Часть 1
15 ноября 2021 г., 19:00
Люку обычно нравятся вечеринки. Он любит терять себя в музыке, огнях, людях. Нужно сосредоточиться на стольких вещах, что ему трудно чувствовать себя неловко. Все странное, что он говорит, мгновенно забывается. Легко отвлечь от себя внимание, когда играет чья-то любимая песня, кто-то ждет своих знакомых или заполняет бокалы, когда происходит вообще всё что угодно.
Когда Эштон спрашивает его, не хочет ли он пойти на вечеринку, Люк готов под любым предлогом уйти из дома, лишь бы почувствовать себя кем-то другим на ночь.
Но трудно почувствовать себя так, когда Майкл Клиффорд на той же вечеринке, что и ты.
Люк слишком хорошо осознает себя и всё, что он делает, когда осуждающий взгляд Майкла прожигает его, независимо от того, куда он идет или с кем разговаривает.
— Я не понимаю, почему вы, ребята, все еще ненавидите друг друга, — говорит Эштон после пятого смертельного взгляда, который Люк посылает Майклу.
— Он начал это, — бормочет Люк.
Эштон закатывает глаза.
Люк делает все возможное, чтобы пережить остаток ночи, не сосредотачиваясь на Майкле, что немного сложно, когда Эштон продолжает бросать на него взгляды, потому что Майкл всегда оказывается в той же гребаной комнате, что и они.
Люк все равно делает все, что в его силах. Он разговаривает с какими-то людьми, потягивает ужасный на вкус напиток, танцует с кем-то. Хотя танцы — это громкое слово. Он чувственно раскачивается в такт музыке с некоторыми людьми, какой-то парень с огромными руками прижимается к нему, и он на некоторое время теряется в моменте. Легко откинуть голову на плечо парня, позволить направлять свои бедра, почувствовать зарождающееся внутри возбуждение.
Все рушится только тогда, когда парень наклоняется, чтобы спросить:
— У тебя есть парень?
— Нет, — отвечает Люк.
— Ну, кто-то положил на тебя глаз.
Люк поднимает голову, открывает глаза и видит Майкла, пялящегося прямо на них с таким презрением, что ярость разливается по венам Люка, вытесняя все остальное, что он чувствовал ранее.
Он может только запереться в ванной, пока не успокоится. Это занимает некоторое время, так как голос Эштона в его голове твердит ему, что он не должен позволять Майклу так сильно влиять на него, и Люк согласен. Просто трудно не поддаваться влиянию, когда он всегда рядом и отвлекает внимание Люка.
Тем не менее, Люк значительно успокаивается к тому времени, как выходит на кухню. Его первым действием было бы найти того, с кем он танцевал, а потом возможно утащить его на второй этаж, но он не мог перестать видеть в голове глупое лицо Майкла, и из-за этого у него бы даже не встал.
— Эй, — Эштон подскакивает к нему, хватает Люка за запястье и почти заставляет его пролить свой напиток, — Иди поиграй с нами в понг, мне нужен напарник.
Люка оттаскивают в задний двор, где накрыт стол, прежде чем у него появляется возможность хотя бы обдумать ответ. Он, скорее всего, в любом случае не отказался бы, учитывая, что сейчас ему больше нечем заняться.
— Окей! — Эштон кричит, слишком громко даже для улицы. — Вы проиграете!
— Еще чего.
Люк так резко вскинул голову вверх, что у него заболела шея. Потому что, конечно, черт возьми, они играют против Майкла и Калума, и, конечно, Эштон не сказал ему, потому что знал, что Люк отказался бы. Люк все еще раздумывает над тем, чтобы отказаться, но потом он видит приводящую в бешенство ухмылку, которую посылает ему Майкл, и его одолевает желание бросить мяч для пинг-понга прямо Клиффорду в лицо. Может быть, он даже отскочит в стакан. Просто чтобы по-настоящему устроить шоу.
— Кто бы ни наполнял эти стаканы, он жмот, — говорит Люк, когда Эштон расставляет их на столе.
— Это потому, что Кэл не может сдерживать алкоголь, — говорит Майкл.
Люк не хочет смеяться с Майклом, но он не может сдержать смешок, который вырывается у него из уст. Он краснеет, когда Майкл улыбается ему с прищуренными глазами, не зная, стоит ли доверять реакции Хеммингса.
Люк этого не хочет. Он хочет, чтобы Майкл перестал смотреть на него, хочет перестать краснеть, потому что Майкл смотрит на него.
— Давайте начнем, — ворчит Люк. Улыбка Майкла превращается в ухмылку. Люк мысленно представляет, как врезает ему, и чувствует себя немного лучше.
Это напряженно для игры в бирпонг. Никто не лидирует слишком долго, и Майкл раздражающе самоуверен каждый раз, когда ему удается бросок. Как будто это и не является всем смыслом этой чертовой игры.
Люк слишком трезв для этого. Он никогда не бывает таким конкурентоспособным, когда пьян, в основном потому, что не чувствует, что ему нужно что-то доказывать, когда он пьян. Теперь, однако, Майкл стоит напротив него, выглядя чертовски невыносимо каждый раз, когда Люк промахивается.
Мяч приземляется в стакан прямо перед Люком.
— Пей, принцесса, — говорит Майкл.
— Пошел нахуй, — выдаёт Люк, поднимая стакан и отпивая. Он думает, не бросить ли его в Майкла, как только тот опустеет, но все же решается этого не делать. Он просто отбрасывает стаканчик в сторону как совершенно цивилизованный человек.
Когда он снова поднимает взгляд, Майкл все еще ухмыляется ему, прислонившись к столу, но в его глазах есть пламя, которое проникает прямо в грудь Люка. Как только он замечает это, оно исчезает, и Майкл отводит взгляд, оставляя Люка в замешательстве с тем, что, черт возьми, за хуйня сейчас происходит.
Майкл и Калум выигрывают, но Люк отказывается отдать Майклу больше двадцати процентов заслуги. Они выиграли только потому, что Калум спортивный, а у Люка хреновый глазомер.
Он направляется обратно на кухню как раз в тот момент, когда Майкл и Калум собираются обниматься как придурки.
Майкл находит его там, когда Люк наполняет свой стакан водой. Ничего не говоря, он просто прислоняется к стойке и ухмыляется Люку.
— Я могу тебе чём-то помочь? — наконец спрашивает голубоглазый.
Майкл пожимает плечами и тянется за своим пустым стаканом, чтобы снова наполнить его водой.
— Ты прям явный неудачник, да?
— А ты — мудак.
Майкл поднимает бровь, глядя на него, и затем между ними возникает какое-то странное напряжение. Не то чтобы между ними когда-либо все было мирно, но и так тоже никогда не бывало. Их общение никогда не было наполнено жаром, никогда не заставляло Люка гадать, что произойдет, потому что он и так всегда знает ответ. Он знает, что Майкл назовет его сучкой или придурком, и он назовет Майкла мудаком, но они не будут бить друг друга, даже если захотят, а потом разойдутся в разные стороны.
Хотя, похоже, этого не произойдет. Майкл бы уже точно что-нибудь ляпнул.
Что бы это ни было, оно продолжает накапливаться, взрываясь, когда Майкл толкает бедра Люка обратно на стойку, вторгаясь в его пространство.
— Возможно, тебе следует следить за своим тоном, принцесса, — говорит Майкл. Что-то похожее на недовольство отражается в его глазах. Это захватывающе. Этот взгляд пробирает Люка до кончиков пальцев, заставляя его дрожать от желания прикоснуться к Майклу. Потянуть его за волосы, накинуться на него, ударить его, сделать хоть что-то.
Вместо этого он толкает Майкла в грудь. Клиффорд хватается за стойку по обе стороны от Люка, так что это ничего не дает. Тем не менее, он отвечает:
— Или что?
Взгляд Майкла на мгновение останавливается на губах Люка, челюсть напрягается, как будто он спорит сам с собой. Недолго думая, он хватает Люка за запястье и оттягивает его от стойки. Таща парня за собой по коридору, его не заботит то, что Люк спотыкается о себя, пытаясь не отставать.
— Куда, черт возьми, мы идем? , — Люк кипит, замечая, что люди пялятся на них. На самом деле их можно понять; он и Майкл стараются держаться друг от друга как можно дальше. — Наконец-то ведёшь меня куда-то, чтобы убить?
— Боже, ты когда-нибудь затыкаешься нахрен? — спрашивает Майкл, заглядывая в ближайшую комнату и толкая Люка внутрь, когда полностью удостоверяется, что та пуста.
Что бы Люк не собирался ответить, Майкл опережает его, прижимая к двери и тем самым заставляя его дыхание сбиться, а сердцебиение участиться. У него даже нет больше возможности задавать вопросы, хотя на самом деле он бы просто повторял какого хрена. Майкл опускается зубами к шее Люка, выбирая случайные места, чтобы прикусить его кожу или сделать парочку засосов.
Только когда он начинается покусывать ключицу, Люк находит в себе силы оттолкнуть Майкла.
— Какого хуя ты творишь?
Майкл замолкает, бросая взгляд на выпуклость в джинсах Люка. Да, он уже возбудился, но это все только потому, что у него чувствительная шея! Это не имеет никакого отношения к тому, как легко Клиффорд тащил его, прижимал к двери, сжимал его бедра с такой силой, что на них явно остались синяки.
— Я переступил черту? — спрашивает Майкл, теперь уже более мягким голосом, — Я могу остановиться.
Дело в том, что Люк не уверен. Он не уверен, что хочет, чтобы Майкл останавливался, потому что он никогда не находил кого-то, кто был бы готов вот так с ним обращаться. Все, что он получал — это хорошие мальчики и парни, которые говорят ему, что он милашка, слишком симпатичный, чтобы оставлять на его теле царапины, синяки, шрамы. Конечно, это мило, но это не то, чего хочет Люк.
Теперь у него есть такой шанс. Но с Майклом, блять, Клиффордом, и мысль о том, чтобы попросить об этом, наполняет его яростью. Он просто хочет, чтобы Майкл трахнул его, не опускаясь достаточно низко, чтобы умолять его об этом.
Поэтому он просто бросается на Майкла, запускает руки в его волосы и целует зеленоглазого, кусая нижнюю губу, наверное, даже слишком сильно.
— У нас все хорошо? — Майкл отстраняется, чтобы спросить.
— Боже, да, у нас все хорошо, — огрызается Люк.
Когда Хеммингс возвращается к поцелую, он чувствует вкус крови на губах Майкла. Его грудь заливает жаром, где-то из глубины горла вырывается низкий рык.
Майкл отталкивает его. Его грудь вздымается, а в уголке рта собирается небольшая лужица крови. Люку становится так горячо от этого, что у него немного немеют руки, ведь он знает, что именно из-за него Майкл выглядит таким разбитым. Он сделал это. И, как бы сильно он его ни ненавидел, Люк не может отрицать, что Майкл выглядит чертовски сексуально.
— Встань на колени, — выдыхает Майкл.
Люк повинуется, но не прекращает пялиться на Майкла.
Клиффорд подходит к нему практически вплотную. Люка так и тянет укусить его.
— Давай, стяни с меня джинсы.
— Мудак, — говорит Люк, поднимая руки выше, чтобы расстегнуть пуговицы на джинсах Майкла.
— Сучка, — выплевывает Майкл, буквально плюет на щеку Люка, пока тот спускает его джинсы до уровня колен.
Жар пронизывает тело Люка, дыхание перехватывает. Без предисловий он наклоняется, чтобы начать сосать головку члена, обхватывая его основание и медленно водя рукой то вверх, то вниз.
К счастью, Майкл позволяет ему двигаться в собственном ритме. Он разрешает Люку привыкнуть к тому, что он у него во рту, потому что Майкл большой, действительно большой что беспричинно выводит голубоглазого из себя, ведь прошло уже много времени с момента, как Клиффорд действительно пытался выпендриться, а тут у него это получилось само собой.
Тем не менее, он старается изо всех сил, и, похоже, это работает, если судить по задыхающемуся Майклу.
Когда Люк наконец расслабляет горло настолько, чтобы полностью принять Майкла, Клиффорд произносит:
— Блять, ты хорошо смотришься, вот так.
Люк мычит, протягивая руку вниз, чтобы провести ладонью по джинсам, его бедра вздрагивают от прикосновения. Удовольствие длится недолго, Майкл хватает его за волосы, чтобы оттащить, оставляя след слюны, соединяющий губы Люка с кончиком его члена.
— Господи Иисусе, — стонет Майкл, обхватив себя одной рукой, а другой все еще держась за волосы Люка, — Ты выглядишь снизу, как шлюха. Но только для меня, да? Ты просто моя сучка? Или ты позволяешь всем обращаться с тобой так, как с настоящей шлюхой?
Несмотря на то, как его член дергается от слов Майкла, Люк смотрит на него снизу вверх, желая стереть эту дурацкую ухмылку с его лица. Он бьет Майкла по запястью, пытаясь взять все под свой контроль, но Майкл только сильнее дергает его за волосы, заставляя брать глубже.
— Я все еще ненавижу тебя, — кипит Люк.
Это единственный способ, которым он знает, как выразить часть того, что он чувствует ведь он не может встряхнуть Майкла, чтобы поцеловать его еще раз.
Майкл просто закатывает глаза.
— Как бы то ни было, это не меняет того, что ты моя сучка
— Я не твоя сучка.
— Уверен? — спрашивает Майкл, выгнув бровь. Он выглядит шокированным, но это настолько очевидная фальшь, что приводит Люка в ярость.
— Тогда что ты делаешь на коленях, у моих ног?
Люк ничего не говорит, потому что ему нечего сказать. На это нет ответа, который не был бы полностью унизительным, и даже мысль о том, чтобы признаться Майклу, что ему нравится быть его сучкой, слишком возбуждает голубоглазого. Ему не нужно «кончать слишком быстро», чтобы Майкл смог над ним посмеяться.
Так что Хеммингс впивается ногтями в бедра Майкла, пока тот не начинает шипеть и тянуть Люка за волосы, кидая его обратно на кровать.
— Ты такой ебуче раздражающий, — рычит Майкл, срывая рубашку, затем приближаясь, чтобы сделать то же самое с Люком и отталкивая их обоих с края кровати.
— Прям как ты, — фыркает Люк.
Майкл рычит что-то почти животное, что заставляет трепетать Люка, ему не терпится оказаться по ту сторону надвигающейся бури. Снова оттягивая Хеммингса за волосы, Майкл начинает кусать Люка за шею, и голубоглазый автоматически запрокидывает голову назад. Люк пытается вести себя тихо, пытается сдержать всхлипы, но один резкий укус в нижнюю часть челюсти заставляет его кричать так громко, что он начинает беспокоиться, что кто-то может стоять снаружи, может услышать их. Он не уверен, что будет чувствовать, если люди узнают, что именно Майкл заставляет его рваться на части.
Все еще оставляя бесчисленное количество засосов на шее Люка, Майкл начинает снимать джинсы голубоглазого. Он делает это как можно быстрей. Едва ли джинсы расстегиваются, как он дергает за ремень, срывая их с ног Люка.
Люк задыхается от боли, приподнимая голову, чтобы увидеть маленькие капельки крови, выступающие вокруг красных линий, оставленных Майклом.
— Черт, — стонет Хеммингс, глядя на слегка испуганное лицо Майкла.
Он хочет успокоить Майкла, сказать ему, чтобы он не волновался, что ему это нравится, нравится боль и отметены. Ему нравится это напоминание о том, что кто-то хотел его достаточно сильно, чтобы быть с ним немного небрежным.
Физическое доказательство того, что он заставил Майкла Клиффорда потерять контроль.
Но он не знает, как сказать все это, поэтому просто притягивает Майкла к себе для еще одного поцелуя. Люк довольно быстро отстраняется, решив, что теперь его очередь оставлять метки. Пусть все знают, что Хеммингс хотел Майкла так же сильно, как и Майкл его.
— Черт, — выдыхает зеленоглазый, сжимая руками бедра Люка, — Чего ты хочешь?
— Трахни меня, — говорит Люк, сразу же возвращаясь к засосам на шее Майкла.
Майкл отстраняется и отходит от Люка, глядя на него с такой искренностью, что шокирует голубоглазого.
— Ты уверен?
— Да, — заверяет Люк, откидывая голову. Когда он замечает, что Майкл смотрит на его шею, он прикусывает губу, чтобы не ухмыльнуться Слегка проводя пальцами по бедру Клиффорда, он продолжает, — Я хочу, чтобы ты трахнул меня так сильно, чтобы весь дом мог услышать. Ударь меня, поставь засосы, поцарапай, чтобы все знали, что ты сделал. Заставь меня кричать. Если сможешь.
Глаза Майкла опасно вспыхивают. Он хватает Люка за бедра, раздвигая его ноги.
— Презерватив, — бросает Люк.
— Черт, точно, — Майкл слезает с кровати, роется в карманах джинс, пока не находит в них презерватив и небольшой пакетик смазки.
— Ты носишь это с собой на каждую вечеринку? — спрашивает Люк, кивая в сторону смазки с едва заметной улыбкой на лице.
— Тебя не устраивает? Я мог бы просто заставить тебя отсосать мне еще раз, и это была бы вся смазка, которую ты бы получил.
Несмотря на то, как у Люка скручивает живот при этой фразе, он решает проверить:
— Ты же не станешь этого делать, да?
— Нет, — отвечает Майкл, поглаживая рукой ногу Люкa. — Какое у тебя стоп-слово?
— Просто красный. Система цветов.
Майкл кивает, наклоняясь, чтобы снова нежно поцеловать Люка, пока он открывает смазку. Однако мягкость кажется неправильной после того, как у них уже был момент нежности. Люку это совсем не нравится. Он хочет больше грязных и обидных слов в сочетании с глубокими укусами, больше той агрессии, которая превратилась из раздражающей в желанную. Ну, это всё, все равно немного раздражает. Потому что это ебучий Майкл Клиффорд.
Люк запускает руки в волосы зеленоглазого, дергая за корни, притягивая Майкла ближе, чтобы прикусить его губу. Прямо там, где он делал это немного ранее, оставляя кровавые следы.
И этот момент контроля быстро заканчивается. Майкл отстраняется, обводя смазанным пальцем дырочку Люка.
— Насколько сильно ты этого хочешь? , — спрашивает он.
Люку кажется, что его взгляд смягчается от того, как тяжело он дышит, напрягаясь и ожидая, пока Майкл что-нибудь сделает.
— Отъебись.
— Значит, ты этого не хочешь? Потому что я могу просто оставить тебя здесь, пойти и найти кого-нибудь другого, чтобы он отсосал у меня.
Если бы кто-нибудь спросил, Люк отрицал бы разочарованные всхлипы, которые он издавал сейчас. Он унесет это с собой в могилу.
— Черт, просто, — пыхтит Люк, — Давай уже.
Майкл фыркает от смеха:
—Да ладно, что? Используй свои слова, принцесса, вместо того, чтобы закатывать истерику.
— Трахни меня, — говорит Люк дрожащим голосом. Его щеки горят, когда Майкл продолжает смеяться над ним, наконец вводя палец внутрь.
— Еще, добавь еще!
— Уже? — спрашивает Майкл, но тут же добавляет второй палец, двигаясь внутри Люка.
— Боже, ты еще большая шлюха, чем я думал. Ты такой для всех? Ты бы раздвинул ноги для любого, кто захочет, или я особенный?
— Как ты все еще, — начинает Люк, вскрикивая, когда Майкл попадает по его простате, — все еще так чертовски раздражителен во время этого?
Майкл не отвечает, просто продолжает трахать Люка, время от времени останавливаясь, заставляя спину Люка выгибаться над кроватью. В конце концов Майкл добавляет третий палец, сразу же возвращаясь к более быстрому темпу, чем привык Люк.
Люк едва ли понимает, какие звуки издает, пока Майкл не говорит:
— Господи, ты такая громкая шлюха.
Только тогда Люки осознает, как громко он кричит, каким высоким становится его голос, когда он скулит, стонет и умоляет ни о чем. Его бедра продолжают отрываться от кровати, румянец разливается по всей груди. Он переполняется эмоциями от того, насколько он беззащитен перед Майклом.
Слишком рано, намного раньше, чем хотелось бы, Люк выдыхает:
— Блять, я хочу кончить.
— Да? — Майкл смеется, ускоряясь: — Тогда давай.
Люк плачет от нового темпа, от того, как сильно Майкл толкается внутрь, от того, как он продолжает попадать по простате Хеммингса. Это продолжается и продолжается, ноги Люка слегка дрожат, его руки хватаются за простынь и подушку под головой.
Как раз в тот момент, когда он собирается отпустить ее, Майкл отстраняется от него.
— Нет! — хнычет Люк. Сквозь свои стоны ему удается спросить: — Какого хуя?
Майкл ухмыляется:
— Думал, что я позволю тебе так легко кончить, не так ли?
— Что, черт возьми, это значит?
— Заработай это, сучка, — усмехается Майкл, вводя пальцы обратно.
Любое раздражение, которое испытывает Люк, испаряется, разум почти онемевает от того, как хорошо чувствуются пальцы Клиффорда, как сильно попадают по нему его слова. Люк думает, что, если бы их отношения состояли только из того, что Майкл называет его сучкой, заставляя голубоглазого разваливаться на части, они могли бы поладить очень даже хорошо.
— Боже, ты всегда такой раздражительно громкий? — спрашивает Майкл.
Люк не может ничего сделать, кроме как скулить, руками он подтягивает ноги повыше, чтобы дать Майклу больше места.
— Блять. Ненасытная шлюха, да? Тебе этого никогда не бывает достаточно.
Майкл меняет направление и входит пальцами ещё глубже, и Люк просто вопит. Его ногти царапают бёдра, пока стон за стоном вырываются из его горла. Явно раздраженный Майкл впивается пальцами в челюсть Люка, насильно открывая его рот, чтобы плюнуть прямо на язык Хеммингса.
Этого, конечно, достаточно, чтобы шокировать Люка и заставить его замолчать. На секунду.
— О боже, — всхлипывает он, — Черт, я сейчас кончу, пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне кончить.
И почти кажется, что Майкл собирается это сделать, но в конце он произносит лишь «нет» и отстраняется.
Люк плачет. Искренние слезы огорчения стекают по его щекам, когда он позволяет ногам упасть обратно на кровать, вместо того, чтобы потянуться, и попытаться схватить Майкла за руку. Но Клиффорд непринуждённо стоит в стороне от кровати, и вот наконец-то стягивает с себя джинсы и боксеры, скидывая их в кучу на полу.
На обратном пути он хватает презерватив, разрывает упаковку, чтобы натянуть его на свой член. Люк хочет помочь, хочет взять верх и использовать это как свой шанс подразнить Майкла в ответ, но он чувствует себя слишком слабым, чтобы даже сесть.
Майкл устраивается поудобнее меж ног Люка, раздвигая их еще шире, чтобы освободить себе место.
— Готов? — спрашивает он, убирая выбившуюся прядь волос со лба Люка.
— Да, — кричит Люк, — я был готов уже давно, ты, сраный ублюдок.
— Чертова нетерпеливая шлюха, — огрызается Майкл, шлепая Люка по бедру. Хеммингс задыхается, у него перехватывает дыхание, когда Майкл начинает толкаться внутрь. Он большой, даже несмотря на всю растяжку.
Люк надеется, что завтра он все еще будет чувствовать боль. Он надеется, что будет помнить это каждый раз, когда завтра будет гулять, каждый раз, когда будет садиться, морщась. Честно говоря, он не уверен, что когда-нибудь сможет забыть о том, что сейчас становится лучшим сексом в его жизни.
Впиваясь руками в спину Майкла, Люк царапает кожу Майкла ногтями, наслаждаясь сладким шипением, которое издает Клиффорд. Он начинает медленно выходить, почти полностью, прежде чем войти обратно, позволяя Люку почувствовать каждый дюйм. Это слишком много, но все же этого недостаточно.
— Быстрее, — шепчет Люк, и его щеки краснеют.
— Что?
И да, Люк знает, что это не было подколом, он знает, что Майкл действительно не слышал его, но он ненавидит просить об этом.
— Быстрее, Боже мой. Думал, ты будешь меня трахать, пока я не закричу, а не заниматься со мной любовью.
Сев на колени, Майкл хватает Люка за бедра и спрашивает:
— В чем твоя гребаная проблема?
— Ты трахаешься как новичок.
Майкл отстраняется, давя на бедра Люка, чтобы снова потянуть его вниз, после чего он резко заполняет Хеммингса полностью. Люк задыхается от крика, откидывает голову на подушку, его глаза закатываются от удовольствия. Все вокруг кажется неясным, опьяненным, пеленой белого шума. Майкл вдалбливаться в Люка, каждый раз попадая по простате.
— Ты определенно туговат для шлюхи, — ворчит Майкл, и в его голосе слышится лёгкая хрипота.
Каким-то образом, сквозь туман в его голове, Люк понимает, что не может позволить Майклу победить, поэтому произносит:
— Ты довольно хорош в сексе, для придурка.
В этот момент Майкла, похоже, даже не беспокоят комментарии Люка. Вероятно, потому, что он знает, Хеммингс полностью в его ловушке, когда дело доходит до близости. Люк в его руках, в буквальном смысле. Люк не кончит, если Майкл этого не захочет. Если Майкл хочет, чтобы Люк кричал и плакал, он заставит Люка кричать и плакать. Люк абсолютно бессилен против него, и он живет ради этого. Майкл знает, что Хеммингс живет ради этого.
Отпустив одну из ног Люка, Майкл обхватывает его рукой за шею.
— Сожми мое запястье, если тебе нужно, чтобы я остановился, — говорит он.
Люк кивает, рука опускается, чтобы свободно обхватить запястье Майкла, тело напрягается от давления Клиффорд на горло. Он слегка сжимает его, как раз когда попадает прямо по простате Люка, которая начинает становиться слишком чувствительным местом для Хеммингса.
— Блять, — шипит Майкл, — Тебе действительно это нравится, да? Скажи мне.
Люк стонет неровно и прерывисто, когда Майкл отпускает его.
— Да, чувствую себя так хорошо. По крайней мере, ты хоть на что-то годишься.
Майкл впивается ногтями другой руки в бедро Люка, надавливая на то место, где он уже поцарапан. Боль в сочетании с тем, что Люк уже был на грани, наряду буквально со всем остальным, заставляет его ноги подкашиваться, а дыхание застревать в груди.
— Я собираюсь кончить.
— Умоляй, — говорит Майкл, еще сильнее сжимая руку.
— Пошел ты.
— Я не думаю, что ты понимаешь, шлюха, — говорит Майкл, наклоняясь ближе, так что его дыхание соединяется с каждым выдохом Люка.
— Ты кончишь, только если я тебе позволю. Я мог бы просто использовать тебя, чтобы ты сделал мне приятно, и оставить здесь, отчаявшегося и растерянного, чтобы никто больше не захотел тебя трахать. В любом случае, никто другой не смог бы этого сделать так хорошо, как я. Так что, если ты хочешь кончить сегодня вечером, то, сука, умоляй.
— Блять, — причитает Люк, впиваясь ногтями в плечи Майкла.
— Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне кончить. Я хочу кончить для тебя, пожалуйста, ты так хорошо трахаешь меня. Мне нравится быть твоей сучкой, мне это нравится, пожалуйста, позволь мне кончить…
Бедра Майкла подрагивают, и Люк чувствует, что одержал победу, по крайней мере, небольшую победу.
— Кончай для меня, — шепчет Майкл, подтверждая команду еще одним шлепком по заду Люка.
Люк визжит, сжимаясь вокруг члена Майкла, тем самым вызывая стоны Клиффорда, и пару секунд спустя он кончает в презерватив. Кажется, что это продолжается вечно, но этого лишь потому, что Люк ничего не соображает, его разум полностью опустел, оставив только чувство вот-вот подходящего оргазма.
К тому времени, как он приходит в себя, Майкл уже избавляется от защиты. Он прижимает Люка к своей груди, гладит его по плечам, играет с его волосами, шепча:
— Ты очень хорошо справился, Люк. Ты так хорошо меня принял, я так горжусь тобой.
Это странно, совсем не тот Майкл, которого знает Люк, но это приятно успокаивает. В конце концов, это помогает Люку встать на ноги. А также обещание принести еще воды внизу.
Они сидят в тишине. До того момента, пока Люк не начинает натягивать джинсы, шипя, когда ткань скользит по царапинам на его бедрах. Его член неосознанно подергивается, ему придется носить шорты, пока они не заживут, чтобы у него не вставал каждый раз, когда он ходит.
Когда он заканчивает, Майкл уже смотрит на него с пустым выражением лица. Люк никогда не видел, чтобы он смотрел на него иначе, как с презрением.
— Мы должны сделать это снова, — наконец говорит Майкл.
Люк едва ли хочет об этом думать. Но приятная боль в голове, синяки и царапины, покрывающие все его тело, плюс следы на Майкле, оставленные Люком, — все это слишком убедительно. он не может этого отрицать.
— Да, конечно.
