Пиздатая жизнь Семейства Мин!

— Вы… — неуверенно начинает омега, когда отец снова смотрит на него. Кажется, пришел в себя. — Поссорились?         Старший Мин хмурит брови, затем качает головой.    — С твоим папой ссора это невозможно. Он, то ли заканчивает спор сразу же сдаваясь, то ли вот как ты видел. Даже и не начинает… — произносит он, наблюдая за тем, как Чонгук тыкает ложкой стоящий на островке капкейк.          Молчит. Сразу видно, омеге неловко. Возможно даже стыдно.   — Как твои дела? — интересуется старший Мин вытирая руки об бумажную салфетку.          Гук поднимает голову и нервно кусает нижнюю губу.    — Хорошо…          Юнги кивает. Хорошо, если хорошо. Он хочет этому верить. Затем подходит к сыну и мягко целует его в макушку.    — Дом без тебя пустует, — произносит он и шагает прочь, таки не увидев то, как Чонгук прослезился.   

 ***

  — Я тебе плохо отсосал в машине? — первое, что слышит от Чимина Юнги, который только закрывает дверь.          Альфа который запирал дверь ухмыляется, поворачиваясь на сто восемьдесят. Омега сидит на кровати поджав ноги под себя в одной ночной рубашке мужа. Юнги таки знал, что положил он в сумку ту, которая сидит на Чимине идеально.   — Или не удовлетворил ночью?         На это же альфа усмехается, но услышав какими серьезными прозвучали вопросы, его будто бросает в холодный пот.          Как же он хочет набить сейчас морду себе…          Чимин все принял за свой счет. Шутник хренов, Мин Юнги…   — Я не понимаю, почему ты говоришь про развод, — шепчет вдруг омега и прикрывает лицо руками.          Альфа прислоняется к двери, не зная, что делать и стоит, прикрыв глаза. Да чтоб он доводил Чимина до слез…    — Есть повод?   — Нет, малыш, — шепчет он и тихо вздыхает. Слезы Чимина такая непривычная картина, что из колеи выбивает. — Совсем нет.          Чимин всхлипывает куда-то в ладонь и вовсе падает на кровать лицом.    — Я люблю тебя, Юнги, — бубнит он в простыню, чем вызывает у старшего виноватую улыбку.          Любит. Знает.          Альфа все-таки отрывается от двери и неуверенно шагает к супругу.    — Глупыш, — произносит он и наклоняется к волосам Чимина. Такие мягкие. — Я тебя тоже.    — Пожалуйста… — тянет омега и сжимает в кулачках постельное белье. — Больше не говори так… Я люблю тебя. Правда, — тараторит он всхлипывая.          Юнги поднимает его лицо с кровати и заглядывает в зареванное лицо своего супруга, которую он так усердно пытался скрыть от него.    — Прости, я не ожидал такой концовки.          Альфа присаживается на кровать и заглядывает ближе. Он понимал, что его поведение было неуместным и мягко гладил по щеке своего мужа, убирая дорожку от слез.   — Прости, я не хотел, — произнес он с нежностью.         Глаза Чимина были красными и наполнены слезами, нос и верхняя губа были также красными от плача. Он кинулся на шею своего мужа, давясь слезами у него на плече. — Не слушай их, прошу... — просит омега прижимаясь к альфе. — Я тебя люблю. — Верю, малыш.       Юнги вдыхает его запах, который стал чуть слабее за последнюю неделю и гладит мужа по спине. — Не буду слушать, хорошо? — ласково звучит он. — Тише, только не плач.         Дурак, дурак, дурак!       Не понять сколько времени так проходит, альфа местами целуя омегу за волосы прижимает к себе как можно теснее. Он виноват. Опять. — Поцелуй меня, — вдруг просит Чимин его отвлекая от навязчивых мыслей.          Альфа смотрит в глаза своего любимого и видит, как на их краях опять появляются слезы. Он слушается его, опуская правую руку на его подбородок и медленно приближается к нему. Губы Чимина отдаются мягкостью и чуть солоноватым вкусом, от чего поцелуй становится скользким и желанным. Он так осторожно движет, посасывая чужие губы, на что получает неуверенный ответ. Будто они подростки, которые только учатся целоваться. Будто они вернулись в тот момент, когда Юнги подкрадывался в его комнату через окно пока их не спалил Сокджин который ночью встал попить воды. Тогда альфа приходил, чтобы просто обнять и поцеловать это чудо на ночь.          Чимин отстраняется первым и быстро вытирает глаза рукавом рубашки, напоминая маленького ребенка, который всегда нуждается в заботе и внимании. Юнги приподнимает уголки губ и, снова притягивая его к себе, целуя его еще раз.         Альфа перемещает руки на его тонкую талию и лишь в успокоительном жесте гладит поверх ткани чужое тело. Сколько бы он ни помнил, Чимин был всегда худым. Но тут омега выхватывает его ладони, под вопросительный взгляд своего супруга и ставит их чуть ниже на ягодицы.   — Чимин~и, мы все еще у твоих родителей… — произносит Юнги, хотя не спешит убрать свои руки.         Альфе и самому становится смешно от того, что он ляпнул. Будто Намджун с Сокджином были им преградой. Пытались, но не были!   — Знаю.          Чимин чуть приподнимаясь дает почувствовать, что у него нет белья под рубашкой. Юнги облизывается чувствуя, как в боксерах тесно становится.   — Люби меня всю ночь, альфа…         Будет, он выполнит все его просьбы лишь бы не видеть больше слез.