soul in the sun

Ловить поцелуи солнца значит обжигаться. От первого ожога ты оправляешься быстро. От второго у тебя остается лёгкое покалывание. От третьего у тебя горят губы. От четвертого ты забываешь, что значит дышать. От пятого в твоей груди разгорается алое пламя. От шестого ты... Кажется попал. Попал в паутину, такую прочную и гибкую, которая испытывает тебя и твои нервы. Струны души натягиваются и пылают, когда стараешься не принимать близко к сердцу фансервис, того кого называешь "солнце" тихо и наедине. - Хёнджин, - парень вздрагивает, когда его внезапно окликают, кладя ладонь на спину. - Что? - пусть нервно звучит голос, но прятать за улыбкой чувства, что ему неприятно – надоело, тем более обладатель низкого голоса и ладони, от которой вся спина будто в пламени, – свой. При нём не хочется прятать свои чувства, тем более он о них и так догадывается – у самого так же. - Хён, - Феликс старается говорить мягче и тише, ведь он всё понимает, - ты – мой. Вот так "солнце" понемножку загребает своими маленькими пальчиками сердце. Так просто и в то же время – тяжело. Ведь быть всегда при свете прожекторов и видеокамер – не просто. Не просто выражать свои чувства. А так, простые – по сути – не обязывающие слова, ладонь, ласково поглаживающая спину, и твои нервы восстанавливаются. Тихий вздох и снова улыбка на лице. - Ты умеешь успокаивать, Феликс, - Хёнджин не выдерживает и показывает язык. Феликс улыбается своей самой очаровательной улыбкой, от которой дыхание останавливается и хочется смотреть не отрываясь. Вначале "солнце" улыбается так жизнерадостно, а в следующую секунду уже хитро. Хватает за руку и ведет куда-то за угол. - Камер минимум, - выдыхает в ухо. Хёнджин в момент покрывается мурашками, а в следующий – забывает о том кто он и где. Губы Феликса в прозрачном масляном блеске, что отдаёт привкусом карамели, а сам Феликс на вкус как брауни. Сладко так что першит в горле. Но целоваться вот так за углом очень хорошо и приятно. И совсем не хочется останавливаться. Горячо. Кажется всё-таки маленькие пальчики солнца добрались до сердца. Хёнджин ладонями обхватывает лицо Феликса, отстраняется, набирает воздуха в лёгкие и открывает глаза. Ведь целоваться с открытыми глазами значит не доверять. Согласно чьим-то поверьям, но в этом почему-то хочется верить приметам. А Хёнджин доверяет целиком и полностью. И Феликс тоже – он открывает глаза только после того как чувствует, что на него смотрят, но почему-то больше не прикасаются к губам. - Хёнджин, больше не... - Феликс не договаривает как начинают покрывать мелкими поцелуями его щеки, лоб, на губы попадает так мало, что парень начинает хмуриться. Хёнджин тихо про себя хмыкает, но нежно ладонями поглаживает лицо, не прекращая расцеловывать такие любимые веснушки. Внезапный гул и ор отрывает их друг от друга. - Продолжим дома? - Хёнджин усмехается, щёлкает по носу своё "солнце" и, насвистывая себе что-то под нос, обходит его, направляясь к своей шумной группе.