let the bodies do the talkin'

Чел не сечет фишку от слова совсем. Только об этом Микки и мог думать последние пять минут, находясь в процессе получения самого убогого сексуального опыта в своей жизни. Технически, ситуация была идеальной: в его заднице устроился приличного размера член, к которому прилагался настоящий, более менее привлекательный парень, что кряхтел и пыхтел сзади. Если бы еще пару лет назад Микки сказали, что в какой-то момент своей жизни он сможет свободно привести симпатичного парня домой и трахаться с ним в собственной постели, он бы сроду не поверил. Он жаждал этого годами и корил себя за это. Он старался подавлять свои желания и потребности, но безуспешно. Чудовищно безуспешно. Одна мысль о том, чтобы потрогать, пощупать и, может, даже поцеловать сексуального парня, который тоже бы хотел его потрогать и поцеловать в ответ, доводила его до того, что порой ему приходилось выходить из комнаты, где братья смотрели очередной говнобоевик с мускулистыми мужиками. С тех пор как пробудилось его неуёмное либидо, Микки знал, что его интересуют мужчины. Они, и секс с ними. Очень, очень сильно. Он смотрел порно. Пытался экспериментировать. У него были идеи. А однажды шлюха, с которой он пытался заняться сексом, засунула палец ему в задницу во время минета и он кончил так сильно, что пришлось заплатить ей вдвойне, чтобы рот на замке держала. Так что — да, Микки еще подростком осознал, что ему по душе. Он знал, что чувствителен. Знал, что может кончать без рук. Знал, что долбежка в зад ему пиздец как понравится. Но он так же понимал, что всё, что ему светит — это торопливые дрочки с другими парнями в шкафу, изредка — отсосы, сначала в колонии для малолеток, потом в тюрьме. Он даже мечтать не смел стать когда-нибудь свободным. Ха. Вот ему вдруг двадцать, и пожалуйста: вусмерть заёбанный батей — да, блядь, он шел к этому так долго — он орёт как бешеный, вырываясь из хватки Колина, а Игги и Джои пытаются отнять у Терри пистолет. Сраный цирк шапито, который начался со стандартной гомофобной фразочки Терри и кончился тем, что Микки сделал каминг-аут, и, избитый до состояния улитки, сломал бате нос и сбежал из дома куда глаза глядят без гроша в кармане. И сейчас - вуалябля: он в собственной квартире в собственной постели, стоит на четвереньках с членом в жопе, абсолютно свободный. Всё, что он мог бы только представить, теперь возможно. Технически — идеально. Вот только это не так, потому что мужик тыкает своим хером совершенно не туда. А точнее, он тыкает им куда угодно, только не туда, куда нужно. Темп неровный, его член трется не о то, черт бы его побрал, место, и всё это Микки, мягко говоря, не вдохновляет. Серьезно, неужели для этого надо быть семи пядей во лбу? Секс же не ядерная физика, всего-то нужно немного прелюдии — с сосками, там, поиграть, а затем засунуть член внутрь и периодически попадать по простате до тех пор, пока Микки не спустит. Ему даже отдрачивать не нужно, с этим он и сам справится. Но, разумеется, парень был чересчур поглощён собой любимым, чтобы заметить, что Микки не сильно-то кайфует. Микки не ждал от него чтения мыслей, но можно же обратить хоть чуточку внимания на человека, в котором ты в данный момент находишься по самые яйца? — Слышь, чувак, у тебя прицел сбит, — не выдержал, наконец, Микки. — Извини, чел, — Марк, парень, которого он подцепил в баре, хотя бы попытался оправдаться, — Слишком уж хороша твоя задница. - А твой причиндал — нет. — мысленно ответил Микки. Марк ненадолго прекратил свое беспорядочное тыканье и поёрзал бедрами в попытке выбрать угол поудачнее, и — о, чудо — после нескольких неуклюжих толчков Микки почувствовал ту самую сладкую искру и охнул. — Здесь? — Сука да, — прошипел он и потянулся к своему повядшему стояку, — Здесь, бля. Марк довольно помычал и снова начал двигаться. Микки закрыл глаза и нахмурился, надо было сосредоточиться на приятном. Марк стонал ему в шею, и Микки отвлеченно подумал, не симулирует ли тот. Не может ему быть настолько хорошо. Блаженство длилось ровно минуту и кончилось тогда, когда руки на его бедрах потянули его назад, отчего ему автоматически пришлось прогнуться в спине, тем самым изменив позицию. — Черт, ты такой знойный, — выдохнул Марк ему в ухо, промахиваясь мимо его простаты где-то на милю. Миккин хер снова начал опадать, и он крякнул с досады. Отчаянно хотелось испытать восхитительное ощущение от члена, бьющего по простате и в результате кончить так, чтобы мозги из ушей полезли. Но взамен он получил лишь неприятную растянутость и жжение от высыхающего лубриканта, еще и колени заныли как у древнего деда. Липкий пот льнущего к его спине мужика чувствовался бы, наверное, круто, если бы всё было как надо. Но сейчас ему было не круто, а как-то противно. Что ж, прибегнем к крайним мерам. Он отпихнул потное тело и перекатился в сторону, проигнорировав возмущенное «эй». — Перевернись, — рявкнул Микки, и, толкнув Марка на спину, деловито устроился сверху. Пошарив по кровати, он нащупал тюбик привычной дешманской смазки и выдавил порцию на член Марка. Тот смотрел на него как на восьмое чуда света, пока он насаживался на его хер. Их перепихон мог быть таким охуительным. Марк симпатичный, накачанный там, где надо, и у него классная улыбка. Всё как по заказу, жаль только, что Микки уже давно на это насрать. Сейчас ему нужно было только одно. Старательно работая бедрами, он поднимал и опускал задницу, задавая отличный четкий ритм. От этого мужик начал немедленно стонать, вскидывая таз навстречу. Микки тоже начал было заводиться, член в руке радостно встрепенулся. Он закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на сжимающих его ляжки сильных руках и непристойных шлепках кожи о кожу. Оргазм снова замаячил на периферии. Если бы он сейчас, например, взял Микки за горло… — Сейчас кончу, — внезапно пропыхтел Марк. — Даже думать не смей, — процедил Микки, яростно надрачивая себе. Стоны чувака становились громче и громче. — О боже, кончаю! Микки открыл глаза как раз в момент, когда глупое лицо его одноразового партнера исказил оргазм, он затрясся и кончил. Еще пару секунд Микки ловил за хвост собственное удовольствие, но парень под ним валялся подобно дохлой рыбине, изредка подергиваясь, так что надеждам не суждено было сбыться. — Бляяя. А ты темпераментный, — прокряхтел Марк и похлопал его по голяшке, когда Микки остановился, — Ты кончил? У Микки глаза на лоб полезли. — Я-то? Нет, блядь. А что, у тебя конча на животе? Он поднялся и поморщился, когда обмякший член Марка выскользнул из него. — Прости, чел, просто ты какой-то требовательный, — с этими словами Марк стянул презерватив и завязал его в узел. Бросив его на тумбочку, он устроился поудобнее. Даже не почесался, собака, чтобы вернуть Микки должок. Микки глубоко вдохнул. Задержал дыхание. Выдохнул. Он не врежет ему. Не-а. Короткая волна злости схлынула, дав волю внезапному чувству беззащитности. Он сидел нагишом рядом с парнем, который только что трахнул его и оставил вот так. Не то чтобы Микки чувствовал себя использованным, но на самом деле…так оно и было. Причем, не в первый раз. Обычно — после тупой и бессмысленной ебли, такой, как сегодня. Подавив в себе эмоциональную бабскую херь, Микки встал и натянул трусы, этим барьером отгородив себя от гнусного козла. Ему сразу же стало легче. — Схера ли ты тут развалился? Вставай, — сказал Микки почти беззлобно. Гнева в нем не осталось, только привычное разочарование. — Чувак, так ночь на дворе. Можно, я у тебя перекантуюсь? — Марк потянулся на простынях, — Утром уйду. — Схуя… Нет, нельзя! — Микки схватил с пола джинсы Марка, сунул использованный гондон в один из карманов и бросил их ему в лицо. — Проваливай давай! — Господи, чё так нервничать-то, — Марк поймал джинсы и сел на краю кровати, — Могу тебе отсосать, если хочешь. Сказал, как посуду помыть предложил или пол пропылесосить. — Да не хочу я… Слушай, мужик, не вынуждай меня вытаскивать тебя за шиворот. Бери свои манатки и уходи. — Блин, ладно, — парень закатил глаза и встал, чтобы одеться. Дождавшись, пока хлопнет входная дверь, Микки плюхнулся на кровать. Что за отстойный вечер. Именно поэтому он сам никогда не ходил к парням домой. Если что-то пойдет не так, намного проще кого-то выпнуть, чем добираться потом из непонятно каких ебеней. Он цапнул с тумбочки пачку сигарет и прикурил одну, глубоко затянувшись. Когда он «съехал» от семьи, то дал себе обещание, что наверстает все годы прожитые под гнётом папаши. Не обязательно в плане секса; смысл в том, чтобы делать всё, что заблагорассудится и не ебать себе мозг чьим-либо мнением. Так что, если он хочет трахаться как можно чаще, то это он и будет делать. Он молод и любит секс, так то. Не сказать, что Микки шлюховал направо и налево… Просто опыта набирался. В числе прочего, он довольно быстро понял, что мужики в большинстве своем трахаться не умеют. Не все, конечно. Было у Микки несколько годных партнеров, но каждый с подвохом. Один издавал какие-то неестественные булькающие звуки, и Микки никак не мог перестать ржать. Другой терпеть не мог оральный секс — ни получать, ни давать. Казалось бы, что такого, но часто после секса с ним у Микки возникало впечатление, что его лишили десерта после хорошего обеда. Был еще тип, который хотел на него поссать. Тут вообще слов нет. Всё вышеперечисленное Микки относил к позитивному опыту, потому что плохого секса у него было завались. Скучный секс. Болезненный секс. Вялый секс. Странный секс. Слишком медленный, слишком мягкий. Слишком много разговоров, слишком мало разговоров. Слишком острые зубы, слишком маленькие члены. Поцелуи, пиздец какие слюнявые. Парень, от которого воняло. Парень, который активно мусолил ему шею, но так и не нашел ни одной эрогенной зоны. Парень, который не кончал в течение двух часов, и не в хорошем смысле. А еще был парень, который думал, что дернуть за волосы — значит выдрать их из башки к хуям… Требовательный. Да нихера он не требовательный. Он лишь хочет, чтобы было приятно и классно. Он ведь простой, как три копейки: возбуждается быстро, готов к ебле в любой ситуации, отлично трахается в позе наездника, умеет делать глубокий минет. Он глотает и не имеет никаких предубеждений по отношению к кинкам. Только всё это не приносило никакой практической пользы из-за мужиков, которые не знают, как с ним обращаться. Пиздец, и как гетеросексуальные женщины справляются с этим дерьмом? Вздохнув, он раздавил окурок в пепельнице. Он был возбужден и неудовлетворен, причем, не в единственном смысле. Микки сдернул трусы и обхватил ладонью свое многострадальное хозяйство. Наполненные, поджавшиеся яйца звенели, а член явно не разделял угрюмого настроения своего владельца, затвердев при первом же прикосновении. Микки снова горестно вздохнул. Тоска ела поедом, так что простым передергиванием тут не обойтись. Одно из многих преимуществ, когда ты не живешь со своей паршивой семейкой: тебе не приходится опасаться за свою жизнь и здоровье, заказывая всякие штуки онлайн, или же впадать в предобморочное состояние, если кто-то вдруг найдет у тебя анальные бусы. Не сказать, что он покупает так уж много игрушек, но деваться-то некуда, верно? Открыв нижний ящик тумбочки, Микки выудил один из своих последних предметов страсти: массажер простаты с тремя скоростями, совершенно обычный — более навороченные экземпляры стоили как крыло от самолета — но каждый раз тот прекрасно справлялся с задачей по превращению мозгов Микки в блаженную субстанцию. Всё тот же тюбик нашелся на кровати неподалеку. Микки торопливо смазал игрушку, но без фанатизма — ему нравилось, когда немного саднило. Устроившись на подушке, он расставил ноги, ввел игрушку внутрь, и она мгновенно попала туда, куда надо. Микки с дрожью выдохнул, закрывая глаза. Тело было всё еще на взводе, и, чувствительное везде, отзывалось изумительными ощущениями. Поэтому он даже не трахал себя, а просто водил массажером по сладкой точке, каждое движение простреливало искрами в позвоночнике. Требовательный он, как же, блядь. Он просто знает, чего хочет. Мысли устремились в направлении привычных фантазий. Как бы он встретил сексуального парня, который был бы выше него. Миловидный, выносливый. С большими руками и крупным членом, он мог и хотел бы подчинить его, потянуть за волосы. Чтобы нагибал, растягивал, крутил его по-всякому, причем с удовольствием. Микки дал бы ему столько контроля, сколько тот захотел бы. Если он ловит кайф и это взаимно, значит и Микки хорошо. О, он бы постарался сделать так хорошо… У Микки бы ноги потом тряслись. Ему бы охуеть как понравилось. Он увеличил скорость и игрушка зажужжала прямо на простате. Твою мать, охуенно. Он содрогался всем телом, и, окончательно отпустив себя, застонал в голос. Фантазия захлестнула полностью. Большие ладони разводят его колени, открывая его полностью, блядь, блядь… Длинные скользкие пальцы проникают внутрь, лаская все чувствительные места…. Дразнят, играют с ним… Заставляют изгибаться… Он трахал себя без всякой необходимости прикоснуться к члену, другая рука сжимала соски. Всегда было лучше, когда он представлял, что оргазм из него выбивает настоящий, живой парень. Дав волю нарастающей волне, он включил третью скорость и запрокинул голову, когда вибрация затмила способность соображать. Он на четвереньках…спина изогнута… задница выставлена…горячая ладонь между лопатками…нет, нет, не так — она в его волосах…толкает его лицом вниз, и большой член заполняет его, упираясь прямо туда, где он хочет этого больше всего…глубокие толчки… влажные бедра грязно бьются о его ягодицы… как же охуенно… его удерживают на месте, заставляя брать снова и снова ….да… вот сюда…еще… какой большой… да, прямо сюда.… Он кончил громко и сладко. Ноги дрожали, и он не выключал игрушку, пока та не выжала из него наслаждение до последней капли. Приходя все себя после неебической эйфории, он поморщился от небольшого спазма в поджавшихся пальцах ног. В иной раз Микки пошел бы на следующий заход: он выяснил, что способен на это, когда у него появилось время на развлечения с игрушками без риска спалиться — в тот день он довел себя почти до бессознательного состояния. Однако сейчас, пресыщенный и удовлетворенный, он вытащил массажер и бросил его на другую сторону кровати. Он его вымоет. Потом. Микки опустил ноги, вытянул их и расслабил — согнутые колени оказались поднятыми чуть ли не до плеч (почему-то он часто оказывался в этой позе перед эякуляцией) — и растекся по кровати довольной лужицей. Черт, хорошо-то как. Тело стало наполняться сладкой истомой, правда, ситуацию омрачал тот факт, что для этого ему во многом пришлось довольствоваться собственным воображением. Он один в постели, и ничего не попишешь. Ну почему всегда приходится справляться в одиночку? Почему другой парень не может сделать это с ним? Он подышал еще немного. Огляделся вокруг. Как ни странно, на тумбочке еще остались салфетки. Вытерев липкий и склизкий живот, он бросил их на пол. Он их уберет. Потом. Простыни ощутились вдруг грязными, они были всё еще влажными от чужого пота. Микки поёжился. Холодно, блядь. Нет, не было у него сраной девчачьей потребности в обнимашках после оргазма, но в такие моменты хотелось…чего-то. Тепла, может. Чьей-то ласки или типа того. Приятное покалывание в теле постепенно уходило, сменяясь медленно закипающей злостью. Схуяли ли он так приуныл-то? Вроде же как полагалось быть в хорошем настроении после знатного оттяга. Чё за хуйня, вообще? Короче, понятно: всё это из-за скотины, который его обломал. А и по-е-бать. Микки скатился с кровати, натянул валявшиеся на полу мятые шмотки, застегнул джинсы. Взяв телефон с тумбочки, он посмотрел на часы, схватил полупустую пачку сигарет и вышел из дома, громко хлопнув за собой дверью.

_______________________________________________________________________

— И тут он мне такой: перестань нервничать! В довершение своего эмоционального монолога Микки фыркнул и отхлебнул пива, дабы смочить пересохшее горло. — Вот ведь мудак, — отреагировал Андре. Он, если и слушал Микки, виду особо не подавал, флегматично полируя полотенцем стаканы для виски. Но Микки точно знал, что этот чувак офигеть как многозадачен. Уже перевалило за полночь вторника и бар был практически пуст, поэтому Микки мог спокойно поговорить с Андре, чтобы тот не отвлекался на клиентов каждые пять минут. Остались только две поглощенные беседой утомленные дамы за дальним столиком, да пара-тройка местных алкашей. Микки жил в этом районе уже больше года, но всё никак не мог их запомнить. Это место не относилось к привычной среде Микки: на поверхностях столов отсутствовали глубокие царапины и липкий слой пролитого сто лет назад пива, а оружие, наркотики и мордобой здесь были не в почете. Конечно, захаживали и грозные на первый взгляд ребята, но Микки готов был поставить свою следующую зарплату на то, что каждый из них наложил бы в штаны, попав на обычную «добро пожаловать домой» вечеринку в Алиби. Тут тебе в меню и вино и всякие коктейльчики злоебучие. А еще Микки как-то видел очевидную гей-пару на свидании. Как ни странно, всё это не вызывало в нем отторжения. Тут было…уютно, что ли. Ценник, по мнению Микки, мог быть и пониже, но он заявлялся сюда в спортивках и не чувствовал себя неуместно. Если бы его спросили, почему он ходит именно в этот бар, он бы ответил, что, во-первых, это близко как от дома, так и от гаража. А во-вторых, он не дебил, чтобы рыскать в поисках подходящей забегаловки, когда и в этой наливали нормальный пивас. Всё это было бы правдой, но лишь частично, настоящая же причина была в том, что здесь у него появился друг. Ну, как: они не обменивались телефонными номерами и не тусовались вместе по ту сторону стойки, но с ним Микки мог побыть самим собой. Андре от него ничего не надо, и не надо было с самого начала, когда Микки впервые ввалился сюда год назад — мятущийся, измотанный, из денег — мелочевка на стакан виски. Он только что получил свою первую в жизни легальную работу и вроде как вышел на недорогую однушку неподалеку — убитую в хлам, ясен красен — но, похоже, начало новой жизни было положено. Нервный мандраж дополняло чувство потерянности: он здесь никого не знал, и поговорить ему было не с кем, разве что с сеструхой, да и та барахталась в собственном дерьме и ей было не до чужого. В итоге Микки прочувствовал на себе успокаивающий эффект надежного присутствия Андре (вкупе с алкоголем), и у него развязался язык. Он рассказал бармену о каминг-ауте перед своим гомофобным папашей, за который его чуть не убили. Рассказал, как двинулся дальше, а, точнее, о том, как сбежал из дома ужасов Милковичей, оборвав все связи с семьей и семейным бизнесом. О том, как на долгие месяцы залег на дно, деля с двоюродной сестрой Сэнди любой грязный угол и приторговывая дурью. Как поначалу боялся, что батя его найдет, и как ощутил вкус свободы впервые в жизни. О борьбе за существование, о поисках работы, которая позволяла бы оплачивать счета без требования изменить его, милковичевский, образ жизни. И наконец, о том, как Терри схлопотал пожизненное, подстрелив не того парня в процессе очередной сделки с наркотой. И как буквально несколько часов назад он получил подходящую работу и тем самым вроде как обрел шанс изменить жизнь. И что ему страшно до чертиков. Тогда Микки даже не рассчитывал встретить понимание и немногословную поддержку. Андре был подчеркнуто индифферентен, дабы не отбить у Микки охоту рассказывать дальше. При этом он принимал его всерьез и вставлял в разговор ровно столько ремарок, чтобы дать Микки понять, что с ним согласны. Как оказалось, это была идеальная формула: социальная батарея Микки подзарядилась, но не перегрелась. Поэтому он запомнил график Андре и продолжил сюда ходить. Андре изменил его восприятие людей, просто не являясь упырем с оценочными суждениями, однако это не означало, что Микки перестал относиться к окружающим с настороженностью. Андре — единственный, с кем Микки разговаривал практически обо всём, что также означало, что этот наблюдательный засранец знает его жизнь во всех подробностях. — Что насчет Галлагера? Ну пошло-поехало. — Лип — натурал, — ответил Микки и сунул руку в почти пустую чашку с орешками на барной стойке, — А даже если бы и не был, мне этот жопошник на хрен не усрался. — Ты знаешь, о ком я, — Андре сдержанно улыбнулся и повернулся к Микки спиной, чтобы расставить стаканы, которые он старательно натирал накануне, — О брате. Микки знал. — А что с ним? — спросил он нехотя, приготовившись к очередной порции дружеской «помощи» от Андре, которая раздражала его намного меньше, чем он хотел показать. Андре пожал плечами и смахнул темные пряди со лба, — Сам мне скажи. — Сказал уже, что не заинтересован. По нему видно, что он рыдает во время секса. Помнишь Кайла? Обоих передернуло от упоминания неприятного эпизода из жизни Микки, когда во время секса у парня случилось что-то типа нервного срыва, а после того как Микки его вышвырнул, тот продолжал ходить в бар к Андре и плакаться ему о своем бывшем. У бедного чувака точно были беды с башкой, но Микки на роль психотерапевта не нанимался. — Не знаю, Мик, — Андре окинул взглядом помещение. Убедившись, что никто не идет к нему за заказом, он занялся нарезкой лимона, — Он вроде как твой типаж. — Нет у меня никакого типажа, тупица. — Нет, есть, — спокойно ответил Андре с едва заметной ноткой ехидства, — Ты сам мне говорил после того как я дал тебе попробовать тот Егермейстер. Мне нравятся сладенькие, Андре. Высокие, мышцастые красавчики. — Ничего я не говорил про мышцастых. И бухло твое было отвратным. — Говорил. И ты просил налить еще, но я не стал этого делать. Микки показал Андре средний палец и отхлебнул пива. — А чё ты вообще о нем речь-то завел? Видел его недавно? Андре пожал плечами, нагнулся и принялся рыться на нижней полке бара. — Да, был он тут несколько раз с Липом и парнями, — его голос звучал приглушенно, — Правда, он не пьет почти. — Так я и говорю тебе — хуестрадалец! Поверь, у меня на такую поебень глаз наметан. Вооруженный бутылкой, Андре вынырнул из-под барной стойки и поднял на Микки бровь: — И ты пришел сюда на ночь глядя посреди рабочей недели похандрить, потому что глаз-алмаз не подвел в этот раз? — Ой, отъебись, а, — Микки снова показал ему фак, — Че дальше-то? Я не виноват, что эти ребята трахаться не умеют. — Как насчет общения, Микки? Предполагаю, не так уж трудно сказать парню, чего ты хочешь, — с этими словами Андре запустил к нему по барной стойке скользящий стакан. — Да блин, не хочу я… Это еще что за байда? — Микки подозрительно оглядел предложенный напиток. Андре и раньше подсовывал ему всякое говно. Была у него, понимаешь ли, тяга к экспериментам, но клиенты почему-то не спешили пожинать их плоды. Так что в качестве лабораторной крысы он обычно использовал Микки. — Это Текила Бум. Я бы смешал тебе Горячую Штучку, но поскольку твоя ночь приняла печальный поворот… — многозначительно оборвал фразу Андре. Микки закатил глаза. Опрокинув в себя содержимое стакана, он лениво шмякнул его на место. — Так что ты там говорил? — напомнил Андре, вручая ему блюдце с ломтиком лимона. Микки проглотил сомнительную жидкость и закусил кусочком лимона. — Сук… а неплохо, — откомментировал он, — Говорю, что не собираюсь давать какому-то там типу детальную инструкцию для перепихона. Портит весь настрой к хуям. Андре с сомнением хмыкнул. Микки сделал добрый глоток пива, наслаждаясь оставшимся на языке вкусом текилы, и прыснул от мысленной картины. — Не, не, ты представь: вот мы, значит, полуголые в постели со стояками, и тут я такой начинаю зачитывать ему список: сначала я пососу твой член, и ты можешь дернуть меня за волосы, но не слишком сильно, потом ты меня пофингеришь, но не надо искать там сокровища, простата — вот здесь. Потом засовываешь в меня свой хер под углом 27 градусов и мне нужна смена позы два раза как минимум. Грязный разговорчик — норм, но в разумных пределах… — Ладно, ладно, я понял твою мысль, — засмеялся Андре, — Ты же знаешь, я не лучший собеседник в плане обсуждения гей-секса. — Ага, я не могу поговорить с тобой о гей-сексе, натуралы не могут поговорить с тобой о гетеро-сексе… Фиговый из тебя бармен, чел. — Ты со мной только и говоришь, что о гей-сексе, — пожал плечами Андре, впрочем, в его словах не было раздражения. Оба знали, что это не так. — Слушай, а не лучше ли делить постель с человеком, которого ты уже знаешь? Не зря же люди стремятся познакомиться поближе. И не закатывай мне тут глаза. Заниматься сексом с незнакомцем это всё равно, что заниматься им без прелюдии. Может быть и классно, но много чего упускаешь. — Например, что? Разборки поутру? — Нет. Близость, которая устанавливается со временем, если у вас возникает связь. Ты встречаешь кого-то и хочешь узнать его как человека, иметь с ним что-то общее, и выстраиваешь себе систему координат, в которую ты мог бы поместить секс с ним. Ты находишься в его личном пространстве, видишь, как он радуется вещам, которые ему нравятся, замечаешь, как он смотрит на тебя, и тебе становится любопытно: каково его тело на ощупь? Как он будет выглядеть, если у вас случится секс? Сделает ли он первый шаг, или это будешь ты? И ты начинаешь предвкушать. И если вы нравитесь друг другу, возникнет сексуальное напряжение. Эмоциональный накал, если угодно. И когда это, наконец, случится… Ты увидишь разницу. У Микки было лишь смутное понимание того, о чем говорил Андре, но основную идею он уловил. Чем больше эмоциональный накал, тем круче трах. Микки образца двухлетней давности поржал бы и сказал, что это вся эта срань — размазывание розовых соплей. Микки же нынешний… — Звучит вроде бы хорошо, — пробормотал он в ответ. Услышь его сейчас Сэнди, она угорала бы над ним до конца дней, а если Мэнди — и того хуже. Хоть они и не общались с тех пор, как та уехала из Чикаго к тетке, она все еще знает, на какие его кнопки давить. Но Андре не станет его высмеивать, поэтому, соглашаясь с его словами, он чувствовал себя в безопасности. — А тебе откуда знать, ты ж не любишь шпилиться? — спросил Микки и проглотил остатки пива. Андре улыбнулся своей характерной сдержанной улыбкой. — Секс — не моя стихия, но это не значит, что я не знаком с понятием близости. — Я хрен знает, как быть с тем, что ты мне сказал, — признался Микки. — Если хочешь, чтобы тебя понимали, считывали твой сигнал при том, что ты ничего не озвучиваешь, то между вами должна быть химия. Поглядев на нахохлившегося Микки, Андре решил его пожалеть: — Просто начни общаться, серьезно. Люди не всегда соответствуют чужим ожиданиям. — Как скажешь, Фрейд, — проворчал тот и потянулся за бумажником. — Уже уходишь? — Ага, дел завтра до жопы, — он бросил несколько купюр на стойку, — Нужно провести инвентаризацию. — Я думал, это не твоя работа. — Так эти болваны не знают, как это делается. Если налажают, то кому разгребать дерьмо? Мне. Андре только усмехнулся, сгреб купюры Микки, не пересчитывая, и отошел налить пива вновь прибывшему посетителю. По дороге домой Микки обдумывал его слова. Свежий воздух и сигарета помогли ему выветрить из головы всю эту ахинею из серии «он должен тебе нравиться». А то он сам не знает, когда ему хочется склеить парня. Микки просто нужно найти такого, который сделает именно то, чего он, Микки, хочет. А чего он хочет? Чтобы его выебали, и чтобы после этого ему было хорошо. Он ни за что не скажет этого вслух, но он понимал, что находится на субмиссивной стороне спектра или как там его. Это не значит, что он не в состоянии вытрахать из парня душу в верхней позиции, но иногда ему нужно…отдаться. Так что, почему бы не обозначить свое желание и найти того, кто его осуществит? Наверняка же есть люди, которые ловят от этого кайф. Дома Микки разделся и забрался под одеяло вместе с телефоном. Как человек, не пренебрегающий случайными связями, время от времени он юзал Гриндр, но только чтобы полистать. Он предпочитал что-то реальное, когда сразу же видишь, что или кто тебе по душе без всякой скучной переписки. Переписываться он терпеть не мог, но, наверное, узнать кого-то поближе — не такая уж и плохая идея… Он открыл приложение и начал скроллить, лавируя между ботами и жуликами всех мастей, и кривился при виде безликих профилей с указанным в описаниях «masc4masc». Ссыкуны. Количество народа, желающего потрахаться, поражало (где они были, спрашивается, когда Микки было 17 и он готов был на стенку лезть?), но сейчас ему был нужен вполне определенный типаж. И вот, один профиль зацепил глаз: имя не указано, просто «муж.дом.8 дюймов», и несколько фото. Микки определенно не положил бы на него глаз в баре или клубе, но в целом он ничего так, не похож на бота, кидалу или маньяка. Микки просмотрел его био, которое заканчивалось многообещающим «Ты будешь об этом умолять». Микки снова просмотрел фото, особое внимание уделив фотке члена. С хвалеными 8 дюймами вроде как тоже никакого обмана. Он открыл чат.

___________________________________________________________________________

Микки рос в Саутсайде, и, являясь сыном Терри Милковича, свыкся с тем, что люди смотрят на него свысока всегда и везде — что на детской площадке, что школе, что в колонии для несовершеннолетних. Просто очередной Милкович, грязный и оборванный, тупой и опасный. Никто не пытался разглядеть его вне контекста его семьи и воспринять его таким, каким он был — просто мальчишкой. Поэтому, несмотря на одиночество (да пошли все нахуй) и постоянные удары по самооценке, Микки целенаправленно не заводил друзей или отношений, заранее зная, что его всё равно не оценят. Он не видел будущего, где кому-то есть до него дело. Всегда находился в режиме самозащиты. Хватался за любую возможность, ибо выживает сильнейший и всё такое. Он помнил, как пришел в Алиби впервые с тех пор, как отца закрыли. Микки скучал по этому месту, но не рисковал соваться, пока тот был на свободе. Он медленно цедил свое пиво — Кев налил ему из жалости, зная, что платить ему нечем — и вдруг услышал краем уха, как Лип Галлагер с каким-то взъерошенным дядькой обсуждают мотоциклы в гараже и автобизнес. У них явно были нехилые проблемы и, будучи идиотами, они явно не могли их решить. Судя по всему, речь шла о дико дорогих запчастях. Микки знал о конских ценах благодаря кузену Терри по имени Коля и его неописуемой страсти к байкам. Микки и Игги любили тусоваться в компании единственного прикольного дяди. Они бегали к нему в гараж с дарами в виде косяков и водки — в ход шло всё, лишь бы сбежать от Терри, который в свободное время отрабатывал на них методы немецкой борьбы. Коля был выдающимся механиком. Он мог определить поломку по звуку мотора и превратить груду металлолома в новенький мотоцикл за пару дней. Хоть Микки и не унаследовал его мастерства, он все же успел обзавестись некоторыми связями и отлично изучил внутреннюю кухню. Коля скончался от рака несколько лет назад, однако Микки до сих пор знал, как достать инструменты и запчасти по дешевке, какая марка лучше или хуже, и как заключить выгодную сделку. До этого момента Микки и не подозревал, чем занимается чувак, который когда-то писал за него школьные доклады, и сейчас втихую посмеивался, что весь из себя умный и гениальный Филипп Галлагер — Микки-то был убежден, что тот давно получил диплом и преподает где-нибудь в колледже — марает руки в гараже, ввязавшись в неудачный бизнес. Что ж, по крайней мере, Микки не один такой, чья жизнь оказалась похеренной. — Вы в ноль уйдете, если заплатите столько за это дерьмо, — услышал он сам себя. — И тебя приветствую, Микки. Давно не виделись. — протянул Лип в своей бесячей, напыщенной манере. — Да говорю вот, — не настроенный на светскую беседу, Микки проигнорил фальшивое насквозь приветствие, — что любой в моей семье бы оборжался, узнав, сколько бабла вы вваливаете в это дерьмо. Лип рассмеялся — весело и снисходительно одновременно. Этот говнюк ни разу не изменился. — Когда нам внезапно понадобится мнение Милковичей, мы сразу же обратимся, будь уверен. Мы нашли лучшую цену у… — Знаешь нужного человечка? — к изумлению Микки, собеседник Липа оборвал того на полуслове, обратившись к нему напрямую. Глаза у него были усталые, но взгляд цепкий, и Микки моментально сообразил, кто из них является главным. Лип мог быть каким угодно умным, но этот парень не зашорен раздутым чувством собственной важности, а потому разговаривать надо именно с ним. — Знаю кое-кого, — Микки не дурак, чтобы болтать о своих контактах направо и налево, — Могу добазариться. — Не связывайся с ним, Брэд, — предупредил Лип, — он Милкович, а им доверять — себе дороже. Полагаю, он рассчитывает заграбастать как наши деньги, так и всё остальное. Мужик — Брэд — смотрел Микки в глаза, всё еще не обращая внимания на Липа. — А не пиздишь? — спросил он, — Я не могу позволить себе терять прибыль. У него был до того измотанный вид, что даже если бы Микки и решил его наебать, то потом ему было бы грустно. Но и Микки был не в той ситуации, чтобы навлекать неприятности на свою жопу. — Дай список того, что вам нужно и напиши сколько вы за это платите. Достану почти задарма, но возьму процент, конечно же. — С тебя — хорошее предложение, с меня — процент, — кивнул Брэд, выдав типичный блеф человека, не привыкшего вести темные делишки с первыми встречными в баре. — Пятьдесят баксов, что ты не добьешься цены лучше, чем у нас уже есть, — снова вмешался Лип. — Заметано, Филипп, — тут же согласился Микки, ибо кто в здравом уме откажется от халявного полтинника? Следующие несколько дней Микки рыскал по старым контактам: запугивал, бросался именами, договаривался. Как итог, он выцыганил более чем приличную скидку у местного производителя, достал большую часть деталей из списка Брэда, получил свой процент и даже настоящее предложение о работе. Брэду было насрать на отсутствие гребанного диплома менеджера по поставкам, он просто предложил Микки работу и дал наводку на крошечную убитую хату неподалеку при условии, что в гараже всегда должны наличествовать нужные запчасти и инструменты. И Микки согласился. Теперь он занимался планированием снабжения, обеспечением своевременных поставок различных фиговин и их отслеживанием. Держал оптовиков в тонусе, но не сильно нажимал, чтобы те продолжали заключать с ними выгодные сделки. Кроме того, пришлось изучать тонну всякой поебени, включая бухгалтерские квартальные отчеты, коряво нацарапанные Липом вручную, и вносить их в базу Эксель. Прошло уже больше года, и впервые в жизни Микки ощущал себя комфортно. Он все равно потихоньку барыжил на стороне — грех было не воспользоваться семейными связями — но никогда не ввязывался в серьезную хуйню, потому что загреметь на нары ему в хер не упиралось. Батя был исключен из уравнения и никто не мог заставить его мчаться через несколько штатов с кокаином в багажнике. Так что Микки остановился на травке и продолжал поддерживать связь с несколькими кузенам, чтобы знать, когда затихариться. Наконец-то он мог дышать; у него была свобода, в меру обшарпанная квартирка и стабильная работа, к которой он по-настоящему не питал отвращения. Вначале Микки весьма скептически отнесся к легальной работе, и если бы не отчаянная нужда в деньгах, то вряд ли согласился бы. Но сейчас… Брэд — ровный чел и не выносит мозг Микки лишний раз насчет рабочего графика, пока тот должным образом справляется со своими задачами. Зарплата, конечно, была бы больше, если б он отрабатывал полный день, но Микки предпочитал приходить и уходить, когда ему удобно. В пизду эту шляпу с девяти до пяти, один хрен травка приносила ему какой-никакой доход. При всех прочих равных, Микки нравилось ходить в гараж. Кофемашина здесь годная, механики не смотрят на него сверху вниз, и все знают, что не надо лезть к нему с тупыми вопросами. Все, кроме, пожалуй, Липа. Работать с ним бок о бок было пиздец как необычно. Оба старались общаться исключительно по рабочим вопросам, но даже если речь шла о рамах для байков, они не могли удержаться от иносказательно выраженных взаимных подъебов. Порой казалось, что они снова старшеклассники, где один пытается нахлобучить другому. Но ничего, Микки за словом в карман никогда не лез и знал, как общаться с Липом. Лип — привычная помеха на радаре. А вот младший Галлагер… Брат Липа начал зависать в гараже месяца три назад. В первый раз, когда это произошло, Микки направлялся к выходу, чтобы купить себе хот-дог на обед, как вдруг узрел высокого рыжего засранца, восседающего на одном из байков, что ремонтировал Лип. Он решил было, что кого-то из клиентов хватил удар после получения счета, иначе какого хрена тут забыл фельдшер скорой помощи? Но тут из кухни вышел Лип с двумя банками колы и передал одну из них незнакомцу. Стоило Микки увидеть их вместе, как память услужливо подсказала имя: Иен. Младший брат Липа. Микки определенно помнил его по своему старому району — с таким цветом волос его трудно было пропустить. Вспомнил, что тот работал в Кэш‘и’Грэб, постоянно таскаясь с Липом со школы, а потом разгуливал в форме курсанта офицерского резерва. Кроме того, всплыло отчетливое воспоминание, как братья говорили, что пацан — педик. Вроде как чистенький худосочный Галлагер перестал скрывать свою ориентацию после того как кто-то знающий заикнулся об этом в школе. Мелкий Микки, хоть и нацепил тогда маску безразличия, был в полнейшем шоке от этой информации, жадно впитывая каждое слово братьев. Насколько он знал, они почему-то так и не разбили ему морду, и история о парнишке, избежавшем наказания за то, что он гей в Саутсайде, не давала ему покоя еще много лет. И вот этот парнишка начал появляться на его, Микки, работе два раза в неделю как минимум: он и Лип, эти ебандеи, взяли моду проводить обеденные перерывы в гараже, и любопытство Микки возросло до небес. К Липу он, разумеется, обращаться не стал, но поспрашивал вокруг и выяснил, что рыжий недавно переехал к брату, который, так же как и Микки, жил в многоквартирном комплексе по соседству. Это объясняло, почему Микки тут и там продолжал натыкаться на младшего Галлагера, щеголяющего в своей голубой униформе сотрудника неотложки. Что за страсть к форменной одежде, вообще. Нельзя сказать, что ему не идет, с такими-то ногами… Только хули постоянно выебываться-то? Пафосный мудила. В любом случае, что с того, что два человека из многочисленного потомства Фрэнка Галлагера решили съехаться по каким либо причинам? Микки было бы на это глубоко фиолетово, вот только младший строил ему глазки каждый раз, когда они пересекались. Как сейчас, например. Не успел Микки переступить порог гаража с целью помочь идиотам с инвентаризацией, дабы потом спокойно сделать заказ на следующий квартал, как поймал взгляд никого иного, как Иена Галлагера. Тот, как всегда, сидел рядом с очередным находящимся у Липа в работе мотоциклом и смотрел на Микки с легкой улыбкой. Стоило их глазам встретиться, как Иен немедленно разулыбался еще сильнее — у него сделалось такое лицо, словно один вид Микки осветил сегодня все его гребанное существование. — Привет, Микки! — Галлагер помахал ему рукой, чуть не выронив недоеденный буррито. Едва не заржав над подобным энтузиазмом, Микки хотел было сообщить, что он думает о таких жестах, но ему помешали. — Надо же, сам Микки Милкович почтил нас своим присутствием, — протянул Лип и по- сволочному взглянул на воображаемые часы, — ... аж после полудня, пока мы тут жопы рвем с девяти. Неужели готов к изнурительному трехчасовому рабочему дню? — И тебе привет, Филипп. У меня свободный график, так что иди на хуй. Я не виноват, что ты подписал херовый договор, — с этими словами Микки продемонстрировал ему средние пальцы. — Вот честно, я уверен, тебе тупо нравится выбивать дерьмо из нормальных предпринимателей, и наняли тебя только по этой причине, — с поганым лицемерием сообщил Лип и вгрызся в свой бутерброд. Микки практически увидел, как его глаза закатываются прямо в мозг. Лип любил поднимать эту тему примерно раз в месяц — видимо, находил себя забавным или типа того. Он проигнорировал его слова и придирчиво осмотрел осмотрел байк, с которым тот работал. — Тебе понадобился тот шланговый зажим? Лип прожевал еду и отрицательно покачал головой. — Не-а, нашел в ящике запасной. — Ясно, нужно заказать еще, — Микки изогнул бровь, — Видел вчерашний выпуск Фаст Байкс? Какой-то гондон написал, что маслорадиаторы снова в ходу, так что готовься, когда все, включая их мамаш, ломанутся сюда их устанавливать. — Но не ты же будешь заниматься установкой, Микки, — Лип скомкал обертку от сэндвича. — Верно, но я должен спланировать всю эту хуйню, так что на следующей неделе жду от тебя список, Брэд уже отправил мне свой. — Блин, ладно, отправлю до выходных, — проворчал Лип. — Вот поэтому, Филипп, меня и наняли, что бы ты там ни навоображал в своей черепушке, — с этими словами Микки многозначительно постучал пальцами по собственной. Лип фыркнул, сделав вид, что занят делами, и приложился к банке с колой. Почувствовав, как младший Галлагер изучает его профиль, он тоже позволил себе беглый взгляд в его сторону. Иен смотрел на него со смесью восхищения и азарта, губы сложены в улыбку. От этого шея Микки вспыхнула и он тут же поспешил опустить глаза. — Короче, вы тут ебитесь дальше со своими бутерами, а я пошел работать. Он уже сделал несколько шагов в направлении склада, как услышал голос Иена. — Эй, Микки, постой! Мы тут с ребятами идем в бильярд вечером после семи. Пошли с нами? Микки развернулся как раз в тот момент, когда Лип вытаращился на брата как баран на новые ворота, но тот никак не отреагировал, полностью сосредоточив внимание на Микки. — Уверен, что сможешь обойти меня, Галлагер? — он невольно вернул ему пас, — К твоему сведению, у меня охуенная техника подачи. Лицо Иена просветлело от его вызова. — О, думаю, есть такой шанс. Бильярд — это лишь нужный прицел в нужный угол, — лукаво улыбнулся он, — А с этим у меня всё отлично. — Господи, — вздохнул Лип, приложив ладонь ко лбу. Его настойчивость оставалась для Микки загадкой. Он отшивал его неоднократно, но пацан упорно продолжал испытывать удачу. Напористый, но почему-то Микки не было от этого неловко, ему было даже прикольно и льстило немного. Однако в целом вселяло неуверенность: никто и никогда не добивался его внимания настолько очевидно и упрямо. Так то, Галлагер — привлекательный тип с ярко медными волосами, веснушками и ослепительной улыбкой, еще и в униформе неотложки, облегающей его тело там, где надо. Но что Микки, скажите на милость, со всем этим делать? Еще год назад он бы врезал ему по яйцам за то, что он заигрывает с ним так открыто. Но сейчас… Если бы любой другой симпатичный парень подкатил к Микки вот так, то вероятно, он был бы только рад. Они бы потрахались, и Микки жил бы себе дальше. Проблема в том, что от Галлагера исходила мягкая и плюшевая энергия, а на такое Микки подписываться не собирался. Знавал он такой типаж: сопливый боттом с фантазиями о плохом парне, уверенный, что Микки покувыркается с ним в постели, а потом страстно прижмет его к груди. Не то чтобы Микки никогда не был топом — секс есть секс — но в последнее время его реально достало, что в нем оставляют пустоту. Как в переносном смысле, так и в прямом. Рыжий Галлагер ни за что бы с ним не справился. Может, судить по внешности и не справедливо — по детской моське и всему такому, но Микки доверял своей чуйке, определяя тряпку с первого взгляда. Он не хотел быть активом с Иеном, а еще меньше ему улыбались разборки с Липом, когда младшенький прибежит к нему плакаться на злого дяденьку Микки, разбившему его хрупкое сердечко. Так что — мимо. Пока он размышлял, Лип решил поддержать брата. — И где твой командный дух, завхоз? Сколько бы мы с парнями не собирались, тебя никогда не видно. Весьма антисоциально с твоей стороны, — он снова самодовольно улыбнулся — как обычно, когда считал, что сказал что-то остроумное. — Или пятничные вечера зарезервированы для туалетов Бойзтауна? Вряд ли это было камнем в огород его ориентации, учитывая, что тут же сидел брат Липа — открытый гей. Тем не менее, замечание Микки задело. Он агрессивно не скрывался и всегда отвечал на подобные выпады. Кроме того, хотелось сказать что-то мерзкое, чисто посмотреть, как Липа перекосит. Если кому-то что-то не нравится, это их проблемы, а не Микки. — Спасибо, но на сегодня у меня более увлекательные планы, чем зависать с вами неудачниками. Иду на свидание и надо успеть клизму сделать, если ты понимаешь, о чем я. Младший прыснул со смеху, а Микки с удовольствием пронаблюдал, как выражение лица старшего становится кислым. — Какая прелесть. Удачной долбежки. Микки осклабился: — Даже не переживай об этом, Филипп. А теперь вынужден откланяться — надо заняться инвентаризацией, чтобы в следующем месяце у тебя все еще была работа, козлина. — Мне тоже пора, Лип, — нисколько не огорченный отказом Микки, сообщил Иен. Он снова бросил взгляд на Микки, который тот интерпретировал как заинтригованный, и взял свою сумку через плечо. Не дожидаясь, пока Иен уйдет, Микки направился на склад. Убедившись, что его никто не видит, он улыбнулся.