let the bodies do the talkin'

Между прочим, Микки не врал, когда говорил Липу, что у него есть планы на вечер. В переписке парень с Гриндра оказался немногословен, и когда они договаривались о встрече, тот так и не представился. Так что когда в дверях Микки возник шкафообразный бородатый дядька «муж.дом.8дюймов», он слегка удивился, ибо раньше ему как-то не приходилось получать член с доставкой на дом. А ещё потому, что на мужике красовались кожаные штаны. Микки решил не заострять на этом внимания. Светский разговор давался просто мучительно, и обстановка была неловкая что пиздец. Но парень вроде как ему симпатизировал, потому что стал теснить его в сторону спальни. Ладно, с этим хотя бы можно было работать. В спальне мужик приблизился к нему вплотную и приложил палец к его губам. От него приятно пахло и он был в принципе ничего так, поэтому Микки бросило в жар, когда тот наклонился к его уху. Пощекотав дыханием, он сказал: — Ты доверяешь мне, детка? — Да нихуя, я тебя в первый раз вижу, — возмутился Микки и несильно толкнул его в грудь. — И не называй меня так, блядь! — А, я понял, — тот растянул губы в ухмылке, словно ему поведали какую-то тайну. — Тогда что ты предпочитаешь? Непослушная маленькая дрянь? Папочкина шлюшка? У Микки чуть глаза из орбит не выскочили. — Да хули… Ни то, ни другое! — он поспешил отойти от него подальше. — А нам обязательно… — Микки поочерёдно показал на себя и на него, — нужна эта фигня с прозвищами? Мы можем просто потрахаться? Мужик посмотрел на него так, словно из них двоих это Микки ебанутый. — Ладно. Какое у тебя слово? Теперь уже Микки воззрился на него как на поехавшего. Раньше ему доводилось делать кинковую хрень, но он так и не вкурил, зачем произносить в постели всякую тупизну типа «ягуар» или «Стивен Сигал» если что-то не нравится, ведь простого «нет», по его убеждению, должно было быть достаточно. Но опять же, иногда… Иногда было интересно, каково это — когда его «нет» для партнёра ничего не значит? Эта мысль смутила и взволновала. — Хм. Красный, наверное, — ответил он. Мужик сделал шаг вперед. — Хорошо. Моё — аквариум. — Л-ладно? — У тебя есть верёвка, или мне использовать свою? — Э-э… — Микки и в самом деле не против поиграть, но ему он не доверял: бля, а если он тоже захочет на него поссать, как тот тип? — Так-то я думал, что мы, ну, просто поебёмся? — Я так понял, тебе нравится бондаж. Я тебя спрашивал, и ты ответил утвердительно. — Ага… Но как бы… — чёрт, ему и правда придется это снова разжевывать? — Можно меня удерживать и прочее, только без сраной верёвки. Слушай, может, уже приступим? Мужик разглядывал его пару секунд, затем снова заулыбался. — Может, уже приступим…? — повторил он с многозначительной выжидающей паузой. — А? — Может, уже приступим, Сэр, — подсказал тот и дёрнул его к себе за поясные петли так резко, что Микки врезался в его грудь. — Блядский боже, ты завяжешь уже с прозвищами? — он был готов выпроводить его вон, однако тот, наконец, перестал валять дурака и начал действовать. — Как скажешь, — мужик начал расстегивать ремень. — А теперь — на колени. Вот, совсем другое дело. Это Микки знает, умеет, практикует. Какое-то время всё шло именно так, как он и ожидал до начала всей этой эпидерсии. Восемь дюймов во рту оказались еще каким отвлекающим фактором, и Микки принялся за работу, наверстывая упущенное время. Его собственный член начал медленно оживать, и только он хотел обхватить себя через штаны, как… — О да, открой свой грязный ротик для папочкиного толстого хера, — промычал мужик и положил руку на его макушку. Какого хуя? Так, ясно, для мужика эта фишка с прозвищами — всерьёз. Кажется, пора разозлиться? Он старался быть хорошим, старался наладить общение, как ему твердили все вокруг. Никто не скажет, что он не пытался. Какая жалость, ведь у него только-только начал вставать, а рука, устроившаяся на его голове, создала то самое стремление сосредоточиться лишь на тяжести, скользящей у него во рту туда-сюда, и ни на чём больше… — Смотришься так хорошо с папочкиным хреном во рту, — мужик вцепился в его волосы и пару раз толкнулся бёдрами, — Уже весь готов услужить папочке, капризуля… Теперь до Микки дошло, что означала та фраза в его био. Ты будешь умолять его свалить. Он остановился и отпихнул чужую руку. — Так, заткнись уже, — он агрессивно оттолкнул его и поднялся на ноги, вытирая рот тыльной стороной ладони, — Что бы ты там ни пытался делать, это не работает, сучара. Так что или захлопнись, или вали отсюда. Если мужик и оскорбился, то виду не подал. — Неугомонная маленькая дрянь. Тогда — на карачки, — с ухмылкой, он указал на кровать. Микки слегка прифигел, но рассудил, что даже если вечер и катится в говно, то, может, его хотя бы оттарабанят в процессе. Быстро сняв спортивки и трусы, он устроился на кровати. — Смазка и презики — в ящике. Да уж, не блеск, конечно, но его, возможно, выебут. Всё лучше, чем дрочить в одиночестве. Микки стянул майку, пока мужик пару секунд возился, чтобы взгромоздиться туда же. От Миккиного вида он одобрительно помычал и опустил большую теплую ладонь между его лопаток, а его кожаные штаны прижались к ляжкам Микки сзади. Было приятно, и он выгнул спину, отзываясь на прикосновение. Обрадовавшись, что его сегодняшний партнер, наконец, перестал маяться дурью и включил нужную передачу, он расслабился. Мужик погладил его задницу и Микки уже собрался сказать, что вовсе не возражал бы относительно фингеринга, как его смачно огрели по левой булке. Болевые рецепторы откликнулись через долю секунды после того, как звук отрезонировал от стен. Микки был в таком ступоре, что аж застыл, как его тут же огрели снова. По той же самой булке. — Да какого ёбанного хуя! — взревел он, развернулся, и коротко зарядил мужику кулаком по роже. Он не хотел причинить ему серьёзного вреда. Это была затрещина из серии «слезь с меня нахуй» — во всяком случае, так сказал себе Микки потом. Так что — нет, это не было полноценным ударом, но мужик кувыркнулся с постели и шмякнулся на пол. Микки вскочил следом, на ходу хватая одежду. — Ты чего дерешься! — тоже заорал мужик. Прижимая руку к пострадавшей челюсти, он пытался подняться с пола. — Ты первый начал, паскуда! — Микки обвиняюще ткнул в него пальцем, другой рукой кое-как натягивая штаны. — Я ж тебя просто шлёпнул, блядь! Я думал, ты так специально со мной разговариваешь! — Как ты эту хуйню не назови, мне она не понравилась! — Так а чё ты тогда не сказал «красный»?! — мужик, наконец, поднялся на ноги. Крови нет, слава богу, не хватало Микки ещё одного заявления в полицию о нападении. — А ты, блядь, не мог что ли нормально оценить обстановку, мудоёб?! — Микки успел одеться полностью. Полужопие горело, а из ушей от злости валил дым. — У меня даже встать не успел, и ты вдруг решил, что треснуть меня в такой ситуации — отличная идея?! — Да не трес… — Вали давай отсюда, я на твою херню не подписывался! — Ты сам писал мне, что знаешь, чего хочешь, — с этими словами мужик начал собирать свои вещи, — Полагаю, это не так. Обувшись, он добавил: — Или ты просто не потянул бы то, что я был готов тебе дать. Вот тут Микки пришел в настоящую ярость. Он резко схватил его за воротник футболки и впечатал в стену. Мужик был значительно выше, но Микки тянул ткань, пока их глаза не оказались на одном уровне. — Ты, сука, даже близко себе не представляешь, что я потяну, а что — нет, — прорычал Микки ему в лицо, — А теперь съебал отсюда, пока я не отмудохал тебя так, что ты скажешь «аквариум», мудила. Он отцепился от мужика и сверлил его взглядом, пока тот шел до двери и выходил вон. Глубоко вздохнув, Микки поплёлся на кухню за новой пачкой сигарет. И какого, спрашивается, чёрта это было? Он ведь переписывался с ним, сказал, что ему нужно, и в итоге получил вот это? Его поняли именно так? Микки потёр левую ягодицу, всё еще чувствуя фантомную боль. Он совершенно не был против агрессии в постели. Чёрт, да сама идея, что кто-то обращался бы с ним как пожелает, приводила его в восторг. Это ж так круто, передать управление другому, отключить мозги и забить на всё. Микки надеялся, что этот мужик его поймёт, но тот добился лишь того, что вывел его из себя. Самое поганое, Микки и сам толком не знал, что его так разозлило. Не идиотские прозвища, и даже не шлёпанье — блин, да его били куда сильнее. Просто вся эта затея изначально была какая-то… Сраный Андре с его сраными советами, вот кто был виноват. Точно. Он, и только он. Не теряя времени даром, Микки затушил выкуренную наполовину сигарету, заткнул бычок за ухо, схватил вещи и выскочил из дома. Нужно было пнуть Андре по яйцам. ________________________________________________________________________ Когда Микки пришёл, за барной стойкой никого не оказалось. Он огляделся: судя по едва тронутым напиткам посетителей, обслужили их буквально только что, так что Андре должен быть где-то неподалеку. Микки никуда не торопился. Усевшись на свое привычное место, он вытащил телефон. Немного подумав, он снёс Гриндр. Ну его в пизду. Пришло сообщение от Сэнди, и только он хотел его открыть, как услышал над ухом манерный голос: — Приветствую, незнакомец. Что могу тебе предложить? Микки вскинул голову на источник звука: за стойкой возвышался парень с высветленными волосами и густо намазанными блеском губами. На нём красовалась яркая шелковая рубашка с цветочным принтом и расстегнутыми чуть ли не до пупка пуговицами. За узкой деревянной столешницей он смотрелся настолько чужеродно и дико, как смотрелся бы Игги в гей-баре. Микки моргнул пару раз и повертел головой на случай, если Андре притаился где-нибудь под лавкой чтобы его разыграть, но того нигде не было видно. — А ты ещё кто такой? — Микки вновь воззрился на цветастого твинка. — Я Коул. А ты выглядишь так, словно у тебя проблема, — бармен растягивал слова почти как Лип, когда включал самодовольного мудака, и Микки было бы даже смешно, не будь он в таком шоке, — Можешь поведать мне обо всех своих заботах, дорогуша! — А где, блядь, Андре? — О, семейные дела, — Коул жеманно махнул рукой, — Ничего страшного, просто у него сестра рожает. У Андре есть сестра? На секунду Микки стало не по себе, потому что он не знал. Андре никогда не говорил о своей семье, а Микки и не спрашивал… Но долго ему об этом размышлять не пришлось, потому что Коул не переставал молоть языком, загружая голову Микки различной информацией. — У мистера Уильмса, хозяина бара, есть ещё один, но исключительно для мальчиков, — подмигнул Коул. — Я там работаю, вот он и попросил меня подменить Андре. Побуду тут несколько дней. Ну, так что тебе налить? Я делаю о-бал-деннейшие коктейли! Пользуйся шансом, пока я здесь. И снова подмигнул, собака. Микки никак не мог взять в толк, он так флиртует или он в принципе вот такой. Микки ошарашенно оглядел завсегдатаев бара. Большинство пребывало в таком же ахуе, как и он сам, однако перед всеми стояли стаканы с их обычными напитками. Конечно, он мог уйти и забухать дома, но да хрен с ним. Он уже здесь, и придётся принять реальность. — Нет, спасибо, мне и от Андре хватает всякой странной дичи. Мне виски, и подерьмовее, — пробормотал он. — Оу, я чую др-а-а-му, — нараспев произнес Коул, и, бросив кубики льда в стакан, повернулся за бутылкой. — Что случилось? Проблемы с девочками? — Проблемы с мальчиками. Коул через плечо бросил на него оценивающий взгляд. — Тебя выебали, высушили и не отвечают на твои звонки? Ой, да что с этих мужиков взять! — Блин, да я только и мечтаю, чтобы меня выебали и свалили, — угрюмо ответил Микки. Жопа все еще ныла. Коул налил виски и поднял бровь в ожидании дальнейших пояснений. В отсутствие Андре Микки готовился было надраться и потонуть в своей одинокой печали, но взглянув на Коула… Эх, хуй с ним, была не была. — Короче, списался с чуваком на Гриндре… Где-то полчаса он уделил рассказу о своих недавних злоключениях, прерываясь лишь тогда, когда Коул всплескивал руками «о, нет!» и «боже, как он мог!», или подливал кому-то пиво. — … в общем, он так посмотрел на меня и заявил, что я не знаю, чего хочу. Коул эмоционально взмахнул руками чуть ли не в пятидесятый раз. — Ой всё, девочки, жесть, расходимся! Что за ходячее клише! — Стопудово! — пылко подтвердил Микки и сделал большой глоток виски, опустошая стакан. — Налей мне ещё. Передав стакан Коулу, он смотрел, как тот добавляет туда еще льда. — Знаешь, милый, неважно, что там сказал этот глупенький мужчина, — он поставил вновь наполненный стакан перед Микки. — Да? — Да. Он причинил тебе дискомфорт и даже не смог признать, что его игры неуместны. А это значит, его мнение — что? — Что? — Не представляет ценности, котик, — щёлкнул пальцами Коул. Микки фыркнул и отхлебнул виски. Вопреки всему, по какой-то причине Коул не раздражал его так уж сильно. И вообще, тот был прикольным разнообразием после прохладной энергетики Андре. — Тебе нужно найти себе настоящего ненаглядного, душечка. Поучись у меня, уж я-то знаю, как привлечь парня. — И как же? — безучастно поинтересовался Микки. — Ну вот, к примеру, оголи себя чуток, — Коул принял призывную позу, и, закусив губу с нарочито обольстительным видом, отодвинул край рубашки и продемонстрировал сосок. Несмотря на объективную привлекательность, Коул ни разу не был типажом Микки, так что он даже не взглянул как следует. — Если ты так подбиваешь ко мне клинья, Кексик, то ты не по адресу. И нет, меня просто вырубило, что я потратил целый вечер пятницы на этого козла, — Микки покачал головой и достал телефон, чтобы посмотреть время. — Лучше бы пошел в бильярд с Галлагером. — Й-у-у — х-у-у, вау! Так всё же есть зазнобушка на примете? — Коул облокотился о столешницу обоими локтями, будто приготовившись послушать пикантные сплетни. — Да прям уж… зазнобушка. Просто есть один стрёмный коллега, — он пожал плечами, — а у него есть младший брат, который, ну… пытается ко мне вроде как подкатить. — Ох ё-ё-ёбушки-воробушки! — Коул поиграл своими татуированными бровями. — Вот так да! Он симпатичный? Подумав о свой последней встрече с Галлагером в гараже, Микки был вынужден признать, что парень неебически красив. — Ну да, типа. — Расскажи о нём! — Хм, — на секунду Коул чем-то напомнил ему Мэнди, которая допрашивала его насчет первого поцелуя с девчонкой. — У него рыжие волосы. — Высокий? — Высокий, что пиздец, — усмехнулся Микки. Он никогда не стоял к нему достаточно близко, чтобы толком оценить их разницу в росте, но с Липом они одинаковые, а рядом с тем младший смотрелся как каланча. — Как романтично, — мечтательно вздохнул Коул. — И как вы встретились? — Мы с ним чё, женаты, по-твоему? Я просто работаю с его братом, а он иногда заходит с ним потусоваться, вот и всё. — А он кем работает? — А хрен его знает, — пожал плечами Микки. — В скорой помощи, вроде бы. Спустя секунду тишины Микки взглянул на Коула, лицо которого приняло задумчивое выражение. — Работает в скорой… Как ты сказал, Галлагер? Который Иен Галлагер? Ебать-колотить. Коул что, бывший Иена? Или они трахались, и Иен его бросил? Чёрт, вот было бы неловко. — Ты его знаешь? — О да, — просиял Коул, — с семнадцати лет, мы вместе работали в баре в Белой Ласточке. — Где-где? — Да клуб же в Бойзтауне. — Я похож на того, кто знает каждый пидорский клуб в Бойзтауне? — грубо буркнул Микки. Бармен внимательно его оглядел, задержав взгляд на его уложенных гелем волосах, на что Микки молча показал ему фак. — Короче, — спрятав усмешку, продолжил Коул, — мы на какое-то время потеряли друг друга из виду, но потом я встретил его в Феюшке, он там танцевал. — Он там… что? — Микки охуел и не выхуел. — Танцевал. Ну, гоу-гоу-танец, знаешь? — Коул слегка крутанул бёдрами. Поражённый до глубины души, Микки попытался вообразить себе Галлагера, как тот трясёт задницей в каком-то ночном клубе под названием «Феюшка». Он бывал в таких местах несколько раз, и они однозначно были не его стихией, даже если кое-какие интересные вещи там можно было увидеть или сделать… И всё же он с трудом представлял себе парнишку, которого он помнил со школы, посреди такой публики. Коул посмотрел на него, скорчил рожицу и засмеялся: — Я знаю, понятно? Его обожали все! Он был звездой шоу! — Допустим. Но почему тогда он перестал этим заниматься? — озадаченно спросил Микки. Если Галлагер имел возможность грести бабло лопатой, просто позволяя людям глушить шоты с его тела, то почему завязал? —О, так ты, стало быть, не в курсе, — Коул сдвинул брови. — Во всяком случае, не мне об этом рассказывать. Он ушёл из клуба, и я через какое-то время тоже. Мы были молоды, и не совсем понимали, что там происходит.… Но знакомство с Иеном помогло мне пересмотреть кое-какие ценности. Микки хмыкнул, читая между строк. Он сделал большой глоток виски, обдумывая вновь полученные сведения. Коул разглядывал его некоторое время, а затем щёлкнул пальцами: — Но всё это в прошлом, сученька! — он достал телефон и разблокировал его. — Давай-ка я подскажу тебе его номерок, чтобы он тебя взбодрил. — Спасибо, не надо, — фыркнув, отказался Микки. — Я, может, и жаловался на мужика-топа, но это не значит, что теперь я по милашкам-боттомам. Последовала пауза, во время которой Коул таращился на него как баран на новые ворота. Затем он запрокинул голову и вдруг начал хохотать, схватившись за живот и растопырив на нём наманикюренные пальцы. — Ох, доро… — прохрипел он сквозь икоту и слёзы. — О, дорогуша… Вскинув брови, Микки тоже смотрел на него, ожидая, когда пройдет этот внезапный приступ ржача и бармен объяснит, что такого смешного он сказал. Послышались голоса — группа нарядных девушек впорхнула в бар, располагаясь за одним из столиков. Утерев слёзы салфеткой, Коул бросил взгляд в сторону вновь прибывших. — Душа моя, до чего же ты забавный, — сказал он Микки. — Но, похоже, этим дамам понадобятся коктейли, так что мне пора. Однако мы с тобой обязательно должны еще потрещать! Я здесь все выходные, так что заходи! Он дождался, пока Микки заплатит за выпивку и подмигнул на прощание.

_______________________________________________________________

Невзирая на небольшой… языковой барьер, как Микки называл это про себя, Коулу и правда удалось отвлечь его от «Муж-Дом-8дюймов»-фиаско. Разговаривать с Андре было классно, но поговорить с кем-то совершенно другим оказалось тоже довольно занятным. Любое общение с педиками всегда считалось серьёзным табу в его семье, поэтому он до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в компании кого-то, кто настолько являлся геем. Ему ни разу не доводилось бывать в обществе человека, который так открыто, гордо и беззастенчиво демонстрировал свою ориентацию. К его собственному удивлению, это вызвало чувство легкой грусти. Девяносто процентов гордости самого Микки состояло из самообороны с примесью бравады, и ему стало интересно, что было бы, окажись такой человек рядом, когда он был подростком. Вот так Микки и очутился в полупустом баре воскресным днем. Перед ним стоял бокал с пивом, за стойкой — Коул в очередном вызывающем наряде. Вечерняя толпа ещё не привалила, и от болтовни их почти никто не отвлекал. Коул — пиздец какой потешный чувак. Микки нравилось просто сидеть и слушать дикие истории из его куда более насыщенной, чем у него, личной жизни. — … но знаешь, какой типаж я больше всего ненавижу? — спросил Коул, полируя столешницу. — Какой? — Микки улыбнулся в свой бокал в ожидании очередной остроумной фразочки. — Когда парни говорят, что они универсалы, но в итоге всегда хотят быть снизу! Брр! — Бля, и часто это бывает? — Да постоянно, котик! — Коул закатил глаза и театральным жестом швырнул полотенце в раковину. — Как бы — божечки-кошечки, я всё понимаю, ты тоже хочешь, чтобы тебе впендюрили по самые помидоры.… Микки чуть пивом не подавился. Господи. Коул конечно, прикольный, но иной раз мог спиздануть такое, что вызывало сомнение в его душевном здоровье. — … и потом злишься на меня, потому что я не хочу встречаться с обманщиком? — продолжал тем временем тот, эмоционально жестикулируя. — Ну так это не я здесь притворяюсь тем, кем не являюсь на самом деле! — Хер знает. Скажешь прямо, чего хочешь, тебе же в итоге и прилетит, — сказал Микки, почесав бровь. В кармане завибрировал телефон, но он был слишком занят, чтобы отвечать кому-то там в свой законный выходной, — Андре вечно толкает эту ботву с общением, но мне это вообще никак не помогло. Один тип даже заявил, что я требовательный. — Требовательный? — повторил Коул с буквально отвисшей челюстью, как будто услышал самое оскорбительное, что только можно. — Нет такого понятия, как требовательность, милый! У тебя есть стандарты, и это нормально, и если парень им не соответствует, то что делаем мы — зайки? — Что? — Микки решил не обращать внимания на прозвища, воспринимая их как часть эксцентричной натуры Коула. — Ни за что не соглашаемся на меньшее! — провозгласил бармен, хлопая в ладоши при каждом слове, — Не позволяй страху умереть в одиночестве остановить себя! Ты достоин самого лучшего, так что пойди и отыщи мужчину, который тебя заслуживает и с которым тебе хорошо. Пусть любовь внутри тебя укажет тебе путь, сученька! Коул тряхнул головой в подтверждение собственных слов и взглянул на Микки, дабы убедиться, что посыл дошел до адресата. Его долбанутая и пламенная речь произвела такой же эффект, как и мудрость от Андре, поэтому Микки вновь воодушевился. Ведь всё так и есть, однозначно. — Вот именно! Щас бы я еще давал каждому мудаку, — поделился он, потеребив подставку для стакана, — но даже если и так, я всегда даю понять, как надо трахаться, и, если возможно, не вести себя как гондон. Просто засунуть в меня член и ебать до потери сознания. Это так трудно? — Ну, есть в жизни вещи и потруднее, — внезапно раздался голос у него за спиной. Микки дёрнулся и крутанулся на стуле, чтобы столкнуться нос к носу ни с кем иным, как с Иеном Галлагером, который смотрел на него с мягкой улыбкой. Блядство. И давно он здесь стоит? Обычное Миккино везение, едрить его через колено. — Иен! Привет, детка! — воскликнул Коул и чуть ли не целиком перегнулся через стойку, чтобы чмокнуть его в щеку. Иен принял приветствие с коротким смешком. — Привет, Коул, — в голосе сквозила усталость, но было видно, что он искренне рад видеть бармена. Глаза с любопытством стрельнули между Коулом и Микки. — Привет, Микки. Между Микки и другими посетителями была пара свободных стульев, и Иен устроился на соседнем. Сегодня был один из редких случаев, когда он был одет не в униформу неотложки и Микки подвис, заметив, что на нём грёбанные серые спортивки — настоящий гей-штамп. С трудом отведя взгляд от промежности Галлагера, он поспешил уткнуться в свое пиво, изо все сил изображая равнодушие. — Тебе как обычно? — обратился к Иену Коул. — Да, если можно. — Вернусь через секунду, — пропел тот с хитрым видом и упорхнул на противоположный конец стойки, оставив их вдвоем. Сволочь. Повисла пауза, во время которой типичная обстановка бара — музыка, разговоры и звяканье бокалов — показались Микки особенно громкими. Он нервно приложился к своему пиву. — Ну так, — начал Иен непринужденно, — как прошло пятничное свидание? — Не собираюсь это обсуждать, — быстро ответил Микки. Он лучше вышибет себе мозги, чем расскажет этому конкретному Галлагеру о своем эпичном Гриндр-провале. — О, — Иен наклонился взглянуть, что у Микки в стакане, — Что пьёшь? Можно угостить тебя следующим? — Разбежался, Галлагер. Иен пожал плечами — привык, что Микки вечно дает от ворот поворот, и принялся разглядывать разнообразные бутылки на полках бара. По какой-то причине Микки остро ощущал присутствие Иена рядом. Он невольно подумал о том, что Коул говорил про него два дня назад. В порыве любопытства он скосил глаза, позволив себе украдкой оглядеть Галлагера с ног до головы. Наверное, Микки впервые находился к нему так близко. На этом ничтожном расстоянии он разглядел, что его ресницы и брови — одинакового медного цвета. У него было очень необычное лицо: мужественные черты вкупе с немного вздёрнутым носом. Приятно смотреть. Гоу-гоу-танцор, надо же, скажите, пожалуйста. Микки с трудом мог себе такое представить. Всё, что он видел — это наивный изгиб губ и россыпь веснушек, что никак не помогало создать образ знойного, покрытого блёстками клубного миднайт-дэнсера. Хотя, так-то Галлагер хорошо сложен: широкие плечи, поэтому несправедливо, что… — Палишься, Микки, — вдруг сказал Иен и повернулся к нему, вздёрнув уголок рта. Моргнув, Микки судорожно соображал, что ответить. Твою ж дивизию. Это сраный Коул поместил эти картинки в его голову. — Хмм… Ты был танцором, — брякнул он первое, что пришло в голову. Да ёб твою мать. Нахрена он это сказал? Мысленно себя отпинав, он поспешил пояснить. — Э-э… Мне Коул сказал. — Вы говорили обо мне? — спросил Иен с искрой веселья в глазах. Блядь. Блядь, ещё одна ошибка. О чём он вообще думал? — Он… он тебя упоминал, да, — Микки мучительно пытался сохранить достоинство и сделать вид, что это не он сидел здесь и сплетничал о нем с барменом, — спросил, знакомы ли мы. Потому что мы… вроде как оба из Саутсайда. — Микки покивал головой, стараясь выглядеть убедительно. — Ясно, — Иен смотрел на него, чуть подняв брови. Телефон зажужжал в кармане — кто-то снова звонил, но Микки не обратил внимания. Он был не в состоянии отвести взгляд. У него очень зелёные глаза. — Ну вот, детка! Я так тобой горжусь! — голос Коула заставил Микки вздрогнуть, прервав тем самым их небольшую игру в гляделки. Микки вцепился в свой бокал, притворившись, что занят употреблением пива. И чуть не подавился, когда увидел, что за напиток поставил Коул перед Иеном: высокий коктейльный бокал, заполненный розовой субстанцией с белыми завитками, да еще и с соломинкой. Кошмар был увенчан взбитыми сливками с чёртовой долькой клубники сверху. — Это ещё что за хуерга? — не удержался он, высоко вскинув брови. — Это… клубничная колада, — ответил тот и немного пошерудил содержимое бокала соломинкой. Микки продолжал недоумённо на него пялиться. — Как пина-колада, только с клубникой, — пояснил Иен более чем очевидное. — А? — Микки показалось, что он утратил связь с реальностью. Кто вообще приходит в бар и заказывает там такое? — Туда обычно пихают отвратный химозный клубничный соус, — пустился в объяснения Иен. — Коул — единственный, кто делает его как надо, с настоящей клубникой. Я знал, что сегодня он здесь, вот и воспользовался случаем. Галлагер обворожительно улыбнулся и взял в рот пластиковую трубочку. Тихое «ммм» донеслось до Микки, когда Иен сделал глоток и облизал с губ взбитые сливки. — А там… алкоголь хотя бы есть? — спросил Микки. — Как правило, добавляют ром, но мой нетронут. Проигнорировав выпадение Микки в осадок, Иен принялся за свой коктейль, прикрыв глаза от удовольствия. — То есть, я правильно понимаю, — глядя на это, медленно произнес Микки. — Ты пришел в бар, чтобы тебе сделали десятидолларовый милкшейк? — Да ладно тебе, это часть моего самопоощрения. Перестань осуждать, потрясающе же вкусно, — Иен подвинул бокал поближе к Микки. — Хочешь глоточек? — Нет, блядь, я не хочу глоточек, — потрясённо ответил тот. Иен пожал плечами и отвернулся. Казалось, ему было хорошо просто сидеть здесь, качать головой в такт музыке и периодически прикладываться к своей трубочке, издавая приглушенные довольные звуки. На противоположном конце стойки Коул поджег чей-то шот. Молчание становилось неловким. Микки подумал было уйти, но у него оставалась еще половина пива, да и не планировал он торопиться. Он хотел было что-то сказать, но Иен его опередил: — Ты с Коулом вроде как поладил. Удивительно, — он взглянул на бармена, который взмахивал руками, общаясь с кем-то из клиентов. — Думал, такие люди не вписываются в твою компанию. — А какие люди, по-твоему, вписывается в мою компанию? — осведомился Микки, подразумевая «ты меня не знаешь настолько хорошо». Иен моргнул пару раз, внезапно растерявшись, и оглядел его целиком. — Чёрт, — рассмеялся он в итоге, — на самом деле, мне трудно представить тебя в любой компании. Разве что с твоими братьями. Твоими братьями. Вот оно как. Как бы для него нормально — признать, что он помнил его по старому району и проявлял достаточно внимания к деталям. — Это чудо в перьях знает, как найти нужный подход, — с усмешкой, он кивнул в сторону Коула. — Ну да, — Иен опустил глаза, сложив губы в шкодливой улыбке. — Например, рассказать обо мне. Микки сглотнул, всё еще мысленно посыпая голову пеплом от своей оплошности. Но прежде чем он успел придумать достойный ответ, телефон опять зажужжал. — Похоже, кто-то упорно пытается до тебя дозвониться, — сообщил Иен, указывая на его карман. Микки хмыкнул. — У меня нерабочее время, пусть звонят в понедельник. — А если это что-то срочное? Стоп! — Иен театрально вскинул указательный палец. — Вдруг это мой брат с чрезвычайно важным вопросом по работе? Ты должен ответить! Микки прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не заулыбаться. Своеобразное чувство юмора Галлагера оказалось на удивление располагающим. — Ну и пусть валит нахуй, — тем не менее ответил Микки и залпом опрокинул порцию пива. Иен рассмеялся. Какое-то время он потягивал коктейль, а затем склонил голову в задумчивости. — И как оно, работать с Липом? — спросил он с искренним интересом. — Сам как думаешь, Эйнштейн? — фыркнул Микки. — Настолько всё плохо? — усмехнулся Иен. — Не, Филипп норм, — отмахнулся Микки, закатив глаза. — Бывает занозой в заднице, но он вполне сносный, когда у него есть проект. Немного напоминает мне старшие классы, знаешь? Иен открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыл. Улыбнулся. Покачал головой. — К счастью, не приходится сталкиваться с ним постоянно. Тут ребята на работе говорили, что ты к нему переехал, — сказал Микки. Иену незачем знать, что он проявлял интерес на этот счет. — Так что это я должен у тебя спрашивать, каково живётся с этим упырём. — Я, можно сказать, жил с ним всю жизнь, Микки, — изогнул бровь Иен. — Он мой брат, помнишь? — Господи, да уж забудешь тут. Но ведь сейчас у вас всё иначе? Иен помолчал какое-то время, выражение его лица было нейтральным. — Да, — медленно произнес он и вздохнул. — Да, иначе. Он не стал вдаваться в подробности. — Из-за работы переехал? — предположил Микки. Смена настроения Галлагера привела его в замешательство, и ему вдруг захотелось вернуть улыбку на его лицо. — Эм… ты фельдшер неотложки, правильно? Тот мгновенно просиял. — Неплохое повышение после танцев, скажи? У него был такой гордый вид, что Микки невольно улыбнулся. — Да уж, конечно, — подтвердил он. — Но платят, поди, не так хорошо, как за трение туловищем о стариков, да? Иен покачал головой с кривоватой улыбкой. — Не в этом дело. Просто… я делаю что-то, в кои-то веки. Реально меняю чью-то жизнь. Прикинь, на той неделе ехал мимо торгового центра… Он принялся чуть ли не взахлёб рассказывать Микки о какой-то девушке со сломанной ногой, и тот обнаружил, что очарован его воодушевлением. Таким открытым, наивным и странно милым. — Похоже, у тебя была неплохая причина свалить с района, — заметил Микки, когда Иен взял паузу, чтобы сделать глоток. Галлагер посмотрел на него, поймав ответный взгляд. — Слышал, и у тебя была причина. Слышал, значит. Хм. Какое-то время они молчали, глядя друг другу в глаза. Микки не знал, что сказать. Он пожал плечами. — Да уж. Семья и всё такое. Он опустил голову и потер переносицу согнутым пальцем. Если то, что он помнил о Галлагерах — правда, то Иен поймет. — Фрэнк-то живой? — А фиг его знает. Да, он понял. Они обменялись понимающими взглядами и вернулись к своим напиткам. Разговор затих, но на этот раз было куда более комфортно, чем вначале. У Иена давно закончился его псевдококтейль, и сейчас он через трубочку высасывал сливки и пенку со дна бокала. Микки допил пиво, задержав его во рту перед тем как проглотить. — Пойдём покурим? — предложил Иен. — Давай, — Микки сосокочил с барного стула. На выходе Галлагер придержал для него дверь. Микки закатил бы глаза, не будь он так увлечен мыслью, что даже встав на цыпочки, он все равно будет ниже. Высокий — пиздец. Что есть, то есть. Они остановились в паре шагов от двери, и Иен предусмотрительно поднес зажигалку к его сигарете, и только потом к своей. Свежий вечерний воздух приятно остудил его горящие щеки, но на улице и впрямь было прохладно, поэтому он застегнул куртку. Судя по всему, Иену было вполне комфортно в простой толстовке: не обращая внимания на холод, он смотрел в тёмное серое небо и выдувал дым вверх. Похоже, он из тех фриков, у которых руки всегда тёплые. Мимо сновали люди, заходя и выходя из бара. Значит, уже перевалило за семь — на улице успело стемнеть, пока они были в помещении. Лицо Иена подсвечивалось переливающейся вывеской «открыто» рядом с дверью, и — да, блядь. Красивый — не то слово. Микки курил, склонив голову набок, и пытался представить его в клубе, на сцене или на чьих-либо коленях. — Снова палишься, — не поворачиваясь, отметил Иен. Сука. Опять подловил. — Хочешь спросить — спроси. — Да так… просто с трудом представляю тебя танцором, — на что Иен дёрнул уголком губ. — Ты реально делал… весь это шик-блеск и прочее? — Угу, — кивнул Иен и посмотрел на него. На губах играла улыбка, но глаза она не затронула. — Научился всяким трюкам для этой работы. Хочешь, Коул даст мне коктейльную вишенку, а я ртом завяжу её хвостик в узел? — Нет, спасибо, — поморщился Микки. — Чёрт, правда? — Ага-сь, — ответил Иен, выделив «сь» Микки отвел взгляд, докуривая сигарету. Народ продолжал прибывать. На вкус Микки, становилось слишком многолюдно. Он бросил окурок на землю и раздавил его. — Пойду отлить. — А я домой. Не планировал сидеть здесь так долго, — Иен бросил на него быстрый пронизывающий взгляд. — Большие планы на вечер? — усмехнулся Микки. — Нет, я… — Галлагер опустил глаза и повёл плечом, почти застенчиво. — Я учусь. — Зачем? — Микки сдвинул брови. — У тебя же уже есть работа. — Да так. Он явно не хотел развивать эту тему, и Микки не стал настаивать. — Ясно. Увидимся, чувак. — Пока, Микки. Он вернулся в бар, сходил в туалет и вымыл руки. Когда он подошел к барной стойке, Иен уже ушёл. Он просигнализировал Колу, получив ответный жест «сейчас подойду». Проверил телефон: три пропущенных от Сэнди. Так-то она пиздец какая независимая: иногда могла свалить из города на месяц, не сказав ему ни слова, так что названивать без причины — не в её стиле. Поэтому Микки ощутил редкий укол беспокойства за сестру и попробовал ей перезвонить. Та не ответила, но не прошло и минуты, как пришло сообщение: 19.30 Сэнди: весь из себя занятой ага 19.31 Сэнди: у меня всё норм Микки облегченно выдохнул — она в порядке. Наверное, хотела пересечься. Надо будет позвонить ей на днях. — Уходишь? — подошёл Коул и облокотился перед ним на столешницу. — Да, здесь уже не продохнуть, — Микки снова взглянул на время: как раз успеет поймать на кабельном дебильное кулинарное шоу, которое он периодически смотрит. — Заходи к нам в Узкое Местечко, — предложил Коул. — Первый напиток за счет заведения. — Обязательно, — может, он и правда зайдёт, а хули нет, подумал Микки и тут заметил, что бармен продолжает смотреть на него с хитрым блеском в глазах. — Что? — Всё еще не нужен телефон Иена? — А нахера? — буркнул Микки и потёр пальцем бровь. — Нуу, не знаю — на свидание его позвать, допустим? Ой, мамочки, страшно-то как, — глумливо осклабился Коул, когда Микки попытался сурово на него взглянуть. — Я наблюдал, как между вами искры летели, так что даже не начинай, сученька. — Господи, — Микки сжал переносицу. — Не знаю, понял ли ты намёк, ибо мы говорили с тобой на эту тему уже раз сто. Повторю в сто первый: я предпочитаю быть на приёме, а не на подаче, понятно? Чё я с ним делать-то буду? Коул захихикал, не веря своим ушам. — Ох, котик, и как у тебя вообще случается секс? — спросил он кокетливо. — Ты на что, гнида, намекаешь? — Расслабь булки, детка, я не оспариваю твою сексуальную привлекательность, — Коул нахально подмигнул. — Я к тому, что ты совершенно не умеешь определять нужную для себя кандидатуру. — А то это так легко, козлина! — Микки начал злиться от его чванливого тона. — Ты сам говорил — парни врут, что универсалы, только чтобы заполучить член себе в… — Милый, — оборвал его Коул и покачал головой. — «Отдам душу за славную попку» написано у Иена на лбу крупными буквами. От этих слов Микки временно подвис. Его разум стремился жадно переварить информацию, но он не хотел, чтобы Коул видел выражение его лица, если он позволит себе об этом подумать. — А тебе почём знать? — с вызовом спросил Микки. — Сказал же, знаю его с семнадцати лет, — Коул ухмыльнулся и постучал пальцами по столешнице. — Так что, телефончик? — Как же ты бесишь, — буркнул Микки, доставая бумажник. — Я пошёл. Сколько там было, два пива? Бармен снисходительно покачал головой и перекинул полотенце через плечо, собираясь вернуться к работе. — Иен уже оплатил твой счет, детка, — мурлыкнул он со своей дурацкой улыбочкой. — А что до чаевых… Сочтёмся в другой раз. Он помахал рукой и оставил его стоять посреди гомонящих людей в различных стадиях опьянения. Микки выматерился и принялся расчищать себе путь до двери сквозь толпу. Хитрый, гнусный уёбок.

__________________________________________________________

Микки никогда не ругал себя за то, что ему часто хотелось секса….но, если честно, ему хотелось не просто часто, а практически постоянно. И так было всю дорогу, за исключением обстоятельств, когда жизнь била под дых так, что было вообще ни до чего. Порой было неудобно — словно он тинейджер, ловящий несвоевременный стояк. Хорошо, что он наконец-то взрослый и может держать собственное чёртово тело под контролем. Но по ночам, лёжа в одиночестве в постели перед сном, ему становилось трудно обуздать разум. И это логично, так ведь? Тихо, темно, ничто и никто не мешает, поэтому он не мог удержаться от фантазий. Как правило, это вело к тому, что он удовлетворял себя различными способами. Иногда просто рукой, иногда — подключая пальцы. А иногда, если настроение было особенно скверное, в ход шли игрушки, и он играл, пока голос от стонов не охрипнет. Этот вечер ничем не отличался. Микки вернулся домой - к началу своей дурацкой передачи он действительно успел. Пол скрипел, пока он ходил по квартире, переодеваясь в домашнее и закидывая замороженную пиццу в духовку. Поужинав и разругав участников шоу на чём свет стоит, он почистил зубы, умылся, и забрался под одеяло в свою слишком огромную для такой крошечной комнаты кровать — она уже была здесь, когда он въехал. Стоило закрыть глаза, как голову наводнили мысли, которые он так старательно блокировал весь вечер. Наконец, он дал себе обдумать то, что сказал сегодня Коул о Галлагере. Так, значит, топ. Ха, кто бы мог подумать. Если это вообще правда. Откуда Коулу-то знать? Они с Иеном встречались когда-то, или это так, бабка надвое сказала? Хотя, всё это неважно. Непохоже было, что Коул врёт, какой ему смысл? На автомате он начал рассматривать аспекты их с Галлагером предыдущего взаимодействия в свете новой информации. Глупый мозг зацикливался на очень специфических вещах. Какие у него длинные пальцы — он обратил на это внимание, когда тот обхватывал ими бокал. Интересно, эти пропорции соблюдаются у него везде? Микки подумал о серых спортивках на его длинных ногах. Там была приличных размеров выпуклость, да же? Точно, была. Блядь. Он тут же почувствовал, как хер зашевелился, но не стал сопротивляться, зная заранее, что проиграет. Поэтому он сунул руку в трусы и приласкал себя. У него встал быстро — образы в голове подстёгивали. Он думал о чёрной футболке, обтягивающей грудь Иена под тёмной толстовкой. Думал о его неоправданно сильной линии подбородка. Микки сдёрнул трусы и щедро плюнул на ладонь. От прикосновения скользкой руки по головке члена сбилось дыхание. Где-то с минуту он продолжал себя гладить, потом взялся за полноценную дрочку. Интересно, какой Галлагер в постели? Нравится ли ему пожёсче? Скорее всего — нет, он выглядит неженкой что пиздец, как будто любит за ручки держаться во время ебли. И всё же, была в нем некая властность, когда он был одет по форме — в куртке и с широким ремнём, что бы там ни было к этому ремню присобачено. Властность, с которой он, быть может, отдавал бы Микки приказы. Говорил бы ему, что делать, и Микки бы слушался. Ох, бля, он слушался бы как миленький. Сделал бы всё, что он захочет — зашептала ненасытная шлюха внутри Микки. Он чувствовал себя последним извращенцем, возбуждаясь на форму, в которой Галлагер буквально спасает жизни, но сукаёбанаврот, до чего это заводит. Микки тяжело дышал. Он взялся за член поудобнее и сжал его так, что стало немного больно. Без смазки было суховато, но Микки нравилось — это доводило его до нужного состояния. Он подумал, как Галлагер возвышался над ним, когда они курили у бара. Сука, какой он высокий всё-таки. Встань он ближе, Микки пришлось бы вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в глаза. Встань он ближе, Микки почувствовал бы исходящее от него тепло, ощутил бы его запах сильнее. А пахло от Галлагера головокружительно. Свежей мятой мыла для тела — словно он пришел с работы, принял душ, пообедал и направился в бар, чтобы заказать себе дурацкий милкшейк. Наверное, его рот после этого был таким сладким… Микки представил, как проникает языком между этими яркими губами, ощущая привкус клубники… Он отдёрнул руку от истекающего члена, словно обжёгся. Какого хуя. С чего вдруг полезли мысли о том, чтобы с ним целоваться? Хули он вообще дрочит не на кого-то, а на Иена, мать его, Галлагера? О чём он вообще думает? Микки вскочил с кровати, забыв, что голый ниже пояса. В панике он нацепил трусы и вздрогнул, когда влажный член мазнул по ткани. Метнувшись в ванную, он вымыл свою липкую руку. Вытерев ее кое-как, он схватил сигареты и судорожно цапнул ближайшую ёмкость в качестве пепельницы. Надо срочно выкурить сигарету, а лучше три. С чего его так вштырило-то? Из-за сраной рыжести? Он с упоением дрочит на младшего брата Липа только потому, что Коул сказал, что тот на подаче? Дно окончательно пробито. Как же это нелепо и жалко. Коул — гондон, так же как и Андре, а Микки — жалкое, нелепое чмо. Блин, всё, решено: отныне Галлагеру запрещено с ним разговаривать. Микки выкинет его из головы. В пятницу он просто пойдет по своим привычным местам и обязательно снимет кого-нибудь. Увидел — взял, как это было до того, как всякие мутные личности успели внедрить в его мозг свои уёбищные идеи. С этой светлой мыслью Микки уселся за идиотские ролики на Ютубе и смотрел их до поздней ночи, чтобы тупо отвлечься.

____________________________________________________________________

После пяти звонков подряд, Сэнди соизволила ответить. — Те чё нужно-то было? Бабос? — спросил Микки. Он жевал свой обеденный гамбургер, сидя на скамейке рядом с офисом оптовой фирмы, хозяин которой только что не на шутку выкручивал ему яйца насчёт условий доставки. Семейный стресс — всё лучше, чем эта шняга, так что выбор был точно в пользу сестрицы. — Живой, что-ль? — со своим вечным сарказмом спросила Сэнди. — А то. Давай ближе к делу. Много дать не смогу — сейчас конец месяца, так что пока не вывезу. — Так я наоборот, Мик, — судя по звукам, Сэнди прикурила сигарету, — нашла для тебя клиента. Закатывает большую вечеринку через два месяца, понадобится много дури. — Что за ебанаты заказывают вечеринку за два месяца до её начала? — Богатые ебанаты. Арендуют для этого особняк с бассейном. — Да? — Микки пожевал губу. В принципе, заманчиво. В последнее время он поиздержался и лишние деньги бы не помешали. — А точно не подстава? Слишком уж хорошо звучит. Не получилось бы как с Игги в прошлом году. — Не, тут всё путём. Это наводка Эмбер. — Блин, ты с этой тёлкой до сих пор в гинекологов играешься, что-ль? — Микки удивлённо поднял бровь, хоть Сэнди этого и не видела. Она познакомилась с девчонкой из Нортсайда полгода назад, и это, наверное, был самый долгий срок, в течение которого сеструха кого-то трахала на постоянной основе. — У нас, походу, всё серьезно. Вместе живем уже месяц, — сказала Сэнди с незнакомой мягкой ноткой в голосе. Микки это резануло слух, а почему — он и сам толком не мог понять. — Заходи к нам как-нибудь, познакомитесь, наконец. — Знакомишь посредника с клиентом? Охуеть ты умно придумала, Сэнди, — фыркнул Микки и откусил очередной кусок от своего гамбургера. — Нет, придурок, я знакомлю тебя с моей девушкой, — он практически услышал, как она закатила глаза. — И она не клиент. Это день рождения сестры ее подруги… — Господи, да мне насрать. Просто обставь всё так, чтобы никто из нас не сел в тюрьму, лады? — Будет сделано, не парься. — Заходи на следующей неделе, — после секундного раздумья, предложила она. — Познакомишься с Эмбер, мы всё обсудим. — Хрен с тобой, уговорила, — какое-то время они помолчали. — Но всё равно я считаю, что твои игры с этой лесби с Нортсайда выйдут тебе боком. — Угу. Это еще почему? — скучливо спросила Сэнди. — Богачи — козлы, — пожал он плечами. Для него это было очевидно. — Не понимаю, как можно доверять тому, кто жрёт на завтрак тосты с авокадо и красной икрой. Микки не уверен, что именно было в этом такого уж плохого. Он просто знал, что нормальные люди так делать не станут. — Ну, если для тебя такие вещи являются сигналом об опасности в отношениях, то не удивительно, что ты один, — он услышал, как Сэнди выдохнула сигаретный дым. — Так что не тебе говорить мне, с кем встречаться, а с кем — нет. — Господи, — проворчал Микки с полным ртом колы, — ты что, психологом теперь заделалась? Сэнди фыркнула. — Просто беспокоюсь о тебе, дуралей. Я же слышу, что у тебя стресс. Напряга было бы куда меньше, если бы тебя вечером дома кто-то ждал. — Да ничё подобного. У меня было бы меньше напряга, если бы все вокруг делали свою грёбанную работу, — он снова откусил от гамбургера. — И кто вообще сказал, что у меня никого нет? — А что, есть? — Иди на хер. — Так я и думала, — рассмеялась Сэнди. — С какого перепугу ты решила, что я хочу серьёзных отношений? — буркнул Микки. — Предпочитаю не связывать себя обязательствами. Ни сложностей, ни драмы. — Не думаю, что ты один из-за этого, — продолжала давить бесячая сестра. — Ты просто не имеешь понятия, что тебе надо в человеке. — А ты не имеешь понятия, о чём ты, блядь, толкуешь, — упрямо огрызнулся Микки. — Да блин, я вынуждена была слушать, как каждый выходной тебя шпилит очередной неизвестный хер с горы, когда ночевала у тебя на диване, долбоклюй! А затем смотрела, как ты выпинываешь их сразу после того, как спустишь. По мне, так ни разу не тянет на премию «мистер охуеть какой разборчивый». А вот это выбесило Микки окончательно. — Сука, да это просто ебля, конечно, я их выпинываю! А что я, по-твоему, должен делать? Тискаться с ними и бежать-волосы назад знакомиться с их родителями? Такую картину ты видишь в своей бестолковой тыкве? — Ты же понимаешь, что, когда ты в отношениях, секс всегда лучше? — Пиздёж, — выплюнул он. — Это правда, Мик. В том смысле, что… Хороший секс — это то, что ты делаешь с телом своего партнера, а отличный секс — то, что ты делаешь с его разумом, — в её голосе снова появилась мечтательность. Микки устал. Банка с колой опустела, и он бросил её в мусорку рядом со скамейкой. — А это еще что значит, блядь? — Это значит, — объяснила вредная сучка, — что тебе нужен достойный парень, который тебе понравится, и ты ему тоже. Он вздохнул. — Схера ты вдруг решила прочесть мне мораль об отношениях? — Потому что мне не все равно, дятел, — раздражённо ответила Сэнди. — И я не хочу, чтобы ты превратился в одинокого ворчливого мудака. Микки опустил руку с телефоном и нажал отбой. В следующий раз, когда сестра будет звонить, он просто швырнёт его в стену и ни за что не перезвонит. Вовсе он не одинокий. Может, и был когда-то, но давно, когда был ребенком. И что с того? Дети — идиоты и не знают нихуя. Сейчас он способен контролировать эмоции. Не нужны ему бабские обнимашки, или чем там Сэнди занимается со своей ковырялкой ради самоутверждения. А ему и так норм, самому по себе. Микки агрессивно швырнул обёртку от ланча, целясь в мусорку. Промахнулся. Даже если… даже если бы и был кто-то. Тот, кто ему нр… то есть, тот, с кем он бы хотел проводить время и иметь секс больше одного раза. Что вообще надо делать-то? Ходить на свидания? Держаться за ручки? Выгуливать вместе собаку в свитере? Он не представлял, чем еще занимаются люди, находящиеся в отношениях, кроме того как трахаются. Телефон прожужжал: 13.45 Сэнди: тряпка ебанная Микки с трудом удержался, чтобы не грохнуть телефон об асфальт. Вместо этого он положил его в карман, вытащил из-за уха припасённую сигарету, встал, и пошёл в направлении метро L, прикуривая по дороге. Сэнди — овца. Андре и Коул — гондоны. Нет уж, Микки ни за что не станет играть в их злоебучие игры разума. Скорее бы пятница.