Сын знакомых

Арсений давно не был так спокоен и счастлив. Они с Антоном теперь виделись часто, гуляли вместе после школы и переписывались. Жизнь стала вдруг такой приятно размеренной и разнообразной. Арсений не прогуливал больше школу, готовился к экзаменам и вообще вдруг стал соответствовать родительскому видению идеального сына. Это было не сложно, он перестал огрызаться на них и угрюмо молчать, потому что не видел в этом смысла. Это стало легко как раз потому, что он знал, чего хочет. Знал с кем хочет встречаться, знал кем хочет быть. Он даже стал ходить в театральный кружок, никого кроме Антона в это не посвещая, и не у кого не спрашивая разрешения. Вот так это оказалось просто.

***

Арс разогревал суп, прокручивая в голове их последний разговор с Шастом. Сегодня Антон провожал его домой и они расстались пару минут назад, у подъезда. На улице светило солнце и настроение у него было отличное. Арс услышал хлопок входной двери — с работы вернулась мать. — Привет, мам, будешь обедать? — вполне приветливо поинтересовался он. Заряжаясь хорошим настроением от Антона он ещё некоторое время разговаривал с матерью очень вежливо и даже ласково. Татьяна зашла на кухню и села за стол, уставшая и непривычно молчаливая. — Буду, Сеня, спасибо, — вздохнула она. — Арсений, мам, — невозмутимо поправил он. — Да, конечно, — она потёрла виски и внимательно посмотрела на сына, — Ты выглядишь таким… Счастливым, Арсюш, что случилось? Арс обернулся к ней с тарелкой в руках, аккуратно поставил на стол. — Влюбился, мам, — улыбнулся он. Это было опасно, никогда в жизни Арсений не говорил ей ничего подобного, не те у них были отношения. Теперь от нее зависит, как обернуть эту ситуацию, хватит пары вопросов, чтобы все испортить. Она как-то растерянно опустила глаза, неуверенно улыбнулась. — Это хорошо, Арсюш, — кивнула она, — Дай мне ложку, пожалуйста. — Да, конечно, держи, — спохватился Арсений. Сказать, что он удивлен — ничего не сказать. Это адекватное общение что-ли? А как у них это получилось? Арсений сел напротив, болтая ложкой в своей тарелке. — Приятного аппетита. — Тебе тоже. Раньше они не обедали вместе, Арсений предпочитал есть в своей комнате, когда отец не заставлял его выходить к столу. Он украдкой рассматривал усталое лицо напротив. Его мать была совсем не похожа на Майю: она была старше и часто хмурилась, но все равно Майя была чужой и Арс куда больше ценил ласковые слова и редкую улыбку своей матери. Сейчас получился хороший момент, они сидели так мирно и по-семейному, хотел бы он, чтобы так было всегда. Но знал — уже через пару часов она отдохнёт и снова станет собой обыкновенной — неуязвимой и непрошибаемой, а он снова обростет панцирем, чтобы избежать гнетущего контроля. Ладно, Арс все равно постарается запомнить этот момент получше.

***

Антон любил смотреть фильмы. Обязательно такие, от которых захватывает дух, с парусными кораблями, сражениями и храбрыми героями. Он никогда не смотрел триллеры и Арсений прекрасно его понимал, фильмы пропитывали Антона своей атмосферой насквозь, он каждый из них пропускал через себя, потому и не мог смотреть все подряд. Арса завораживало то, как Шаст преображался, как невольно повторял мимику актеров, хмурился, смеялся или шевелил губами в такт репликам. Сегодня они смотрели Трою дома у Арсения, в той самой комнате, где когда-то обсуждали Оскара Уайльда и первый раз поцеловались. — Сейчас будет мой любимый момент, — прошептал Антон, хватая Арса за локоть, — Смотри, смотри… Ахиллес у стен Трои вызывает на поединок царевича Гектора, громко выкрикивая его имя, его голос разносится над звенящей жаркой пустошью и проникает за стены, где Гектор прощается с отцом перед смертельным боем. Антон не моргает, Арсений смотрит на его заострившийся от напряжения профиль и не дышит. И каждое отчаянно-яростное «Гектор!» больно резонирует в лёгких. Арсений не может почувствовать героев на экране, но он чувствует Антона, как он раз за разом кричит вместе с Ахилессом, как вместе с Еленой смотрит в спину, идущему на смерть Гектору, как дышит вместе с ними горячей пылью. Антон преломляет все это и становиться невероятно красивым в такие моменты, хочется прикоснуться, очертить линию изломленных бровей кончиками пальцев, но Арсений не смеет вмешиваться. Но вдруг Антон вздрогнул и нажал на паузу. — Кто-то пришёл. И правда, в прихожей послышался какой-то шум. — Вот чёрт, — процедил Арсений, вставая, — Наверное мать вернулась, я думал она сегодня до вечера на работе… Антон вопросительно смотрел на него, всё ещё не совсем вернувшись в реальность. — Думаешь, она разозлится? Арсений пожал плечами. — Посиди здесь минутку, пожалуйста, я с ней поговорю. — Ладно, — покладисто кивнул Антон. Может это было не очень вежливо, но выбора у Арсения не оставалось, он оставил Антона и, прикрыв дверь, вышел в прихожую. — Привет, мам. — У нас кто-то в гостях? Конечно же она уже заметила чужие кроссовки, она всегда все замечает. — Да, — обречённо кивнул Арс, принимая оборонительную позу со скрещенными на груди руками, — Антон Шастун, ты его помнишь? — Помню, — кивнула Татьяна, нахмурившись. — Я просил его подождать в комнате… — осторожно продолжил Арсений. — Позови его выпить чаю, — помолчав немного, сказала она задумчиво. — Ты хочешь с ним поговорить? — удивился Арсений. — Да, я что не могу поговорить с другом своего сына? — тут же сверкнула глазами женщина. — Можешь, — вздохнул Арс, — я сейчас его позову…

***

— Здравствуйте, — Антон улыбнулся, ничуть не смущаясь пристального взгляда Татьяны. — Здравствуй, Антон, — нарочно прохладно проговорила она, — не стой в дверях, садись. Антон сел напротив неё, как на собеседовании. Арсения очень напрягала эта ситуация, но он решил пока не вмешиваться и занялся чаем. Мать всегда заваривала чай в заварнике, добавляла мяту и чабрец, так что он даже отвлекся немного, отыскивая все перечисленное в шкафчиках. — Арсений мне не рассказывал, что вы общаетесь, — заметила Татьяна. — Я рад, что представился случай с вами познакомиться, — невозмутимо ответил Антон. — А чем ты занимаешься, Антон? Арсений отметил, что она даже не пытается придать беседе непринуждённый тон. — Как все: учусь, читаю книги, ещё рисую и играю в футбол, — Антон отвечал в соответствующей форме, будто заполняя анкету. Сейчас она его ещё спросит какое у него любимое блюдо или ещё что-то в этом роде! — А сколько тебе лет? — Пятнадцать. Татьяна удивлённо подняла брови и покосилась на сына. — И вам интересно общаться друг с другом? Арсений немного резко поставил заварник на середину стола и с нажимом ответил: — Что за стереотипы, мам? Конечно, интересно. Два года — не такая уж большая разница. — А Андрей и Майа как относятся к вашему общению? «Адекватно!» — хотелось ответить Арсению. Ну правда, кто задаёт такие странные вопросы? У Арса давно уже не было близких друзей и он забыл, как все это сложно! — Прекрасно относятся, Арсений обедал у нас несколько раз… — Антону определенно полагается медаль за самообладание. — И ночевал, я так понимаю, тоже у вас? — немного раздражённо перебила его Татьяна. — Да, — кивнул Антон с прежним хладнокровием. — Наливай чай, Арсений, — после небольшой паузы попросила женщина. Арсений вздохнул с облегчением, тестовая часть позади, теперь дело за развернутыми ответами. Арс знает, что теперь мать замолчит и будет внимательно слушать, дело за Антоном. Теперь важно, как и о чем он заговорит. Антон молча перевел взгляд с Татьяны на Арсения и обратно, он вежливо улыбался уголком губ и Арсению вдруг показалось, что он наблюдает за ними с умилением и любопытством, как за маленькими детьми. — Знаете, я в детстве сказал родителям, что хочу быть коровой, — нарушил молчание Шаст, — потому что она хорошая и даёт молоко. Мы ездили в деревню к бабушке и у нее была корова… «Боже, что он несёт?!» — ужаснулся Арсений. — Я хотел есть траву и отказывался завтракать, — Антон сдавленно улыбнулся, — И тогда бабушка заварила мне чай с чебрецом и сказала, что если траву залить кипятком, будет вкуснее. Он отпил из чашки, держа ее двумя руками, как драгоценность. — А мама сказала, что маленькие коровы едят не только траву, но ещё кашу и блинчики… Татьяна отпила из чашки, тихо улыбаясь, будто вспоминая что-то очень хорошее. Арсений молча хлопал глазами, с недоумением глядя на Антона. — Я мечтала кататься на коньках в детстве, — вдруг сказала Татьяна, поднимая глаза на Арсения, — И твой дедушка подарил мне на Новый Год коньки. Не представляю, где он их достал. У меня совсем ничего не получалось сначала, а он все подбадривал меня, — она усмехнулась. Арсений смотрел на это, как на чудо, он никогда не видел ее такой, не мог даже представить, чтобы она сказала что-то подобное. — А кем бы ты хотел быть, Арсюш? — спросила она с искренним интересом. — Я… Актёром, — внезапно севшим голосом проговорил он. Татьяна задумалась и кивнула. — Будешь учиться? — Буду, — уже твёрже сказал он. Антон откровенно сиял, наблюдая за этим. — Ладно, дети, — вдруг весело заявила Татьяна, — Меня убедили. Отца бы теперь убедить. Арсений и Антон радостно переглянулись.

***

Арсений чувствовал себя странно. Эта беззаботная, счастливая атмосфера в доме пьянила его. Мать предложила им досмотреть фильм, но Арсений не хотел уходить отсюда под палящее солнце, на стены Трои и Антон кивнул, угадывая его мысли и соглашаясь. Татьяна вышла из кухни, чтобы забрать пакет с продуктами из прихожей и Арс, пользуясь моментом, радостно клюнул Антона в щеку. — Антош, ты не представляешь какое чудо сделал, правда! — горячо зашептал он, прижимаясь лбом к его щеке. — Это ты чудо, Арс, перестань щекотно… Антон осекся и у Арсения по спине тотчас пробежал холодок, он отстранился, поспешно оборачиваясь. — Мам, я… Татьяна прошла мимо него и поставила пакет с продуктами на стол. — Я знаю, Арсюш. — Я просто… Подожди, знаешь что? — опешил Арсений. — Я видела вас на улице. Как вы обнимались у подъезда. А потом ты сказал, что влюбился… Так что я знаю. Антон нервно прыснул, глядя на Арсения. Выражение его лица было куда больше, чем удивлённым. Татьяна тоже усмехнулась, притянула его к себе, целуя в макушку. — Арсюш, лицо попроще. — А то за тебя уже страшно, — смеясь добавил Антон. — Не поясничай, — велела ему Татьяна, — И бросай курить. — Так точно, — Антон шутливо вытянулся во фрунт. — Осталось только отца убедить, да? — все же прийдя в себя, хмыкнул Арсений. Это будет сложно, может и вовсе невозможно. Отец не одобрит театральный, не одобрит Антона. Но может он тоже в детстве мечтал?