Зарисовки 7 гномов

      Ворчун не отражает, когда это начинается. Он просто знает: он крупный мужчина двадцати четырёх лет, любит коз и козий сыр и работает с шестью странными людьми. Это так же очевидно, как солнце, встающее на востоке. Иначе как странными его... коллег не назвать: гениальный Умник, Чихун с аллергией почти на всё, способный вырубиться когда и где угодно Соня, Скромник с его шпионскими навыками в прятках, Простачок, справляющийся с любыми животными и Весельчак. Весельчак, который ужасно раздражающий с этими его песнями, бренчанием на гитаре и улыбкой до ушей, которого иногда хочется попросить убавить яркость, чтобы только не светился как солнце в ясный летний день, и громкость, потому что его голос раздражает. Первые два года их командной работы Ворчун сперва поражается его неослабевающему оптимизму, а потом привыкает. И к нему, и к остальным. А ещё понимает, что коллеги теперь больше друзья, чем коллеги. И это даже не напрягает.       А потом он начинает больше работать вместе с Весельчаком и вдруг осознаёт - что-то в этом парне не складывается, хотя он всегда простой, как бутерброд с сыром. Хоть убей не складывается. Ворчун не отражает, когда это начинается, он просто зацикливается на - чего греха таить перед самим собой и Жизель, которой можно и рассказать - странно-симпатичном парне и его секрете - секрете, которого, кажется, и нет вовсе, но вот интуиция Ворчуна ещё не подводила, а она голосит тревожным звоночком. И он слушает её и начинает приглядываться к этому ходячему несчастью.       У него с симпатичного лица с щегольской бородкой, почти никогда не сходит улыбка, его плотная, невысокая, но отчего-то притягательная фигура почти всегда в движении, пусть даже он незаметно пританцовывает под неслышную музыку сидя на стуле, его пальцы с обкусанными ногтями вечно чем-то заняты: гитарой, киркой, краем одежды и мало ли чем ещё, его подстриженные чуть выше мочек ушей платиновые кудряшки всклокочены и единственное подобие порядка - косоватый пробор, у него густые брови над голубовато-зелёными глазами и Ворчун, кажется, сошёл с ума, раз запомнил всё это так подробно. Впрочем, ни это, ни попытки проанализировать чужой характер ничего не даёт. Весельчак по-прежнему что-то скрывает, а что — понять не удаётся. Ровно до тех пор, пока на четвёртом году совместной службы королева Грация не вызывает их за очередным странным поручением.

***

      Ворчун тихо бесится, пока королева говорит им проследить за Чоппи, вознамерившимся разобраться самостоятельно, и они отправляются на огуречную ферму Герхардов. Оказывается, что Чопорсон - прозвище, и на самом деле королевский советник никакой не лорд: его зовут Дилард Герхард. И Ворчуну было бы плевать, но стихийный диалог, случившийся тогда, словно включает лампочку в мозгу. — Чего ты улыбаешься? — Я ничего не понимаю и, честно говоря, немного напуган.       Ладно, окей. И тем не менее, это действительно кое-что проясняет. Занавес, за который безуспешно пытался заглянуть последние два года Ворчун немного приоткрывается. И теперь у него есть ниточка. Он не собирается этим пренебрегать.

***

      Ночь тихая и слишком тёмная - сегодня новолуние. В спальне не видно ни зги, но заснуть не удаётся. Ворчун приходит к неутешительному, но логичному выводу: да, он действительно слегка помешался. Да, на Весельчаке. И да, его это не напрягает. Зато напрягаются извилины, пытаясь придумать, как разговорить этого балагура (не то чтобы сам разговор был проблемой, скорее он не знал, как вывести его на чистую воду). Пока ничего в голову не пришло.       Неожиданно скрипнула чья-то кровать. Ворчун прищурился, пытаясь разглядеть. Кто-то вставал. Силуэт был легко узнаваем. "Помяни, как говорится," - мысленно хмыкнул мужчина, наблюдая за другим - невысоким и плотным, крадущимся на цыпочках к лестнице. Стоило ему спуститься, Ворчун спустил ноги с постели и направился в ту же сторону. Стакан с водой стоял на тумбочке. Всё это походило на шанс.       Весельчак обнаружился на кухне с зажжённой лампой. И слезшей с лица улыбкой в паре с влажными волосами, прилипшими ко лбу. Да, это определённо походило на шанс. — Не спится? — Надо же, он аж подпрыгнул. Наверное, не стоило так резко, но мог ли он по-другому? Он так не думал. Чужая спина напряглась и к нему моментально развернулись. Снова улыбаясь, Весельчак отозвался: — Разве что немного. А ты-то чего? — Бессонница, — спокойно парировал Ворчун. (Он даже не врал.) Чужое напряжение было очевидно. Это странно контрастировало с обычным амплуа блондина. Нужно было что-то сказать. — Что-то случилось? — Не-ет, что ты! Просто приступ ночного вдохновения, не могу же я петь наверху, мешать вам.. — В жизни такой бездарной лжи не слышал, — проинформировал шатен напарника. Уголки чужих губ дрогнули и растянулись ещё шире. Внезапно он вспомнил, что пару минут назад они были отпущены и эти самые губы казались полнее и мягче, чем сейчас. Он моргнул, отгоняя наваждение. Нет уж, не до этого сейчас. Не до этого желания поцеловать.       Молчаливое противостояние ничего не дало. После нескольких неловких минут тишины Весельчак неестественно смеётся и позорно сбегает, кинув "спокойной ночи". Ворчун стоит ещё немного - вдруг передумает. Не передумывает, хотя и замирает на секунду, наступив на первую ступеньку. Когда шатен поднимается в спальню, блондин старательно изображает спящего.       "Так ты у нас упрямый? — думает Ворчун, демонстративно медленно укладываясь. — Сюрприз, я тоже!"

***

      Для Весельчака этот сюрприз - настоящее испытание, и Ворчун думает, что можно бы и сбавить обороты. Парень не показывает изменений при ребятах, разве что становится менее прилипчивым, зато когда они одни - что случается довольно часто, напарники всё таки - старается держать дистанцию. Они будто местами поменялись. И только из-за этого напор и не снижается - Ворчун пытается найти слабое место в этой внезапно выстроенной крепости. Не находит. Совершенно неожиданно крепость сдаётся без боя.       Для выполнения очередного задания Королевы приходится разделится и они оказываются вдвоём. Их дело простое - прикупить кой-каких деталей; справляются быстро. И Весельчак вдруг тянет его за локоть в пустующую комнату в паре коридоров от нужной им. — Вообще-то, нам дальше, — сперва выдаёт обычным раздражённым голосом Ворчун. — Я знаю, — отвечает его визави и, кашлянув, невпопад интересуется, пряча глаза: — Ты... Ты сегодня вечером занят? — Вечером?.. — Он вовремя замечает как ссутуливаются чужие плечи и тут до него доходит. —На тебя вдруг приступ честности нашёл? — Можно и так сказать, —покладисто соглашается Весельчак и вопросительно смотрит на друга. — Я собирался прогуляться с Жизель по лесу, — отвечает на это Ворчун и добавляет, прежде чем блондин успевает открыть рот (а он собирается): — Можешь присоединиться.       Кудрявая голова кивает и быстро сматывается отчитываться перед Умником по работе. Ворчун думает, как объяснить Жизели эту прогулку.       Объяснять не приходится - Жизель, умная девочка, сама всё понимает и подыгрывает ему. Стоит им оказаться под деревьями - мирно начинает пастись, даже отходит немного, чтобы не смущать.       Мужчины какое-то время говорят ни о чём, вернее, Весельчак говорит, а Ворчун слушает в пол-уха. Наконец, воцаряется почти звенящая от неожиданности тишина, и он спрашивает: — Что ты делаешь?       В дополнительных пояснениях фраза не нуждается, и они оба это понимают. Блондин немного мнётся, а потом начинает: — Я не хочу тревожить ребят или кого-то ещё. Я думал, что это не так заметно. — Ты не хотел никого беспокоить, и поэтому делал вид, что ты неискоренимый оптимист и у тебя нет никаких страхов и тревог.       В принципе, Ворчун и сам уже это понял, но он иррационально хотел ему помочь. И получить свою благодарность, как бы то ни звучало. Он ничего не мог поделать с собой и своим желанием заполучить этого парня. Чего греха таить, да?       Весельчак молча кивает. Да, он молчал, да, ему хотелось плакать, а он улыбался, да, Ворчун прав. Прав - и поэтому спокойно реагирует на чужой нос, уткнувшийся в его плечо, и тихие слёзы в его рубашку (она всё равно тёмно-синяя, какая разница?), только легонько полу-обнимает. Не успокаивает, нет, просто поддерживает. И Весельчак явно ценит это куда больше, чем любые попытки утешить - это кажется куда честнее.       Они не считают, сколько времени проходит, но возвращаются уже по темноте. Они ничего не обсуждают, но это сейчас терпит. Ворчун знает, что теперь нужно только подождать. Почему? Ну.. — Спасибо. — Не за что. Я сам хотел узнать, в чём проблема. — Не стоило. — Ты - мой друг. Я просто немного волновался.       На слове "друг" Весельчак немного морщится.

***

      За полгода они привыкают: Весельчак плачет в плечо Ворчуна, а тот спокойно поддерживает его, не произнося ни слова, когда не надо. А потом тихо о чём-то говорят. Это ни к чему не обязывает, но много значит. Они оба ждут одного и того же. И дожидаются.       Умнику взбрело в голову расширить их общий дом - то ли ему понадобился кабинет, то ли просто надоели споры перед сном. Семь гномов единодушно поддерживают эту идею и на время съезжают в гостиницу. Ну, или не совсем единодушно. Когда незадолго до возвращения Весельчак, с которым они (неудивительно) в одной комнате, тянет его за рукав, Ворчун привычно предоставляет ему своё плечо. Перень ниже его почти на голову и всегда как-бы прячется в его объятиях. Он крепкий и довольно плотно сложен, но когда доверчиво тычется носом в чужое плечо почему-то кажется почти хрупким и милым до абсурда. Когда блондин успокаивается, шатен привычно спрашивает, в чём дело. — Не хочу оставаться один, — отвечают под ухом. — Мы всё равно будем в одном доме. — Знаешь, почему я так тебе доверяю, Ворчун? — Он меняет тему. Это уже странно. — Нет, — это почти правда. Кроме того, интересно узнать. — Я точно знаю, что ты не станешь надо мной издеваться. И никому не расскажешь. И... — И список его достоинств затягивается. Ворчун успевает даже заскучать, но тут напарник подходит к сути. — И ты мне очень сильно нравишься.       То, как легко это звучит даже удивляет. Но это был вопрос времени, и шатен так же легко отвечает застывшему под его руками парню: — Знаю. Ты мне тоже.       На то, чтобы успокоить - а сейчас это надо - Весельчака уходит больше времени, чем предполагалось. Но теперь это ничего не значит.

***

      Ворчун не отражает, когда всё к этому приходит. Он просто знает: он крупный мужчина двадцати восьми лет, любит коз и козий сыр и дружит с пятью странными людьми. А ещё встречается с очень странным парнем. Его парень любит "раздражать" его своим пением, отлично зная, что на самом деле Ворчуну нравится его голос, любит опускать шуточки и прятаться в надёжных руках. Весельчак любит его и отлично знает, что это взаимно.       Ворчун знает, что платиновые кудряшки, торчащие из-под его одеяла каждое второе утро, это так же правильно, как дважды два - четыре. Так же, как горячие и нежные поцелуи в мягкие сухие губы, как совместные прогулки с Жизель, как дрожащие бёдра и приглушённые стоны каждую третью ночь, как "шпионские" переглядки и тихие вечера. Ворчун любит своё персональное солнце и отлично знает, что это взаимно.