Пытаюсь сбежать от мира

Всё мое тело горит из-за тебя Моё сердце жаждет из-за тебя Как в лихорадке, лихорадке, лихорадке, лихорадке Хочу обнять тебя Хочу обнять

***

Наверное, это все влияние Дубина, но майор Гром стал действительно более общительным в последнее время. Так долго как напарник он говорить не мог, у него просто словарный запас состоит из таких выражений, от которых у Димы уши отсохнут. Но все же наблюдался вполне положительный прогресс. Ещё одним изменением подверглись прикосновения. Холодные чужие пальцы теперь очень часто касались тонких кистей рук Дубина. От такого хотелось просто провалиться под землю. Ведь эти же ледяные руки вызывали ужас у каждого, чьи носы и ноги они поломали. Хотя в последнее время Грому почти и не приходилось никого избивать. Ведь однажды напарник просто посмотрел на чужие костяшки и ужаснулся. Именно поэтому частое рукоприкладство было теперь под запретом и тщательным надзором. Теперь жизнь майора была под максимально возможным контролем Дубина. Грома это не слишком беспокоило, ведь питаться чем-то нормальным и съедобным было очень даже приятно. Его заставляли часто стирать одежду, поэтому Игорь теперь хотя бы ходил в приличной футболке. До того, чтобы заставить своего парня носить обыкновенную полицейскую форму Дима пока не дошёл. И этому майор был несказанно рад. Их отношения длились уже несколько месяцев. И как бы долго они ни находились рядом, сердца все также продолжали биться в привычном ненормальном темпе. Они все чаще и чаще ночевали друг у друга, но переехать ни один не хотел. Да и в этом не было необходимости. Они все равно каждый день виделись на работе и после неё. Хотя и в этом тоже наблюдался прогресс. Теперь они не сбегали утром каждый в свою квартиру и свыклись с мыслями о том, что прийти в участок можно даже в одно время. Всё равно все недовольные быстро замолчат. Даже рукоприкладствовать не придётся. Их бы никогда не приняли. Ни коллеги, ни большая часть друзей, ни почти вся Россия. Но это совсем не тревожило. Как-то проявлять свои чувства на публике напарники не планировали, так что формально осуждать их было не за что. Но все же майор Гром был представлен родителям Димы. Они были вполне не против выбора сына, что было просто огромнейшим потрясением вселенского масштаба. Как обычно, сначала все не очень то клеилось. Но это слишком долгая история. Они как-то ни разу не разговаривали о том, кто они теперь друг другу, вместе они теперь или нет. Да и это было не к чему. Всё и так было понятно.

***

Дверь закрылась с громким хлопком. Пока Дубин хоть как-то пытался закрыть квартиру, его шея медленно превращалась в покрытый узором холст, придуманный его напарником. Руки жутко дрожали, и вот уже несколько минут было совершенно невозможно сосредоточиться на замке. После того, как Дима наконец закончил, они медленно, будто в странном танце, добирались до комнаты. Холодные руки Грома обжигали кожу спины, вмиг покрывшуюся тоннами мурашек. Полурасстегнутая рубашка была безжалостно выпущена из брюк одним резким рваным движением. Ледяные пальцы невесомо касались живота, быстро пробираясь к оставшимся ещё не расстегнутым пуговицам. Дима совершенно выпал из реальности, ноги подкашивались, а тело будто бы становилось невесомым. Руки нервно терзали ворот чужой футболки, не имея возможности и достаточной выдержки, чтобы наконец избавиться от одежды. Тихие шорохи и глухие стоны гулко нарушали тишину, царившую в коридоре. Колючая щетина еле-еле, но вполне ощутимо касалась бледной кожи. Тонкие пальцы пытались зацепиться за короткие тёмные волосы. Очки почти соскакивали с острого носа. Глаза за стёклами становились все темнее и темнее. Раскрасневшиеся щеки пылали, пока по всему телу прокатилась волна прохлады от откровенных прикосновений. Дима медленно плавился между ледяными прикосновениями, горячими поцелуями и прохладой одеяла. Разгоряченный парень аккуратно проводил ладонями по спине, призывая Грома нагнуться ещё ниже. Чтобы быть ближе чем это на самом деле возможно. Мысли спутались окончательно. Дубин плавился под чужим напором. Тёплые губы касались все ниже и ниже, вскоре начав изучать живот. Дубин еле дышал, втягивая воздух сквозь зубы. Через несколько долгих секунд выдержка полетела к чертям. Теперь уже лежащий на спине Гром задыхался от гуляющих по телу горячих пальцев. Острые зубы оставляли полуукусы везде, где они будут скрыты под одеждой. Всё же, совесть имелась у них обоих. Дима практически проникал под кожу. Его покрасневшие губы рвано касались чужих. Снова поменяв положение, Гром опять нависал над ним. Его дыхание тоже сбилось, сердце стучало так громко и быстро, что казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Внутри что-то посылало жар все ниже и ниже, они будто сгорали в какой-то лихорадке. Лежавший уже без одежды Дубин жутко дрожал, но совершенно не от холода. Ледяные влажные пальцы касались так обжигающе горячо, что казалось, будто Дима сгорал в огне. Его собственные руки сжимали и почти царапали чужие плечи. Непривычно раскрасневшийся майор выглядел жутко мило. Было мокро и странно. Эмоции просто взрывали мозг, проникая во все уголки организма, будто введённые внутривенно. Наконец, молния на чужих джинсах с жалким скрипом поддалась, и теперь они были обнажены оба. Открыты друг другу и телом, и душой. Хотелось одновременно и остановиться, и продолжить. Внутри горело яркое жаркое пламя. Из лёгких будто исчез весь воздух, каждый выдох давался с жутким усилием, каждый вздох обжигал горло и вызывал новую волну чего-то, накрывая с головой. Прохладная щека касалась другой. Руки Дубина нервно упирались в чужие плечи, не то в попытке оттолкнуть, не то чтобы прижать ближе. Он и сам не знал, чего на самом деле желал, чувства захватили весь организм. Гром тяжело дышал сверху, пытаясь не слишком наваливаться на парня. Его ледяные пальцы будто касались всего тела одновременно. Его губы медленно и неспешно прижимались то к плечам, то к шее, то вдруг начинали покрывать все лицо мелкими поцелуями. Разноцветные пятна кружили перед глазами. Зубы скрипели хотя бы в каких-то попытках заглушить рвущиеся наружу хриплые стоны. Дима часто прогибался в спине, походя при этом на напряженную натянутую струну, готовую вот-вот порваться. Специально подложенная под поясницу небольшая подушка совершенно не спасала от будущей легкой боли во всем теле. Тяжёлые вздохи предвещали скорый финал. Аккуратным поцелуями они касались лиц друг друга, пытаясь немного успокоить разбушевавшиеся чувства.

***

В комнату пробирался яркий свет солнца из окна. Довольно непривычно, ведь в последнее время дождь лил практически круглосуточно. Лучи оставляли красивые отсветы по всей квартире. Дима мирно сопел на соседней подушке. Его торчащие во все стороны волосы будто бы сами изучали свет. Из-за яркости утренних лучей вокруг его головы возник желтоватый ореол. Всё это разумеется, выглядело безумно мило. Но солнечный парень воспринимался совершенно по-другому, стоило лишь опустить взгляд чуть в сторону. На левой руке виднелись светлые и почти незаметные полосы. Как бы Игорю хотелось просто взять и избавиться от ужасных шрамов на чужом теле. Но, к сожалению, всё, что он мог сделать — не допустить повторения. Ведь в прошлый раз виновником того, что Дубин взял бритву, чтобы воспользоваться ей не по назначению, был именно он. Но теперь-то он точно будет думать как обычно на несколько шагов вперёд. Прохладные губы легко коснулись запястья. Если бы не необходимость идти на работу, майор бы точно мог пролежать так весь день напролёт. Чужие ресницы дрогнули. Дубин медленно открыл глаза, после чего ещё пару минут пытался вернуться в реальность. Увидев глаза напротив, его сердце собралось выскочить из груди. — Чего это ты? — как бы сильно майор не старался, нежным человеком он никогда не будет. Наверное поэтому напарник так сильно удивлялся милой стороне его личности. — Настроение хорошее. С улыбкой на лице Дубин быстро вскочил с кровати и, оставив невесомый поцелуй на чужой щеке, умчался в ванную. В которой теперь, кстати, появилась дверь. Гром ещё несколько долгих минут лежал на прохладной постели и размышлял о том, за какие такие заслуги ему досталось это болтливое милое солнце.