Пиздатая жизнь Семейства Мин!

      Юнги смотрит на своего мужа, который пытается не зареветь сейчас от безысходности.    — Я люблю вас. Вы мои родители и вы не хотите ничего плохого для моего счастья. Но, я человек, который имеет уже собственную семью и ребенка. И который любит их. То, как вы обращаетесь с Юнги меня расстраивает, — глаза омеги опускаются на пол, а губы показывая всю серьезность обиды надуваются. — Он терпит все это ради меня, но мог и уйти давно. Он меня любит, как и я его. Он старается пропускать все мимо ушей, но задумывается о ваших словах после. Его это задевает, и меня тоже, — твердо тараторит Чимин и поднимает взгляд на папу. —  Хватит так себя вести с ним, пожалуйста… Я не хочу, чтобы мои любимые люди враждовали между собой, — жалобно произносит он и вздыхает. — Сейчас я не хочу с вами спорить, поэтому уеду… Но, если после этого ваше отношение к нему не изменится, я не вернусь сюда больше.         Он совершенно случайно стал свидетелем этого разговора… Можно сказать даже монолога. Потом его прям как в детстве схватили за руку и даже не дав попрощаться посадили в машину. И вот сейчас они остановились на светофоре, а Чимин кусает свои губы пытаясь не заплакать. Еще и сам сел за руль, в таком состоянии. Юнги бы в других обстоятельствах сказал: «Вода на лобовом окне хуйня. А вот на глазах, дворников, блять, нет! Ща ебнемся об задницу этого Ролс Ройса перед нами».    — Чим…   — Заткнись, — отрезает омега даже не оборачиваясь.          Чёрт, они и с Чонгуком не попрощались от чего Чимин вовсе хочет взвыть.     — Ясно, — шепчет себе под нос Юнги, и чтобы не доводить супруга поджимает губы и смотрит на уже знакомую улицу.          Ебать, а на какой скорости Чимин ехал, раз они уже у дома?          Заходят они домой все также в тишине, и как только переступают порог омега в спешке переобувшись летит в сторону ванной комнаты.    — Блять, — прикрывает веки альфа.          Ему нужно сидеть и молчать в тряпочку пока его любимыйохуенносексуальный супруг сейчас ревет в уборной и ждать пока еще успокоится, дать время и пространство. Он бесполезный в такие моменты. Чимин в такие моменты не ночует в их спальне. Идет в любую пустующую комнату, чтобы подумать и решить для себя что-то.          Альфа открывает глаза и смотрит в пустой коридор, который заканчивался с дверью в уборную. Слышит еще и тихие всхлипы которых хотели перекрыть шумом воды. Как всегда, глупенький так делает.          Юнги грустно улыбается и смотрит на пальто, которого таки и не надел, но носил на руках. Нахрена? Не знает. Он, открыв дверцу шкафа вешает его на крючок и смотрит опять на дверь. Так хотелось сейчас пойти и прижаться к Чимину, успокоить, принять с ним ванну, и лениво целоваться, потом укрыть от всего мира и уснуть на кровати в махровых мокрых халатах.          Нет, ему нужно дать побыть одному.         Юнги, вздохнув проходит на кухню.     

***

        Чимин слышит, как его супруг сейчас тихо материться. Видимо ударился опять в темноте непонятно об что. Электричество же они экономят, потому что сейчас три часа ночи, чего утверждали электронные часы, которые стояли на тумбочке, где хранился PS5 его мужа. А Чимин не любит когда ночью загорается свет.         Вдруг в комнату падает не особо яркий свет от экрана телефона. Омега даже и не двигается, смотря на спинку дивана на чем он и, собственно, лежал. Несмотря на то что оно не раскрывается, он у них был довольно широкий, что он чувствует, как Юнги ложиться рядом и свет от его телефона пропадает. Он слышит, как что-то твердое опускается на журнальный столик сзади него. Видимо Юнги туда и поставил свой «фонарик». Видимо не хотел сам фонарик включать так как слишком яркий свет.    — Спи, — шепчут ему на ухо и целуют туда же, нагло прижимаясь телом.          Чимин хлопает глазами пару раз. И как только Юнги догадывается об этом всегда останется загадкой для него.