Мечом и магией

Тропинка в ту часть леса, в глубине которой виднелись далекие башни старого замка, была одна. Чем дальше в лес - тем реже были камни, что на выходе из города устилали дорогу. Когда стены Крочарпаса скрылись за деревьями пролеска, а кроны вековых деревьев сомкнулись над головой, мальчик начал озираться по сторонам. Темный лес шептал. Казалось, кто-то наблюдает за Сайрусом из глубин чащи. Чем дальше мальчик шел по тропинке, тем тише становились животные на его пути. Белки, заметившие его присутствие, замирали, птицы – замолкали. Лес смотрел на своего посетителя, мальчик шел по извилистой тропе по еще свежим следам копыт. Сайрус думал. Его родители были магами, он сам помнил много историй его двоюродной бабки о колдунах, сказок, былин. Быть может, Сипуха, рассказывая ему все эти истории холодными зимними вечерами, хотела рассказать ему о том, кто же он сам на самом деле. Сирота, которого воспитала старуха. Его родная бабка умерла когда родители Сайруса еще не встретились. Тогда старая Сипуха взяла опеку над его матерью. Она, хоть и отпраздновала свои двадцать, всегда была «не от мира сего». Поэтому бабка, тогда еще тетка, решила позаботиться о юной ворожеи. Своих детей у Сипухи никогда не было, внешность когда-то юной Герды всегда  была отталкивающей. У бедной девочки в маленьком городишке перспектив было немного: она могла стать женой  местного забулдыги или блудницей. Даже в юности ее родители не смогли сосватать дочь, а уж когда она стала старше – интереса мужчин она не сыскала. Спасло ее то, что родители держали лавку, продавали все то что давал лес: ягоды, грибы, травы, дикие яблоки и прочий «подножный» корм. Позже это спасло и самого Сайруса. Двоюродная бабка забрала его к себе приемышем, воспитала как смогла, научила всему, что знала сама. Считать деньги, собирать травы да ягоды. С одной стороны, мальчику было безумно обидно. Если бы не Дар его родителей, он не стал бы сиротой в три года. Его растила бы мать с отцом, никто не смотрел бы на него как на дворовую псину. С другой, сейчас у него появилась возможность научиться чему-то большему, может быть даже великому. Гонения на колдунов прекратили пять зим назад, но сделанного не вернешь. Учить новых магов некому, знания, что копили колдотворцы веками, канули в бездну. Но там,  в глуби темного холодного леса, был тот, кому по силам изменить жизнь маленького мальчика.

***

Замок на Костях. Так называли жители Корчарпаса старинное строение в глубине леса, башни которого возвышались над чащей вековых деревьев. Никто в здравом уме не ходил к древним каменным стенам, ведь охотники за наживой оттуда не возвращались. Родители рассказывали детям истории, которые им рассказывали их деды, а им их деды. Много лет назад, может сто, может двести… На самом деле около четырехсот лет назад по миру пронеслась страшная война. Корчарпас тогда тонул в черном голоде, гарнизон солдат у северной стены был почти пуст. Черная смерть скосила бравых воинов. Город был расположен в пяти днях пути от границы с Империей Гидос, большую часть страны охватили кровавые сражения. Корчарпас чудом избежал наступлений врага. В один день, когда лето уже отпустило природу, осень осторожно начала укрывать лес и поля своей желто-красной шалью, на горизонте с севера пришли солдаты Империи. Ослабленный болезнью  город не мог справиться с ордой воинов в сверкающих доспехах. Они не разворачивали лагерей, не везли с собой осадных орудий, они пришли добить местный гарнизон и забрать территорию малой кровью. Пусть малочисленный, состоящий из больных, ослабленный долгим голодом, местный гарнизон солдат встал на защиту. Фермеры, торговцы, даже нищие встали плечом к плечу с солдатами. Они были намерены защитить свой дом. В разгар битвы, когда защитники города терпели поражение и их осталось чуть больше половины от изначального числа, среди поля баталии появился всадник в плаще на черном коне огромных размеров. Никто не мог приблизиться к нему, стрелы не долетали, мечники падали замертво на подходе к нему. Человек поднял руку и вскинул голову в небо, в стороны от него разошлась волна неизвестной магии. Павшие войны вставали. Враги и свои, без голов, разрубленные пополам, безногие и безрукие, люди и кони. Покойники вставали, хватали оружие, кидались на солдат Империи, разрубали броню, рвали тела. Убитые вставали и нападали на новых солдат. Живые защитники города отступали к стенам, мертвые загородили их своими телами, не пуская их на поле боя. Солдаты молились, на их глазах их павшие братья по велению всадника уничтожали силы врага. Мертвые догоняли живых, их глаза горели красным колдовским огнем, к закату от имперской орды не осталось никого. Когда от сил врага не осталось ни одной живой души, мертвые пришли к всаднику. По его велению те, кто при жизни защищал Корчарпас пошли в сторону города. Имперский войны без жизни упали к ногам вороного жеребца. Конь развернулся и пошел вслед за немертвыми защитниками  города. У северных ворот, где живые войны зализывали свои раны, процессия остановилась. Мужчины взяли в руки оружие, никто не знал, что ждет их сейчас. Так же как восставшие защищали их, они же и могли всех их  убить. Мертвые сложили оружие и легли на землю. Маг взмахнул рукой и колдовской огонь в их глазах потух. В тишине человек на лошади оглядел защитников города. - Похороните ваших воинов с честью, они защищали вас, невзирая ни на что! Колдун потянул коня и тот сорвался на галоп, конь ускакал в сторону леса, который был в противоположной стороне от большака. Защитники города остались в компании своих павших братьев. Кто-то вспомнил рассказ бабки о колдуне из замка в лесу. Тот замок был там еще до того, как заложили крепостные стены Корчарпаса.

***

Тропинка снова превратилась в вымощенную камнем дорожку. Из-за деревьев появились каменные стены и металлическая решетка, закрывающая вход в замок. Сайрус охнул от размеров старого Замка. Мальчик вступил на полянку перед стенами замка и из кущи леса повалил черный туман.

***

Артемиус жесткой щеткой чесал бока Ольгерда. Конь недовольно фыркал, когда мужчина отталкивал его морду, если он пытался контролировать процесс. С каждой проходкой щетки из конской шерсти вычесывался пучок черного волоса. Когда вся шерсть на спине была вычесана, маг взял в руки деревянный гребень и начал чесать роскошную гриву жеребца. Конь любил, когда хозяин ухаживал за ним, но еще больше коню нравилось доводить Артемиуса. По скромному мнению волшебного коня, колдун очень смешно возмущался, если облизать его лицо или укусить его за руку. С небольшим боем, но Артемиус заплел гриву и хвост коня в аккуратные косы. Конь фыркал, будто смеялся, когда маг угрожал мериновать коня, но не переставал биты копытами и всячески отвлекать друга от процесса наведения красоты. Когда Артемиус довольно оглядел Ольгерда и оттряхнул руки, жеребец ударил копытом и покрутил морду, хвастаясь новой прической. - Вот видишь, теперь жених, - улыбнулся маг, конь довольно всхрапнул. – И можно было не выделываться, сын ты кобылий. Конь заржал, Артемиус подошел к нему и погладил  по морде. Жеребец склонил голову, подставляя щеки под руки. От чесания и ласк колдуна отвлек звон охранных чар. Перед воротами кто-то стоял. Ольгерд недовольно выдохнул, словно спрашивая «кто?». - Я никого не ждал. – Пожал плечами маг, колдуя сферу, которая показала визитера, - это тот мальчик, Сайрус. Ольгерд посмотрел на своего хозяина, на сферу, снова на хозяина и фаркнул. - Ты, мой хороший, либо вслух говори, либо я не знаю, - маг потянул руку, чтобы погладить коня снова, но он уклонился от руки и мордой толкнул хозяина в сторону ворот. - Даже так? Мне его пустить? Ольгерд забил копытами, а человек отправился встречать гостя. Если конь все правильно понимал – у них наконец-то появится кто-то новый в стае. Жить в уединении жеребцу нравилось, но иногда до ужаса одинаковые дни наводили тоску. А так, у него будет еще один собеседник, кроме старого некроманта и вороны, которая сплела гнездо на крыше его стойла.