Зефир и прочие обстоятельства III

***

Прямо у выхода из больницы аккуратно выбирался один пациент, держа в руках костыли, на груди его перевязка под тонкой тканью льняной рубашки, а на лице пару пластырей, некоторые неуклюжо висели, а некоторые цеплялись за бороду и не приносили толку. За время пребывания ясно, что пациент просто стал похож не на еврея, а на истинного представителя ислама. Уже отросшие кудри переливались на свету, а чёрная борода отчаянно тёрлась о шею. Следом за ним вышла, придерживая дверь и тяжёлую сумку, озабоченная им женщина. Вся цветёт и пахнет внешне, но лицо её недовольно, ибо подход напарника к лечению её беспокоит. Тем временем он улыбался, смотря на мир, окружающий его, улыбался впервые за несколько месяцев искренне как маленький ребёнок. Вслед им смотрела вся больница, улыбаясь, что всё наладилось. Пара спустилась по лестнице и тогда блондинка заметила чрезмерный энтузиазм брюнета. — Гена, ну куда ты рванул? Он, опираясь одной ногой и крепко держа оба костыля, ковылял быстрее обычного прохожего. Уже, знаете ли, приловчился после того как щеголял каждый день в кабинет заведующей. Солнечные лучи были яркими и падали прямо на лицо стоящему мужчине, он мило жмурился и смотрел на суженную. — Тебе помочь может? Давай я сумку возьму? Павлова вздохнула и повертела головой, обогнав его в сторону машины. — А может ты ещё на Луну слетаешь? Кривицкий усмехнулся и заковылял следом. — Ради тебя может и слетаю. Он улыбался яркому неугомонному свету, хотя обычно ворчал о том, что забыл очки солнцезащитные. Ирина открыла машину, закинула на переднее сумку с вещами партнёра, открыла ему дверь на задние кресла и уже подскочила помогать, придерживая его, но Кривицкий, не жалея себя, плюхнулся на задние, закинув загипсованную ногу и махнул рукой в знак того, чтобы закрывала. — Камикадзе… — пробормотала она, перебирая побрекушки в кармане её брюк. Сев за руль она немного растерялась, ибо сдавать на права в принципе история стрессовая, а тут её вынудила ситуация с Геной это сделать, а точнее он вынудил. Ира завела машину, пристегнулась под звук лепета Кривицкого о прекрасном. Отлично, что не комментирует как она водит. — Мой хороший, — так она говорила укоризненно, а значит будет или отчитывать или стебать, — скажи-ка мне, тёмной женщине, вот почему ты в тот день не мог просто за машину сесть? Он поправил уже новые круглые очки на носу и смотрел на её затылок и шею, рукой блуждая по спинке её кресла. — Я просто романтик, подумал, что это как-то не по законам жанра. Ира, усмехаясь, вздохнула. — То есть ты специально бросился под машину? Кривицкий аккуратно привстал и рукой искал своё родное в месте у коробки передач, протиснувшись между двумя передними сиденьями. — Любовь моя, а ты долго будешь эту тему обсуждать? Лучше подними свои красивые глазки на небо. Сегодня шикарная погода. Павлова внимательно следила за дорогой. Да, в последнее время она как на иголках, в больнице постоянно суетилась, то к Гене, то к другому пациенту. Её сильно волновал вопрос про её любимого, дома готовила ему еду в палату, приносила, что он повелит. Коротко говоря, она за ним как за ребенком ухаживает, и ему это нравится, потому что столько времени о нём даже никто не вспоминал, а тут его Егорова дала шанс. Гена тем временем напряг руку и искал в бардачке то, что в его машине всегда было. Это немного мешало Ире не отвлекаться и она легонько стукнула его по запястью. — Кривицкий… — это было явное предупреждение. Он, потирая руку, посмотрел на неё. — Там карамельки мои любимые должны быть. И тогда Павлова не выдержала и расплылась в улыбке, отвернувшись и смотря в окно. Гена заметил её реакцию через зеркало и сам непроизвольно улыбнулся. — Чего? — Теперь они тоже мои любимые. Мужчина поднял бровь, осознавая, что его вторая половинка съела всю пачку. — Ты же не любишь карамельки. Ира припарковалась у своего дома и эффектно поправила волосы, ехидно улыбаясь. Умеет он настроение поднять. — Теперь люблю. Когда она вышла, то открыла дверь мужчине и подала костыль, потянула к нему руки, но он аккуратно пытался всё сделать сам и это получалось. Однако приходилось попотеть, ибо его травма заводила его в такие неудобные позы, особенно в машине. Геннадий Ильич встал на одну здоровую ногу, опёрся на костыль и посмотрел на лицо свей Егоровой, которая поправляла ему одежду. Он переполнен самыми нежными чувствами к своей любимой, вся эта ситуация показала насколько она не может жить без него и он без неё. Ира была напряжена, а Гена старался ее расслабить, нечего ей беспокоиться из-за чепухи. Она пригладила его рубашку и прильнула головой к груди, руками зацепившись за шею. Об этом она мечтала всё премя его лечения — обнять кудрявого и бородатого в полный рост, слушая биение сердца. Кривицкий обнял её свободной левой рукой и поцеловал в макушку, пока та влюблённо вздыхала. — Чтобы на улицу без меня пока не выходил. Ну отвечать упрёками не стал и лишь кивнул. — Как скажете, фрау. Ира отстранилась и пригладила бороду мужчины. — Побриться тебе, конечно, не мешало бы. Он быстро закивал и поковылял к дому, протараторив: — Да, да, да…

***

Ради него она взяла выходной. Да и вообще она раздумывала взять отпуск, а то сомневается, что Гена справится. «Это же нужно его ещё по врачам поводить, гипс менять, бандаж, сердце ещё провёрим, а ещё…», — и вот с такими мыслями она накрывала на стол, пока суженный сидел на диване и вдыхал запах квартиры. Такой особенный для него. Так как тут живёт Егорова, то повсюду запах её духов, удивительно и то, что она нашла время и убралась в квартире настолько, что и пылинки нигде не было. Кривицкий смотрел телевизор, изредка посматривая на свою ногу, которая ныла каждый раз как встаёт, но, конечно, такого не скажешь Ире, а то начнётся как обычно её гиперопека. Она и так сейчас вся около него. Почуялся аппетитный запах. Ира в домашней одежде и неуклюже убранными волосами поставила стаканы. — Всё готово. Кривицкий немедля пересел за стол, закинув ногу на соседний стул пониже. Он сразу стал уметать курицу, салат и прочее, даже не успев прокомментировать вкус. Настолько мужчина соскучился по нормальной еде. Павлова удивлённо выпучила глаза, ибо не часто видела как её воспитанный Генка так ведёт себя за столом. — У тебя же никто не отберёт. Ирина Алексеевна взяла салфетку и аккуратно стирала остатки еды с его подбородка, пока у того руки жирные. — Боже мой, это так вкусно… Она даже посмеялась, что это правда так искренне, вытерла с его бороды ненужное и дальше любовалась присутствием мужчины в её доме. После ужина они расположились на диване. Кривицкий держал в одной руке пульт, а другой ворошил волосы хозяйки квартиры. Ира устроилась на его уже маленьком животе, что вроде и радовало, и настораживало, но вызывало улыбку, что мягко, уютно. Гена смотрел телевизор, а она лишь делала вид, ибо думала о них. Нет, не о будущем, а о прошлом. Так хотелось узнать каково ему было, но боялась спросить, скорее всего для него это больная тема. Но Ире лишь казалось, что он смотрит ящик, на самом деле Гена хоть и был уверен в их отношениях и твёрдо шёл к тому, что с них хватит этих игр в драму, но каково ей было с Алениковым? Хотя нет, оба подумали, что глупости… Или… — Ир, — вдруг тихо и спокойно начал он. — М? — О чём думаешь? — Да так… О всякой чепухе. Он изменил позу и подтянул её повыше, оказавшись полулёжа, прислонился щекой к правому ушку и закрыл глаза, готовясь слушать. — Давай говори, что за чепуха. — Я думаю о прошлом, не считаю, что хочешь это вспоминать. Ира взяла его большую, но нежную руку и стала изучать, поглаживая. — Наоборот. Я тоже думаю, что мы не совсем разобрались. Кривицкий был готов полностью её слушать в этот тёплый вечер и под тусклым светом. — Как ты жил, пока меня не было? Мужчина вздохнул. — Ну… Честно говоря, всё было… И она уже была готова слушать его бесконечно долго, внимая каждому воспоминанию. Однако раздалась вибрация нового мобильного телефона. Ему стало неловко за эту ситуацию, ибо уже был готов раскрыть ей душу и рассказать, что все слухи о том, что женщины в его квартиры похаживали частенько — ложь. Ира томно вздохнула, продолжая нежиться в его объятиях. А Гена ответил, ибо звонила верная ему сотрудница. — Да, Рита, — ответ был протяжной, ибо он пытался вспомнить её отчество, чтобы показать Ире как он соблюдает деловые отношения. — Геннадий Ильич, добрый вечер. Она была максимально спокойна и на лице её образовалась улыбка. Павлова подслушивала весь разговор. а как иначе? — Добрый, случилось что-то? Женщину уже радовало то, как коллега бодр духом, потому что обычно ходит как мумия без капли живого в голосе. — Нет, что вы. Просто Валерий Юрьевич попросил позвонить, спросить как у вас дела. Он засмеялся, вспоминая лицо друга, когда увидел его в палате. — Он не перестаёт удивлять и почему он сам позвонить не мог? Но да ладно, всё хорошо, чувствую себя прекрасно. Рита нежно и искренне улыбнулась, хотела продолжить разговор, но не отважилась. То ли стесняется, то ли беспокоить не хочет. — Рада слышать. Попросили ещё, чтобы вы заехали, если вдруг сможете. если нет, то не критично. Для него она приятный собеседник, просто потому что сразу поняла о его занятости и не хотела задерживать, давая отдохнуть этим прекрасным вечером. Ира тем временем продолжала гладить мужчину по телу, водить невидимые узоры. — Хорошо, Рита, я заеду как смогу. Спасибо за чуткость, до встречи, хорошего вечера. — И вам того же. Гена убрал телефон и сразу же по-хозяйски вновь притянул к себе Ирину Алексеевну. Это вызвало у неё улыбку. — Кто звонил? — Да так, с работы. — И что говорят? — Ириша, интересная ты конечно, всё же слышала. Павлова усмехнулась и обвила руками шею мужчины, улеглась на грудь и закрыла глаза. — Съездим в пятницу покажешь мне как там у тебя. — Теперь ты мой шофёр. — Это мне стоило дорогих курсов и нерв. Кривицкому вполне удобно в таком положении, он не жаловался, а наоборот довольно гладил её волосы. — Знаешь, а я предлагаю отложить тему нашего прошлого. Может обсудим тогда, когда я тебя начну раздражать? Хотя она и хотела услышать серенады в её сторону, но Ира усмехнулась, дав понять, что надоест он ей не скоро. — Как скажешь.

***

Уже поздним вечером они лежали в кровати при тусклом свете. Гена читал с очками на носу, а Павлова мазала руки кремом, потом обратила внимание на книгу, но не стала мешать его чтению. Она зарылась под одеяло и легла на спину, смотря в потолок и думая о своём. Кривицкий лишь на фоне мирно покашливал и перелистывал страницы. — Геннадий Ильич, а вы ещё долго будете женщину заставлять ждать? — нежно улыбнувшись, напомнила она, что нуждается в его объятиях как минимум. Он неуклюжим взглядом осмотрел её, оторвавшись от книги, очки свисали и смотрел, слегка закинув голову. — Что? — Я говорю, ты долго ещё? Ира уже приготовила свою подушку, мысленно засыпала, осталось только, чтобы он выключил лампу. — Да вот, уже… — он пробежался глазами по последней строчке, — всё. Мужчина убрал книгу, снял очки и выключил лампу. Он уже и забыл какого это спать с любимой женщиной, поэтому поначалу просто лёг на бок, но когда услышал воздыхания Егоровой, то повернулся к ней, положил свою голову на её подушку и рукой обвил женскую талию. Она довольно улыбнулась, взяла его руку и потянула поближе.