Пиздатая жизнь Семейства Мин!

Юнги вернулся домой довольно поздно, занося с собой запах никотина. Курил как паровоз часик и сейчас был вымотан своими мыслями — и ментально, и физически. Это, оказывается, забирает столько сил, что он был готов лечь на любую горизонтальную поверхность и уснуть вечным сном. Он, протирая веки, массирует уставшие и наверняка покрасневшие от усталости глаза, пока поднимается по лестнице. Так хотелось в мягкую кровать, но он не может. Там Чимин. А он ещё не до конца остыл, чтобы спокойно лечь уже наконец со своим супругом. А две свободные комнаты находились в другой части дома. Туда он ступить тоже не может, потому что его родители будут тогда по соседству, а Сокджин и вовсе напротив. Что столкнись они утром — будут вопросы. И нафиг не отвертеться ему. Спасибо, он лучше поспит в своей маленькой домашней студии, которая была расположена на первом этаже. Только ему нужно сначала переодеться. Как бы странно это ни звучало, но Юнги радовался тому, что их гардеробная имела два входа. Один — через спальню, а другой — через коридор. Именно туда он и зашёл. Мягкий диодный свет разливался по помещению, подсвечивая стеклянные витрины. В самом правом углу гордо возвышалась коллекция украшений Чимина — аккуратно разложенные, сверкающие в искусственном свете, словно экспонаты ювелирного бутика. Омега почему-то хранил их на виду. Справа стояла ещё одна стеклянная витрина — в ней ровными рядами выстроились дорогие сумки его супруга. Чуть дальше — верхняя одежда, идеально развешанная по цветам, полки с обувью и всевозможные мелочи. Юнги провёл ладонью по лицу, устало вздохнув. Всё это выглядело так безупречно, так... по-чиминовски. Он уже собирался повернуться к своей части гардероба, как вдруг... Протяжный, почти грешный стон пронзил тишину. Юнги замер, забыв, зачем он здесь оказался. Сердце болезненно сжалось, а по телу пробежала ледяная волна. Он прислушался. Тишина. Может, показалось? Но нет. Спустя несколько секунд воздух снова прорезал низкий, наполненный наслаждением вздох. Юнги моргнул, пытаясь прийти в себя. Горло пересохло, в груди что-то неприятно сжалось. Он сделал пару осторожных шагов в сторону выхода в спальню, будто боялся спугнуть наваждение. Но звуки становились всё отчётливее, всё откровеннее. Тёплые всплески дыхания, еле слышный скрип мебели, тихий, но настойчивый ритм. Юнги больше не мог сдерживать себя. Пальцы дрогнули на дверной ручке, он едва приоткрыл створку… И тут же его мир рухнул. За дверью раскрылась картина, от которой у Юнги словно выбило воздух из лёгких. Чимин. Полностью обнажённый. Его спина выгибалась в плавном движении, бёдра ритмично покачивались вверх-вниз. Он сидел на чьём-то теле, чьих-то руках, чьём-то члене, который без стеснения входил и выходил из него, вынуждая омегу задыхаться от удовольствия. Тёмные пряди Чимина спадали на плечи, капли пота блестели на его коже в мягком полумраке комнаты. Каждый его стон был сладким, каждый выдох наполнен страстью. Юнги онемел. Где-то в глубине сознания что-то дёрнулось, пытаясь пробиться к реальности. Сердце колотилось в ушах, руки дрожали, но он не мог отвести взгляд. Будто заворожённый, он смотрел, как его омега извивается на чужом члене, как выгибается, запрокидывая голову назад, как тянет пальцы по своей груди, жалобно вскрикивая. Это невозможно. Не может быть. Но картина перед глазами не исчезала. Она становилась только ярче, отчётливее, глубже врезаясь в его сознание. Юнги замер, глядя сквозь приоткрытую дверь. Он не мог пошевелиться, не мог дышать. Чимин. Его кожа блестела в приглушённом свете, тёмные волосы растрепались, пряди падали на спину, когда он двигался, запрокидывая голову назад. Его губы были приоткрыты, дыхание сбивалось в прерывистые вздохи. Бёдра омеги ритмично двигались, принимая в себя чью-то твёрдую плоть, скользя по ней в медленном, но непреклонном темпе. Он выгибался, его спина напрягалась, а тонкие пальцы оставляли следы на чужой груди, вцепляясь в неё от накатывающего удовольствия. Каждый стон, каждый дрожащий вздох ударял в Юнги, будто ожог. Его собственное дыхание стало тяжёлым, прерывистым, в груди разливалась напряжённость, но он не мог отвести взгляд. Чимин был прекрасен. Чужие руки, на ком сейчас прыгал его супруг, скользили по его талии, направляя, сжимая, требуя большего. Омега подчинялся — его движения становились глубже, быстрее. Он задыхался от переполняющих ощущений, его бёдра дрожали, пальцы сжимались в кулаки, а из горла срывался хриплый, полный удовольствия стон. Юнги застыл, чувствуя, как кровь ударяет в виски, а сердце на мгновение останавливается, прежде чем гулко возобновить свой бег. Горло пересохло, пальцы судорожно сжались в кулак, а тело не могло решить — двинуться вперёд или бежать прочь. Но дыхание Чимина, его приглушённые стоны, медленные движения бёдер — всё это держало его прикованным к месту. Слишком реально. Слишком больно. Он хотел отвернуться, сказать себе, что это неправда, но ноги не слушались. Казалось, если он сделает хоть шаг, то всё рассыплется в пыль — его жизнь, его любовь, его брак. — Блядь, — сорвалось с губ, почти неслышно. Да, и вправду блядь. Чимин застонал особенно громко, запрокидывая голову назад, и тут Юнги заметил: движения стали замедляться, а затем вовсе остановились. Воздух в комнате сгустился, как перед бурей. А потом Чимин резко повернул голову, встретившись с ним взглядом. Его губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась, а в глазах не было ни тени смущения — там черти прыгали от счастья. Юнги хотел что-то сказать, но язык прилип к нёбу. И вдруг всё вокруг начало рушиться. Стены рассыпались, пол исчезал под ногами, а комната растворялась в темноте. Мир провалился в бездну, унося с собой остатки звуков и образов. Юнги резко открыл глаза. Он ощущал себя разбитым. Голова всё ещё гудела, мысли спутались в комок, а тело отзывалось тупой, глухой болью от неудобной позы во сне. Юнги провёл ладонью по лицу, в попытке окончательно прогнать липкие остатки сновидения, но вместо этого его снова накрыло. Образы, которые всего минуту назад казались размытыми, снова вспыхнули перед глазами — Чимин, выгибающийся в чужих руках, его стонущий голос, жаркая кожа, движения… — Сука, — он раздражённо сжал переносицу, глубоко вдыхая. Что это вообще было? Откуда в его голове такие картины? И какого хрена он чувствовал себя так, словно всё происходило наяву? Нужно было срочно проветриться. Юнги рывком поднялся с кресла, сбросив с себя наушники. Те глухо ударились о стол, но он не обратил внимания. Лишь шагнув к двери, запоздало понял, что его тело всё ещё было напряжено после сна. Слишком напряжено. Альфа сжал челюсть, бросив взгляд на свою ладонь. Ещё бы… после такого сна. — Сука, — лишь повторил он сам себе и раздражённо тряхнул головой. Сон. Просто сон. Он выходит с комнаты и чувствует, что ему нужен холодный душ. Да! Он пойдет и смоет этот чертов сон нахуй из своей головы.  Альфа идет ко второму этажу и жутко бесится от того что ловит чувство дежавью. Он сразу идет в спальню чтобы удостовериться в том что его омега в комнате дрыхнет и наверняка видит свой десятый сон. И... Так оно и было. Чимин лежал на животе в его футболке и в сексуальных кружевных светлого тона бразилианках. Новые походу, Юнги их не узнает, но не может не отрицать что они плохо смотрелись. Хорошо, очень даже хорошо. Альфа еле себя сдерживает от того, чтобы не поцеловать эти ягодицы, но тут снова вспоминается та картина... Альфа отрекается, тяжело вздыхает. Ему нужно в душ. Срочно!  Юнги уже было собрался выйти, но что-то внутри его остановило.  Его взгляд снова скользнул по Чимину. Омега спал безмятежно, дыша ровно, губы чуть приоткрыты, а пальцы одной руки небрежно сжимали телефон, который явно выпал из ослабевшей хватки. Юнги сузил глаза. Телефон. Нечасто Чимин засыпал с ним в руках. А если и засыпал, то обычно прятал его под подушку. Но сейчас устройство лежало прямо рядом с ним. Что-то внутри альфы кольнуло. Нет, Юнги, мы не настолько долбоебы, шепчет ему кто-то в голове и альфа соглашается. Не, он как раз таки долбоеб, но чужие границы уважающий. Он поворачивается снова в сторону двери, и делает шаг в сторону. Но... А вдруг твой сон, это не просто сон, а знак.  Альфа нервно проглатывает замирая на месте.  А что, если и вправду какой-то альфа трахает твоего мужа пока ты в студии пропадаешь?  Нет, нет же ведь? Трахает еще так глубоко, так хорошо, что он и не ищет тебя.  Нет, Чимин~и не такой. Ведь... так? Откуда там презерватив думаешь в его машине? Еще и дюрекс, не это ведь вы используете обычно. Альфа делает еще пару шагов до выхода, и осталось только дернуть ручку и выйти наконец, но... — Блядство, — шепчет он и резко вернувшись назад все таки забирает чужой телефон и тихо покидает комнату.  Он хоть и долбоаеб, но правило «доверяй, но проверяй» знает.