Начерти мне, чтобы было хорошо

— У тебя есть мечта? — Ну… может быть, — осторожно начала Саëри, конечно, нет-нет, она вовсе не боялась, что её сейчас обсмеют, или… но серьёзно, что за разговор? В детстве она очень хотела личного пони со звонкими копытцами и длинной гривой, толстенького и чтоб белое пятнышко на лбу. Потом, лет с тринадцати, единственным более-менее понятным желанием было просто исчезнуть, или, на худой конец, стать незаметной для всех. Может, для всех, кроме одного человека, но… и куда это всё привело? — А почему ты вдруг решил… может, мы лучше о твоих мечтах поговорим? — Саëри сама поразилась появившейся вдруг у себя дерзости, не иначе, передавшейся ей воздушно-капельным от Нацуки. — Я уже получил все, что хотел. Он похабно осклабился, прозрачно намекая на то, чем они занимались полчаса назад — у Саёри все еще немного тянуло мышцы ног, но, в целом, получилось действительно неплохо. — Да? — Да. Ладно, может, раз не хочешь говорить о высоком, мы пожрем чего-нибудь?

***

— Саёри? Саёри не видела его почти два года, и, честно говоря, надеялась никогда больше не увидеть. Влажная мечта и худший ночной кошмар в одном лице — явно не то, с чем мечтаешь столкнуться нос к носу во время путешествия. Что за клише, в самом деле, внезапные встречи на отдыхе. — Привет, — она постаралась улыбаться непринужденно и не трясти головой — Саёри почти вытравила эту свою привычку стряхивать челку на глаза в попытке закрыться. Тем более, что вместо подобия пикси сейчас ходила с косой почти по пояс. — Я, ха, не ожидал кого-то тут встретить из старой школы, знаешь… — Ну да. — Ты здесь с семьей? «С мужем» — чуть не ляпнула она, но вряд ли она могла так говорить, с учетом того, что женил их пьяный в хлам тануки, а может, это ей вообще привиделось, потому что они всей честной компанией были тогда в такие слюни, что стыдно вспомнить. — С парнем. — О, это… круто, знаешь, я думал… — он не успел договорить, на плечо ему легла знакомая рука, да с такой силой, что бедняга еле устоял на ногах. — Это что за хрен, киска? Ни на минуту нельзя оставить. — Это мой бывший одноклассник, и он уже уходит. — Вообще-то, я… — А, тот одноклассник. Я почему-то так и подумал, суббота — очень подходящий день для таких поворотов. Ну, раз ты спешишь, пока. А так бы поболтали, да? — Я только хотел… Саёри, мы можем… — Не можем. Ну правда. Она поглядела на Рю, в отчаянии мысленно повторяя «УБЕРИ ЕГО УБЕРИ УБЕРИ», прекрасно понимая, что никакой телепатией, конечно, не обладает. Но гадский óни не собирался делать все проще, хотя не мог не понимать по её лицу, что всё не так. Он вообще был ужасно, ужасно эмпатичный, даром, что черт. — Слушай, все это по-прежнему травмирует, ясно? Я не могу. Она развернулась и так медленно, как только могла, пошла прочь с набережной, кажется, он что-то кричал ей вслед, но в ушах звенело, и потом мир как-то странно качнулся, теряя четкость.

***

— Попить? Дать тебе вторую подушку? Может, прикрыть окно? Óни опять включил режим заботливой мамуленьки, и, подумала Саëри, достал бы и того самого поняшку, если бы она только попросила. Достал бы и привел на балкон, а навоз бы скидывал на соседей снизу, гадко хохоча. — Все нормально, я просто еще полежу. — Я чуть не обосрался, киска. Особенно когда ты о камень чуть головой не приложилась, очень удачно, что на него как раз в этот момент запрыгнула огромная жаба. — Меня сейчас вырвет. — Расслабься, это была не настоящая жаба. Не мог я по-другому колдануть средь бела дня, за такое и по рогам получить можно.