка стала шире.       – Да, была заметка, что он сражался в рядах Пожирателей, и что он потерял правую руку, без какой-либо возможности её восстановить, - спросила Гермиона, вспоминая статью за прошлый июнь.       – Это я удалил ему руку, - заявил Гарри. Гермиона уставилась на него, заставив того снова улыбнуться.       – Хорошо, теперь я точно знаю, что ты врёшь, - сказала Гермиона, скрестив руки на груди.       – В это трудно поверить, не так ли? - сказал Гарри, как будто ожидал от неё такой реакции. – Но это правда. И если уж мы с тобой собираемся быть друзьями, то тебе нужно знать, что я никогда не лгу. Это бесполезно и бессмысленно.       – Т-ты хочешь со мной дружить? - недоверчиво спросила Гермиона.       – Я же сказал тебе, что пришел сюда, чтобы завести друзей. Почему бы нам с тобой не быть друзьями? - спросил Гарри.       Гермиона на секунду прикусила нижнюю губу, всё ещё скрестив руки на груди.       – Никто не хочет со мной дружить, - решительно сказала она. – Я никому не нравлюсь.       – Я в это не верю. У каждого есть по крайней мере один друг, - сказал Гарри, но Гермиона покачала головой.       – Я не знаю. Единственный человек, который разговаривает со мной, не задавшись целью нагрубить мне - это Невилл, но мы не друзья, - сказала Гермиона. Гарри несколько секунд смотрел на нее, прежде чем ответить.       – Быть может, он хочет быть твоим другом, а ты не замечаешь, - подметил Гарри.       Гермиона покачала головой.       – Он просто пытается выжить на нашем факультете, как и я. Но по крайней мере, есть люди, которым он нравится. Рон иногда даже позволяет Невиллу тусоваться с ним. Я же не нравлюсь никому.       – Рон это тот долговязый рыжий парень с девушкой? - спросил Гарри.       Гермиона кивнула. – Первая пара Хогвартса. Мне показалось, что он даже испугался, увидев тебя.       – Полагаю, его реакция будет наименее оскорбительной, - угрюмо сказал Гарри.       – Что ты имеешь в виду? - спросила она.       – Может поговорим об этом позже? - довольно резко ответил Гарри. – Можешь сказать мне, чего ожидать от сегодняшней сортировки?       Следующие два с половиной часа пролетели незаметно, пока Гермиона отвечала на все вопросы Гарри о Хогвартсе. Не только о замке, но и о факультетах и их учениках. Он не раздражал её, как первокурсник, и, казалось, был вполне доволен, позволяя ей болтать без умолку обо всём, что она знала. Это была самая приятная поездка в Хогвартс, которую она когда-либо совершала.       Гермиона обнаружила, что ей действительно нравится поездка со своим новым спутником, хотя в глубине души она была уверена, что к завтрашнему вечеру этот парень забудет о ней.