and in response, silence

      Телефон в итоге летит на пол, прямо на мягкий ковёр, а Скарамучча, зажав рот и мечтая лишь не закричать в голос, смотрит на свой мобильный, будто бы это что-то ужасное, страшное, опасное и вот-вот нападёт на него.       В голове всё ещё проносится картинка, что он увидел сейчас. Красные глаза. Красные, мать его, глаза. Нет, это не из-за того, что они к чёрту красные, а потому что эти самые глаза смотрят чуть ли не в душу. Скарамуш пытается перевести дыхание, собраться с мыслями и успокоиться. Он чувствует, как щёки невероятно горят. Из-за смущения это, либо из-за стыда, а может и чего-то похуже. Он точно не знает и знать пока не желает.       Он осторожно берёт в руки телефон, они подрагивают, несильно, но ощутимо. Смотреть вновь на фотографию нет желания. Скарамучча очень хочет, чтобы это было просто его разыгравшееся воображение, или то, что он просто не выспался. Да всё что угодно, но только не правда.       Парень включает телефон, вздрагивая. Это не сон. Ему не кажется. Это всё взаправду. Хотя он бы ещё поспорил, сон это или нет, но всё уже не важно.       Он разглядывает его. Казуха не выглядит, как взрослый мужчина. Уже плюс. Если бы он не рассказал, что чуть старше Скарамуша, то он, взглянув на фотографию, никогда не сказал бы, что парень может быть старшим. В любом случае, он выглядит моложе Чайльда, а тому только в этом году исполняется восемнадцать. Поэтому сказать, что Казуха может оказаться намного старше их, ну… Навряд ли.       Сразу же привлекают внимание его красные глаза. Выглядит необычно. Они будто рубиновые, и Скарамучча даже вздыхает, вспоминая свои тёмно-синие, совершенно обычные глаза. Он, возможно, не очень любит свою внешность. Впрочем, это не так важно.       У Казухи очень светлые волосы. И ладно, да, они реально белые. Это выглядит необычно, а вместе с, наверное, выкрашенной прядкой возле чёлки в красный, что так интересно контрастирует с глазами, от этого зрелища было тяжело оторваться.       На губах у нового знакомого играла улыбка, он выглядел очень домашним и совсем немного уставшим. Видимо, он сфотографировался после подработки.       Скарамучча правда пытается давить в себе крики… смущения, наверное. Это смущает не просто из-за того, что он ошибся контактом (а это, на самом деле, было ужасно глупо и стыдно. Боже, Скар, ну как вообще так можно?), а потому что Казуха это заметил (хотя как не заметить?), ответил и отправил в ответ свою фотографию. Какой же стыд. Он не должен был этого делать.       Но Скарамуш не будет скрывать — Казуха красивый. Очень. И его голос точно сочетается с его внешностью. Такой же спокойный, видимо, добрый, заботливый, интересный, нереальный… Ладно, Скарамуччу понесло не туда.       Он закрывает фотографию, собираясь с мыслями. О чём вообще писать? Как написать? «Вау, ты красивый»? «Я ошибся, фотку не тебе отправил»? Ладно, что бы в голове у Скарамуччи не было, тот совершенно ничего не мог подобрать. Всё звучало просто ужасно.       «Какой же я лох, — проносится в голове у подростка, — как можно было вообще так ошибиться? Я такой придурок», — Скарамучча не перестаёт себя ругать в мыслях, поглядывая всё на фотографию. Ему кажется, что за это время (он честно не смотрел и не знает, сколько прошло), успел рассмотреть этого парня очень детально. Но каждый раз находит что-то новое в образе Казухи.       Скарамучча вздыхает, собираясь с мыслями. Ему следует ответить. Неважно, что это будет, главное ответить.

mouche: Я… Прости, я хотел отправить фотографию другу…

      О, да, Скарамуш, это то, что нужно было на это всё ответить. И что сейчас ожидаешь получить в ответ? Казуха на это точно просто разозлится и пошлёт.       Поэтому долго он не думает, быстро печатая второй ответ.

mouche: У тебя интересная внешность.

      Это ещё хуже, Скарамучча! Он откидывает телефон на подушку рядом, зарываясь в другую носом. Позор, позор, какой же позор. Ничего лучше ты придумать не мог, конечно. Скарамуш хнычет, когда слышит новое оповещение. Он точно не сможет взять телефон в руки и посмотреть ответ, он просто не сможет. Никак.       Хоть руки и дрожат, но он берёт мобильный, смотря ответ. Ему правда хочется провалиться сквозь землю и, желательно, чтобы никто о нём больше не слышал и не помнил. maple leaf: Вот оно как… Но, видимо, это уже судьба. Так… Кто ты на фотографии? И спасибо, я не думал, что ты оценишь.)       Ладно, хорошо, он, по крайней мере, не назвал его придурком, а вполне понимающе на это отреагировал. Даже вроде пошутил. Или это была не шутка? Скарамучча не понимает.

mouche: Я. Ну, да, с тёмными волосами.

      Это смущает, такая открытость. Он ведь правда ни с кем, кроме мамы, Чайльда и Венти не общался так близко. maple leaf: Я так и знал;) Ты просто прекрасно выглядишь. Рядом с тобой твой парень?       Скарамучча от этого вопроса уже правда хочет заорать как можно громче и выкинуть телефон в окно. Как же стыдно.

mouche: Нет! С чего ты решил?!

maple leaf: Оу, вот как. Просто у вас похожая одежда, и он так держит тебя. Я вот и решил… Но раз это не так, то мне очень жаль, что я мог обидеть тебя. Я не хотел.       Скарамучча бьёт себя по лбу. В какой раз он там придурок? В сотый? А может в тысячный? Не удивится, если эти цифры и за миллион перевалили.

mouche: Нет-нет, ты не обидел. Прости за бурную реакцию…

maple leaf: Это мило.) Ты милый хаха.       Окей, на этом моменте Скарамуш выпадает из мира. Его решили все довести? У них получилось, он уже готов прыгать с крыши головой вниз. Ну так, чтобы охладиться.

mouche: Ты… Я. Ты заставляешь меня чувствовать себя просто ужасно!

maple leaf: Прости? Я не хотел тебя обижать этим. Пожалуйста, скажи, если я делаю что-то не так. Я, бывает, совсем не слежу за тем, что пишу и говорю.       Окей, он не придурок, он мудак. Сейчас очень хорошая идея — пойти и утопиться в туалете. Он вроде бы свободен даже.

mouche: Я не это имел в виду… Просто… Мне такого никто не писал никогда, и я… В общем, да, прости.

maple leaf: Так ты смутился? Ох, даже от сердца отлегло, я думал, что мог триггерить этой фразой. Но раз так, то прекрасно. Ты правда красивый и милый.) Ты разве никогда не получал комплименты?       Скарамучча покрывается румянцем. Сегодняшний разговор точно сведёт его в могилу. Нужно было хоть с мамой попрощаться.

mouche: На самом деле, только от мамы и двух друзей близких. Больше никто такого не говорил. Были как-то люди, но они все незнакомы… И это часто очень сильно смущает и заставляет чувствовать меня невероятно странно. Я даже не могу описать, что это за чувство.

maple leaf: Оу, понял. Тогда давай окончательно познакомимся, чтобы ты не смущался моих комплиментов.)

mouche: Не думаю, что это поможет…

maple leaf: Меня зовут Каэдэхара Казуха, а как твоё имя?       Скарамучча застывает. Окей, он реально Казуха, потому что у подростка были сомнения. Правильно ли он расслышал? Казуха? Кадзуха? Казуза? Казах? В общем, да, он был немного не уверен.

mouche: Красивое имя. Ты как-то говорил, что тебя интересует имя и ты сделаешь всё, чтобы узнать его… И что будешь писать вечно, пока не узнаешь. Но не значит ли это то, что если я скажу тебе его, ты перестанешь писать?

Да, звучит это, конечно, странно, но Скарамуш правда не хочет терять своего нового друга. Возможно, и не потеряет, но извините, Скарамучча впервые с кем-то так близко общается спустя долгое время. Ему простительно немного быть неуверенным. Так пытается себя, по крайней мере, успокоить Скарамуш. maple leaf: Что за глупости? Конечно же, нет! Я сказал так, потому что шутил. Узнав твоё имя или нет, я бы продолжал писать тебе. Пока тебе бы самому не надоело.) И то не факт, что перестал бы. Ты интересный, а теперь зная, как ты выглядишь ты и интересуешь меня больше. Да и у нас немало общего, так что… Мне нравится с тобой.)

mouche: Ох, эм… Ладно? Не знаю, что и ответить.

maple leaf: Хочешь буду угадывать твоё имя? Значит в твоём имени есть Муш… Может так и есть — Муш? Или звучит оно Мауч? Либо… Хм…

mouche: Скарамучча.

maple leaf: Оу… Значит Мучча.) Скарамуш? Красивое имя. Необычное такое. Я пока и не встречал никого с таким интересным именем. Хотя… Мушка мне нравится больше.)

mouche: Хорошо, клён.

maple leaf: Хаха! Смотри-ка, у нас уже есть прозвища. Как мило.) Сколько тебе лет? Если не секрет? Я могу сказать, что тебе примерно 16-17, но я не уверен.       Скарамучча задумывается: а нужно ли говорить правду? Ну, на самом деле, Казуха не выглядит, как тот, кто реально был бы старше него. Скорее всего, он правда ровесник ему, просто ушёл после девятого, так что… Скарамуш пожимает плечами. Ну, тут нет ничего страшного.

mouche: 16.

maple leaf: Блин, всё же думал, что тебе 17! Ошибся.)       Скара приподнимает бровь. Звучит уже странно. Он ошибся?

mouche: А тебе?

maple leaf: А ты не испугаешься?       Скарамуш застывает.

mouche: В смысле?..

maple leaf: Ладно. Мне 20.)       Окей. Ладно. Хорошо. Прекрасно. Супер. Дайте ещё синонимов, у Скарамуччи в голове больше нет никаких мыслей. Он вновь хочет кричать, но продолжает сдерживаться. В смысле, ему двадцать? Он правда думал, что разницы в возрасте почти нет. Но она есть. Четыре года. Вроде не так много, как, например, с Венти. Учитель правда его старше, но у них никогда не было из-за этого проблем. Может, только в начале. А сейчас они даже подкалывают друг друга. И, конечно, Скарамучча делает это намного-намного чаще.       Он дрожащими руками пишет ответ, но стирает. В голове нет никаких идей, что писать. А написать надо. maple leaf: Оу, видимо, это тебя всё же напугало…

mouche: Не то, чтобы напугало. Просто неожиданно. Ты выглядишь младше.

maple leaf: Все так говорят.) Могу принять это за комплимент?

mouche: Эм… Не знаю?

maple leaf: Хаха, хорошо. Ладно, думаю, тебе нужно время всё обдумать? А мне бы поспать, через три часа вставать на учёбу. Тебе тоже советую лечь, завтра понедельник. Вы же учитесь? Нет каникул или ещё чего-то?

mouche: Нет, ничего нет… Ладно тогда. Спокойной ночи?

maple leaf: Сладких, Мушка.       Скарамучча смотрит ещё секунду на последние сообщения, а после блокирует телефон, откидывая его. Ну… Слов у него и правда нет. А если и есть, то они настолько неприличные, что озвучивать их будет очень странно. Этот день правда был одним из самых странных, что только были в жизни Скарамуша. Он не знает, как реагировать, и, наверное, будет лучше обо всём подумать завтра на свежую голову. И, может, встретиться с Венти будет неплохой идеей. Хотя рассказывать ему о новом знакомом себе дороже. Но других вариантов нет. Он даже не рассматривает маму и Чайльда. Ни за что. — Ты чего сидишь-то? — заходит в комнату Тарталья, вытирая мокрые волосы полотенцем. Он идёт к шкафу друга, ища там свою сменную одежду на ночь. Ведь сегодня он хоть и снял всё грязное, по сути спал в уличном. А это никогда не нравилось Скарамушу. Да и мало кому понравится. — Задумался, — со вздохом отвечает, укладываясь на подушку удобнее. Он глядит, как быстро Чайльд переодевается, натягивая свою принесённую уже давно одежду, — Ты вновь будешь спать здесь? — замечая, как друг совсем не торопится и идёт к нему, спрашивает Скара. Тот улыбается. — Ага, — он укладывается рядом, толкая его к стене, — Подвинься и засыпай. Нам завтра раньше надо выйти, — просит он, ставя на зарядку телефон. Скарамучча вскользь вспоминает, что завтра их класс дежурный по школе, но как всегда, ничего они не собираются делать. Но прийти утром нужно, чтобы хоть учителя увидели и поставили рядом с их именами галочку. Ну, а дальше можно было прохлаждаться.       Скарамучча отворачивается к стене лицом, укладывая голову на подушку удобнее. Сзади Тарталья что-то печатает в телефоне: наверное, общается с Люмин. Скарамуш точно не знает. Он прикрывает глаза, и, чувствуя уже на грани сна и реальности чужую руку на груди, засыпает.

***

      В итоге, они чуть не опаздывают утром. Чайльд пинает его, быстро встаёт и начинает одеваться, злясь на будильник, который решил не сработать. Скарамучча тогда сонно смотрит на друга, но всё же встаёт. Так в очень быстром темпе они и покидают дом.       В школе, как и всегда, народа много. Маленькие дети скачут друг за другом, подростки постарше закидывают в чей-то рюкзак сигареты, видимо, чтобы не спалили. На самом деле день, как день, ничем не отличающийся от других. Так же он и проходит: Тарталья без умолку болтал с другом на уроках, иногда что-то да записывал в тетрадь, отвлекаясь лишь на секунду, после вновь возвращая внимание Скарамушу. Тот закатывал глаза, уставая от очень болтливого друга. Но он не так уж и был против. День проходит, как и все остальные, и уже в конце дня, Тарталья, потягиваясь, выходит из кабинета иностранного языка. — Мне надо к Люмин пойти. Ты со мной или до дома проводить? — спрашивает старший, идя по уже пустующим коридорам школы. Сегодня они задержались, впрочем, в понедельник всегда было больше уроков. — Нет, мне надо задания отдать учителю Венти, — вздыхает подросток, осознавая какой тяжелый разговор ждёт его впереди. Тарталья приподнимает бровь. — Так отдай и пойдём, — предлагает он, следуя за другом, тот останавливается и качает головой. — Прости, мне нужно будет с ним ещё поговорить. Не знаю, как долго буду, — жмёт плечами Скарамучча и вновь идёт к направлению кабинета друга. Ох, как же ему всё же страшно, — Так что иди, — замечая, что его друг не отстаёт, прощается он так. Тарталья останавливается, настороженно смотрит на Скара, но в итоге вздыхает. — До встречи, — махнув рукой, он разворачивается, направляясь к выходу из школы. Так намного лучше. Скарамучча выдыхает, осторожно стучась в дверь.       Она сразу же раскрывается, чуть не сшибая парня с ног. В проеме появляется макушка учителя, и он, заметив своего ученика, улыбается, хватает и затягивает его в кабинет. — Наконец, — выдыхает он, закрывая двери. Он потягивается, собирая все свои вещи в рюкзак, — Сделал задания? — спрашивает Венти, оглядываясь через плечо. — Ага, — кивает Скарамуш, вытягивая из сумки тесты. Учитель удовлетворённо улыбается, забирая их и пробегаясь глазами по хоть и бегающему, но аккуратному почерку. Видно, что парень всё списал, но это не сильно волнует старшего. Главное, что задания есть, всё правильно, а сам сделал он или нет, ну, никого не волнует. Тем более его, — Мне надо поговорить с Ва… тобой, — немного неуверенно говорит Скарамучча, останавливая учителя за локоть. Тот удивленно смотрит на друга, пытаясь что-то разглядеть то ли в его глазах, то ли в нём самом. — Видимо, разговор очень серьёзный, — усмехается, накидывая рюкзак на плечо, — Пошли, дома поговорим тогда уже, — тянет он его к выходу из кабинета, закрывая дверь на ключ. Будто бы шестое чувство пробудилось, говоря о том, что разговор пойдёт дальше, крайне волнующий младшего. И лучше бы ему быть сдержаннее.