Пытаюсь сбежать от мира

Я держу тебя за руку Но и это не помогает избежать боль Ничего не имеет значение, когда я с тобой

***

Похмелье — просто ужасная штука. Голова трещит при любом шорохе, жутко хочется пить. Именно в таком состоянии белый и пушистый Дубин проснулся. В квартире Игоря. Он лежал на диване, небрежно накрытый теплым одеялом. С трудом присев на край места своей лежанки, Дима принялся искать свои очки. Без, собственно, самих окуляров это было сделать довольно сложно. После того, как на носу привычно устроились очки, парень решил испортить себе настроение попытками вспомнить вчерашний вечер. Вот он пьёт одну рюмку за другой, потом его тащит к себе злой напарник, затем… Он поцеловал майора Грома. Черт возьми, что творит с людьми алкоголь? И зачем нужно было это делать? Но главная проблема заключалась в том, что он не помнит совершенно ничего после того, как накинулся на Игоря со своими чувствами. И что ему скажет Гром? Дубин вечно все портил. Но, разумеется, так думал только он. Помятый Дима с ужасом уставился на часы. Он опаздывал на работу уже два часа. Быстро приведя себя в порядок, насколько это было вообще возможно, бедный полицейский вылетел из чужой квартиры.

***

Уставший Дима уселся за свой стол в отделе. На улице уже совсем стемнело. На небе не было видно ни облачка. Прошла уже целая неделя с того злополучного дня, когда Дубин решил, что к напарнику ему пока лучше не приближаться. Гром и сам, вроде, не горел желанием с ним разговаривать. Теперь ни одного лишнего звука они друг от друга не слышали. Как бы Дубину ни хотелось вспомнить события той ночи, в голову совершенно ничего не лезло. Как бы ему хотелось верить, что Гром не убьёт его. Хотя за целую неделю он не предпринял ни одной попытки. Он бы безумно хотел обсудить это, но первым делать шаг навстречу не хотелось. Может сам майор ничего и не помнит? Вдруг он тоже выпил. А Дима с его неоформленными как следует воспоминаниями только ещё больше отдалит их. Даже по минимуму контактирующий с ним Гром лишал нормального сна. Диме снились счастливые дни, когда они нормально общались, как жили вместе, картины маслом с полуголым майором, его тёплые губы. Как бы ему ни хотелось, но приходить на работу приходилось с тёмными мешками под глазами, потому что только стоило закрыть глаза, то щеки вновь и вновь пылали румянцем, а любой взгляд в сторону майора сопровождался томными вздохами и взглядами. Именно поэтому было принято решение ночевать на работе. Здесь хотя бы нет мягкой подушки, которая унесла бы его в мир извращенных грёз, главным героем которых являлся его лучший друг. — Эй, Земля вызывает Дубина. Довольно тихий голос за спиной заставил вздрогнуть от неожиданности. Прямо в глаза смотрел Игорь и ждал, пока напарник наконец вернётся к реальности. Лицо и шея покрылись нежелательным ярким румянцем. Когда в помещении успело стать так жарко, а майор пересел настолько близко к Диме? — Я слушаю. — В общем, ты ведь уже закончил? Нам нужно поговорить. Давай поговорим у меня. Бабочки в животе Димы сделали коллективное сальто. Сам майор Гром предлагает ему пойти поговорить. В своей квартире, к которой он раньше не подпускал никого на пушечный выстрел. После того, как оба почти игнорировали присутствие друг друга. Немыслимо! Лёгким кивком головы Дубин дал своё согласие.

***

Тёплые мягкие губы легко коснулись его собственных. Он так и знал, что недаром Дубин так странно себя ведёт. Да и он сам был не лучше. Вот например, главное доказательство. Майор отвечал на поцелуй пьяного друга, совершенно не заботясь ни о чьих чувствах. Горячие ладони лежали на щеках, немного потирая щетину и притягивая всё ближе и ближе. Какими бы пленительными ни были чужие прикосновения и объятия, завтра Дубин наверняка пожалеет об этом. Он тихо и невнятно извинится и останется его лучшим другом навсегда. Без единой надежды на нечто большее для них обоих. Но отступать от своих новоявленных чувств майор точно не хотел. Может быть, у него больше никогда не будет возможности быть настолько близко к Диме. Но рассказать о том, что ему сносит крышу от одного его присутствия всё же было необходимо. А об этом он побеспокоится потом. Сейчас же ловкие пальцы просто расстегивали пуговицы на чужой рубашке. Игорь всегда знал о том, что он эгоист. Хотелось никогда не отпускать, быть рядом в любую секунду, просыпаться по утрам и видеть довольную улыбку на чужом лице. Когда всё это началось? Гром был не в курсе. Он всегда был жутко неопытен в плане чувств. А тем более в таких сильных. Наверное, сначала это не было влюбленностью. Но в последнее время именно в неё и переросла его дружеская симпатия к занудному очкарику. Проснувшись рано утром скинутый чужим телом майор валялся на полу. Разумеется, думал он не только о том, что в квартире точно стоит пропылесосить. Как объяснять произошедшее своему другу? Да и имеет он право так теперь его называть? Наверное, пока да. Но это только пока. Признаться ему все же стоило, при чем в ближайшее время. Потому что заржавевшее сердце Игоря снова забилось в ритме обычного человека. Ну может немного влюблённого. Ничего лучшего, чем просто уйти и оставить Дубина с похмельем наедине он, конечно, не придумал. У них с напарником это вообще семейное. Вместо того, чтобы подать другу стакан воды и поговорить как нормальные люди, он долго и напряжённо думал о том, как ему лучше сказать о том, что его лучший друг уже не совсем друг, и вообще он жить без Димы не может. Кстати о предмете его воздыхания. Напарник прибежал спустя два с половиной часа с начала рабочего дня. Его растрепанные волосы, съехавшие набок очки и помятая одежда ему безумно шли. Такого милого Дубина майор навсегда оставит в памяти. Все мысли занимал лишь напарник, а потому работать нормально не получалось. Его вечно уносило далеко-далеко, стоило лишь мимолетной улыбке возникнуть на уставшем лице. Они почти не разговаривали. От этого майор Гром вообще мог взорваться почти каждую секунду. Его чаша чувств переполнилась настолько, что он сам постоянно удивлялся, что умеет испытывать столько эмоций. При чем положительных.

***

Целую неделю он вынашивал свой неидеальный план признания. Вернее, просто ужасный. Потому что плана почти не было. Он заканчивался на «пригласить его к себе на разговор». Его точно ждал провал. Но все же они с Дубиным шли в сторону его дома и говорили о новом и ещё незакрытом деле. Напарник как всегда долго рассказывал свои гипотезы наперебой с фактами и простыми восклицаниями, а майору оставалось лишь кивать в знак полной солидарности. Игорь начал открывать дверь. Старый ключ так и норовился выскочить из немного дрожащих рук. Как же ему хорошо раньше жилось без этих чувств. Гребаный Дима Дубин… На столе стояли две кружки обжигающего кофе. Они разговаривали о чем-то, чего никто из них даже не запомнил. Хотелось просто говорить и говорить, пока языки не отсохнут. Разумеется, диапазон усталости от разговора у обоих был абсолютно разный. Дубин мог болтать часами напролёт, а Игорь был способен лишь на полчаса от силы. — А о чем ты хотел поговорить? — как-то на автомате выскочило у Димы. Об этом он, конечно, немного пожалел. Хотя послушать рассказ Грома было довольно интересно. — Я хотел спросить, почему ты ночуешь на работе? Ремонт ведь вроде закончили. Что с тобой вообще происходит? Вот он. Идеальный момент. Игорь был уже готов сказать о том, что он жутко беспокоится за Дубина, что готов отдать свою жизнь за него, что его сердце каждый раз замирает при виде его счастливого взгляда. Но, похоже, его планам было не суждено сбыться. — Я давно хотел тебе об этом сказать. Я долго думал об этом, но сказать так прямо не мог, — промямлил странным голосом Дима, — Я в общем-то и сейчас очень боюсь это говорить. Ну да ладно. Представляешь, я почти ничего не помню о том вечере, когда напился, — лицо Грома вдруг снова стало суровым, каким было всегда месяц где-то назад. Это немного напугало Дубина, но заканчивать на этом свой монолог он не собирался. — Кстати, спасибо что притащил меня к себе. Не знаю, что бы я без тебя делал. Как бы это сказать… Всё, что осталось у меня в голове — наш поцелуй, — щеки уже сейчас горели адским пламенем, а глаза Игоря понемногу становились все более и более готовыми выкатиться. — И я хотел сказать, что я совершенно не специально это сделал. Хотя нет, не так. Я не подумал о твоих чувствах, Игорь, и делал лишь то, что пришло мне в голову. Мне очень жаль, если я тебя обидел. И я не знаю, как ты на это отреагируешь, но я этого очень давно хотел. А ещё я хочу извиниться… Монолог, который мог продолжаться ещё часа три минимум был прерван. Исповедь Диме пришлось закончить. И кажется, Игорь был совсем не обижен. Потому что губы майора сейчас целовали его собственные, заставляя руки нервно вцепиться в край стола, а щеки и шею покраснеть ещё больше. Голова немного кружилась, но прерываться на обморок не очень хотелось.