and in response, silence

      Скарамучча ощущает, как голова начинает раскалываться на мелкие кусочки, причиняя боль. Громкий гром пугает и будит парня, что заснул перед телевизором, лёжа практически на бывшем. Казуха посматривает шоу, что так любит Скарамуш, а иногда всё же глядит в телефон, что-то читая и смотря. Скарамучче неловко. Всё же, засыпать на ком-то всегда стыдно, но вот на том, кто когда-то был твоим парнем… ещё хуже. Скара встаёт, отряхиваясь и делая вид, что ничего такого не произошло, и Казуха подыгрывает, не приветствует и даже не напоминает о близости, в которой они находились. Парень вообще как-то отрешённо себя ведёт, будто бы Скары тут и нет. — Мне на завтра поставили смену. Так что сегодня я уже пойду домой, — выключает телефон Каэдэхара, откладывая его подальше и глядя на Скарамуша, который как-то растерянно кивает. Всё же, внимание обратил. Но Казуху ведь, наверное, кто-то и дома ждёт. Но почему-то Скарамучча совсем не хочет его отпускать теперь. Сколько бы он ни оправдывал себя, сколько бы ни врал, но всё же пора признать. С Казухой легко и интересно. С ним так, как и тогда, в прошлом, и это грело что-то внутри. Но он же не может быть вечно рядом. Его ведь и правда кое-кто ждёт дома. Тем более, их отношения этого не позволяют. И Скара всё ещё обижен, да, так что никак по-другому. — Ох… лазанья! — вдруг прерывает свои мысли Скарамучча, почувствовав запах чего-то приятного и вкусного. Живот аж заурчал, напоминая о себе и о том, что кое-кто сейчас безумно голоден. — Не волнуйся, я сходил и выключил, — хихикает Казуха, вставая с дивана и хрустя спиной из-за долгого сидения на месте, потягиваясь. А темноволосый немного, но застывает. То есть, у того вышло уйти, не разбудив его, так ещё и вернуться на прежнее место? Скара не знает, как уснул, но то, что Каэдэхара предпочёл побыть для бывшего подушкой — что-то слишком уж невероятное. Скарамучче это точно не снится? — Выключил и вернулся? Мог бы, я не знаю… не заставлять себя держать меня, точнее… мою голову? — аккуратно говорит Скарамучча, разглядывая удивлённое лицо Казухи, что кривится от таких слов парня и качает головой. — Я не заставлял себя. Я хотел этого, так что ничего в этом нет страшного. Я надеюсь, — так же довольно спокойно и осторожно отвечает Каэдэхара, подзывая к себе. — Идём. Лазанью лучше есть горячей, — тихо хихикает светловолосый и ведёт бывшего на кухню, где уже стоял невероятный аромат мяса и чего-то ещё, разносясь по всему дому, заставляя живот ещё больше скрутиться. — Это… вкусно пахнет, — тихо говорит Скарамучча, наблюдая за тем, как Казуха вытаскивает из духовки противень с формой, где и находилась лазанья, всё ещё горячая и невероятно ароматная. Даже ещё больше захотелось есть. — Ох, ну ещё бы! Кто готовил-то? — усмехается Казуха, показывая на себя и Скарамуччу, подмигивая и накладывая в тарелки кусочки. Он ставит перед парнем порцию и наливает тому сок, садясь рядом. Готовку Скарамуш не любил, но сейчас, если честно, стало наоборот. Или путь к сердцу мужчины и правда лежит через желудок? У Казухи план такой или как? — Да… — кивает, смотря на кулинарный изыск и кусая сильнее губу. Воспоминания так и лезли в голову, не позволяя сконцентрироваться. Но в то же время, они будто бы позволили расслабиться. Это так странно. — Слушай… может, поговорим немного о том… что происходит? — неуверенно начинает, кусая губу и быстро отправляет в рот кусочек лазаньи, чтобы сильно не переживать. Ему не нравится то, что Казуха хочет скрыть от него что-то такое… значимое. Как здоровье? Не важно — ментальное или физическое. У Скары всегда с какими-то таблетками и скрыванием их одно предположение. Чем может его бывший болеть? И зачем эти глупые оправдания, что они не готовы? Но парень просто… странный? Всё хочет продолжить общение, бегает тут за ним, цветочки носит. Как подросток, честное слово. Скарамучче это не нравится, но и в то же время что-то возразить он не хочет. Имеет ли это вообще смысл? Пусть носит цветы и бегает вокруг, это не то, что волнует Скарамуша. — Оу… — Казуха смотрит на того внимательно. Взгляд Скары бегает по столу, ища за что зацепиться, но никак не может это «что-то» найти, из-за чего он волновался больше, чуть сжимаясь. — А что, по-твоему, происходит? — пытается, наверное, больше прощупать почву, смотря на Скарамуччу и так же закусывая губу. Если у них получится сейчас немного поговорить, нормально поговорить, то ему стоит обвести этот день в календаре. И выдать Скарамушу хоть какую-то награду. Он знает, что это нелегко, то что темноволосый не готов слушать, а главное слышать бывшего. Но он пытается, это правда стоит всего. Казуха хоть немного, но может всё исправить. Ему позволяют. Наверное. — Не знаю… я просто запутался во всём этом. Ты пиздецки странный, Казуха. Ты ведёшь себя странно, ты делаешь не то, что я вообще от тебя ожидаю, — удивительно спокойно отвечает Скарамучча, всё же взглянув на Каэдэхару, что чуть ли дыхание не задерживает, глядя в чужие тёмные глаза в ответ. — Я тоже… веду себя странно? Но рядом ты, мои мысли просто… путаются. Из-за тебя. Я при первой встрече дал себе обещание с тобой больше никогда не видеться. Но всё равно пришёл. Я не знаю, я мог бы отказаться, но бегать от кого-то — глупо. Мы уже никто друг другу, так что и бежать от встреч не то, что нужно. Я решил не бежать. Тарталья повёл, чтобы просто показать мне кафе, что нашёл, так мило с его стороны. И мне всё нравилось, я был уверен в том, что на тебя не надо просто обращать внимания, что твои какие-то шутки — ничто. Да, я просто не хотел углубляться во всё это. Я просто хотел быть в порядке, понимаешь? Но… это чëртово пирожное разрушило все планы. Я не хотел быть с тобой наедине, нет, но мне пришлось. И это чувство. Твои руки, объятия. Они вечно сводят меня с ума, раньше я лишь мечтал об этом, но сейчас я могу… дотронуться до тебя, не смотреть через экран… Я не понимаю, что чувствую. Тогда ты стал чуть ли не воздухом. Такой же заботливый, добрый, пытающийся помочь. Может, слегка грубоват с Чайльдом, но и не в этом смысл, — Скарамуш устало вздыхает, переводя дыхание и глядя на Казуху. Тот внимательно слушал его всё это время, будто бы делая для себя выводы, что-то подмечая. Честно, от этого даже неловко. Но Скарамучча знает, что тот анализирует. Так же пытается всё понять и принять. Принять любой ответ от темноволосого, который будет. — И…? — пытается что-то спросить, но Скарамуш быстро его перебивает, качая головой и хмурясь — не нравится такое. Он хочет высказаться. — Слушай дальше, — тихо отвечает, собираясь с мыслями. Раз уж они начали, то надо продолжать. — Следующая встреча с тобой больше заставила усомниться в том, что ты в порядке, нежели поверить в твоё здравие. Я не хотел идти в ту ночь никуда. Но что-то… заставило? Может, я хотел узнать, что же с тобой стало. Только у клуба понял, что мысль была совсем необдуманная, но уже как-то и поздно. Ты нас встретил, и ты был не таким, как тогда на улице. Так же вежлив, добр. Будто бы в тебе две личности, — вздыхает, даже слегка вздрагивая от таких слов и мыслей. Он и не думает, что у Казухи какие-то серьёзные проблемы, просто вырвалось. Не обидел ли? Он даже не знает, когда эта мысль могла прийти к нему в голову, но было поздно, а светловолосый всё так же следит за ним, внимательно слушая. — Ты был другим в клубе. То есть, нет, ты был таким же, как обычно, таким же Казухой. И это проблемы, я бы забил бы на тебя сразу, как увидел, что ты не тот, кто нужен. Но ты… вот такой, — разводит руками, даже не зная, как описать свои эмоции, слегка хмурясь и глядя на Казуху устало. Это правда тяжело. — Я никогда бы тебе не навредил… физически, — кажется, светловолосый волнуется: слова и мысли Скарамуччи просто пугают. — Да… я не знаю почему оставил тебя у себя. Я бы правда мог выгнать, вызвать такси. Но я… кажется, хотел побыть с тобой. Ещё чуть-чуть. Это странно! И так не должно быть… Я ненавижу тебя, но… — Скарамучча кусает сильнее губу, смотря под стол и боясь теперь даже воздухом одним дышать с Казухой. Теперь он прекрасно понимает, что разговоры по телефону легче, чем в реальности. Может, просто именно с Каэдэхарой так. Либо просто такой разговор. Скарамуш даже понять ничего не может. Всё и правда так… запутано? Зачем оставлять нужно было его тут? Что Скарамучча хотел? Провести с ним время. Хочется сбежать, но это не звонок. Нельзя выключить камеру или сбросить вызов. — Скажи честно… ты всё ещё любишь меня? — аккуратно спрашивает Казуха, заставляя Скару покрыться мурашками. Он ждал всего, что можно, но точно не этого. Любой вопрос, любой ответ, но точно не такое. Светловолосый правда тоже сильно волнуется. Сжимает в руках ткань одежды, смотрит на Скарамуччу, каждый раз ожидая, что тот взорвётся от злости, либо просто закроет тему. Ему страшно потерять этот разговор. Эту возможность. — Я… — несколько секунд парень молчит, опуская взгляд на свои колени и непроизвольно сжимая их сильнее. Это тяжёлый вопрос. Не то, чтобы он ответа не знает, он сказать просто не может правду. Правда ли он когда-нибудь его любил? Определённо, убиваться так по человеку из-за симпатии почти невозможно. Он любил. — Не знаю, я не могу ответить, — тихо говорит, жмуря глаза и кусая губу. Может, он даже не соврал. — Хорошо, но… как тебе идея немного… развеяться? — спрашивает вновь Каэдэхара, будто бы аккуратно подбираясь к парню. Скарамучча всё же поднимает удивлённый взгляд на Казуху и некоторое время непонимающе смотрит. — Что ты имеешь в виду? — хмурится, смотря на светловолосого так, будто бы он предложил что-то из ряда вон выходящее. Хотя, тот даже и сказать ничего не успел. — Свидание? Я не думаю, что сейчас время говорить о прошлом, тебя ужасно трясёт, — подмечает Казуха, и Скарамучча наконец замечает, как же он дрожит. Но ему совсем не холодно, но скоро даже зуб на зуб не будет попадать. — Я волнуюсь о твоём здоровье. Мне бы не хотелось делать ещё хуже, — тихо шепчет, беря чужую ладонь в свои руки, сжимая и будто бы грея, успокаивая дрожь. — Свидание? — удивлённо смотрит на парня Скара, хлопая ресницами. Это странно… он совсем не собирался идти ни с кем на прогулки, а тем более с бывшими. — Да. Сейчас мы живём в прошлом. Это прошло. Живя прошлым, мы застреваем в нём. Настоящее для нас перестаёт быть, мы не замечаем его, ломаем. А будущее рушится, даже не давая его построить, — продолжая греть руку парня уже одной ладонью, он другой немного жестикулирует, пытаясь объяснить. — Как только мы отпустим прошлое, то и разговор пойдёт нормально. Но если нет… что же, мы просто поймём, что никогда не сможем быть рядом хоть немного, — тихо хихикает, пытаясь приободрить парня, что немного думая, кивает, соглашаясь на что-то. Всё же и правда… он думает только о том, что было. Он не думает, куда пойдёт сейчас, что будет делать. Не представляет себя в будущем. Кажется, и Казуха тоже. Он сидит на работе, которая не шибко-то нравится, натянуто улыбается и думает. Думает обо всём, но не о том, что будет сейчас. Только лишь о том, что было с ним и то, что он сделал. — Пока одно свидание. Не более, — кивает Скарамучча вновь, выдыхая. На это было легче согласиться, чем он думал. И сердце… будто бы стало биться легче. Будто бы какие-то оковы перестали его сдавливать. — Тогда я напишу в тик токе тебе, — хихикает, погладив напоследок чужую руку и отпуская. — Знай, что это всё… не значит, что я пытаюсь вернуть отношения. Нет… Я просто хочу исправить свои ошибки, сделать так, чтобы вот тут, — он тычет в чужую грудь, намекая на сердце, — перестало болеть. Ты можешь не воспринимать это, как свидание, просто прогулка… старых друзей. Что поссорились. Идёт? — Скарамучча как-то неуверенно кивает и кусает губу, смотря в пол. — Мне нужно идти… прости, — вспоминает будто бы о чём-то и смотрит на время, вздыхая. У него были ещё дела, и как бы Скарамуш не был бы важен и нужен сейчас, он не мог всё бросить. — Ох, да. Конечно, — как-то неловко кивает, быстро вставая, и заворачивает несколько кусочков лазаньи парню с собой. Тот же точно вечером будет голоден, даже если есть еда у него так. Скарамучче просто приятно, что это они сделали… вместе. — Я напишу, — хихикает Казуха, уже вызвав такси и собравшись. Скарамуш стоит рядом и неуверенно переступает с ноги на ногу. Чувство такое странное растёт внутри. Он просто не хочет, чтобы Казуха уходил. Вроде хочет, а вроде и нет совсем. — Пока… — чуть опускает голову, позволяя парню выйти за дверь, но тот резко разворачивается к нему лицом. Быстро чмокая в макушку, светловолосый, смеясь, сбегает по лестнице вниз. — Пока-пока! — напевает и скрывается где-то внизу, прячась, если что, от гнева Скары. Но тот стоит, всё смотрит на себя в зеркале и касается лба. Кажется, температуры нет, славно. Он просто сходит с ума.       Но почему-то… так тепло.       Быстро шлёпнув себя по лицу, Скарамучча закрывает двери. Если бы он был в каком-нибудь дешёвом романе или манге, то, возможно, даже запищал бы. Но на самом деле он просто пялился в своё отражение, глядя на то место, куда целовал Казуха. Вроде лоб, как лоб, но понимания того, что же сейчас было, никак не отпускает. Казуха его чмокнул! Опять. У того будто бы желание всё время чмокаться: угрожает тем, что поцелует, и даже так, когда Скарамучча спокоен, делает это. Что хочет? Вывести на эмоции? Но зачем тогда сбегать?       Он даже прийти в себя не успевает, несколько сообщений приходят на телефон, заставляя вздохнуть и включить его. Иконка с новыми сообщениями от Казухи заставляет парня потерять дар речи. Да, он сам согласился на переписку, но, господи, он никак не ожидал, что ему напишут прямо сейчас, да и что вообще напишут. Ощущение, что это какой-то сон никак не отпускало. Вдруг он проснётся сейчас, и Казуха на самом деле всё ещё в Инадзуме? Не было его тут даже близко. Но даже так, не мог же Скарамучча прожить несколько недель во сне и всё детально помнить. Такое, конечно, бывает, но… нет, не сон. Точно не он.       Казуха слишком реален, его дыхание чувствуется и пробирает до дрожи. Скара отчётливо помнил до переезда Каэдэхару, но всё же начинал уже подзабывать. Фотографий практически не было: он не видел смысла их делать и сохранять, ведь тот всегда был рядом и звонил. Но, как оказалось, смысл был. Хотя кто знает, как было лучше.       Всё же, отбрасывая все свои мысли, Скарамучча открывает приложение, где ему и написал Казуха. Всё ещё не верится, что это правда происходит. kazahleaf: Я посмотрел смены. Мне, конечно, не ставили их, но я могу перенести какие. Как тебе прогулка в среду?

scaramouche: Неплохо. Вроде как. Не знаю, я на учёбе до трёх. Дальше свободен.

kazuhaleaf: Окей! Я могу зайти за тобой. Можешь выбрать куда пойдём?

scaramouche: Мне не так важно. Хоть на козлов смотреть.

kazahleaf: Рад слышать, что ты со мной, хоть куда.;)

scaramouche: Не обольщайся. Почему смены не поставлены?

kazahleaf: Работников стало больше, хозяин плохо следит за этим. Ушла в декрет его помощница, которая всем этим и занималась. А из-за того, что нас много, смены ставятся уже за день. Это тяжело, я привык работать один, а тут…

scaramouche: Уволься.

kazahleaf: Если бы было так легко. Работу сейчас не так просто найти, а тут деньги хорошие. Я просто подожду, когда всё уляжется. Не думаю, что это надолго.

scaramouche: Окей.

kazahleaf: Ладно, во вторник напишу уже точно. Встретимся в среду?

scaramouche: Ага. До встречи.

kazahleaf: Пока-пока!       Скарамучча даже не замечает, как улыбается.       Они неплохо так поговорили, хоть и писал в основном Казуха. Но… это уже что-то. Не так ли? Да и ему надо построить недотрогу, возможно, он даже и является таким, но уже какая разница.

***

      Отвлекает Скарамуша от поедания ещё одного кусочка лазаньи и просмотра шоу раскат грома, а после сильный хлопок дверью. Скарамучча испугано даже вылезает из своей норки с кучей пледов, вставая и выглядывая в коридор, замечая всего промокшего друга. Тарталья стряхивает с себя капли дождя, хоть это никак не помогает, и снимает лёгкую куртку с кедами, что точно уже насквозь мокрые и их не спасти. Скарамуш, если честно, даже счастлив, что вернулся Чайльд. Он просидел один дома два часа в такую бурю. Единственное, что спасало — это шоу по телевизору и видео от Казухи. Но каждый раз с новым громом, Скарамучча прятался в плед сильнее. Как же он это не любил. — О, привет! — Тарталья машет ему, снимая промокшую футболку и вздыхая, осознавая, что ему нужно срочно в душ. — Погода просто пушка. Я думал, утону там, — хихикает парень, двигая Скара в сторону, входя в гостиную и идя в ванную.       Скарамуш даже слова ему не говорит, жмёт плечами и садится вновь за телевизор. Осознание, что дома кто-то есть, сразу же успокаивает, и он уже спокойно пялится в экран, жуя виноградинку.       Тарталья возвращается обратно к нему через какое-то время, берёт с кухни кусочек лазаньи и довольный уже ест, садясь рядом на диван и глядя, что смотрит друг. Одобрительно кивнув, Чайльд даже как-то расслабленно ложится рядом, спрашивая, как дела и чем вообще они тут занимались. — Меня бывший на свидание позвал, — будто между прочем говорит ему Скарамучча, уже съедая свою порцию и разваливаясь рядом с другом, улыбаясь. Почему он вообще решил ему это рассказать — не знает. Вроде решил для себя, что ничего не скажет, а тут… Но как-то держать в себе это было тяжело, а Венти, будь он трижды его лучший друг и близкий человек, не хотелось тревожить. Да и он только недавно узнал, что они с Сяо угнали на острова! Только учёба началась, а эти двое уже прохлаждаются, но… наверное, они это заслужили. Так же правда и Альбедо знает обо всём, но и его тревожить не хотелось. Тот немного работал, учился, да и Кли ещё у них какую неделю гостит. Лучше уж ему вечерами в выходной лежать рядом с Итэром, что такой же уставший приходит с работы, чем слушать бредни друга. Как бы да! Друзья всегда могут поддержать, и не то, чтобы Скарамучча чувствовал себя для них незначимым, но всё же напрягать их хотелось меньше всего. У них есть личная жизнь, а Скара бы просто не хотел отвлекать или доставлять неудобства. Хотя ладно… Возможно, он слегка принижает себя, но! Он обязательно всё им расскажет, но только тогда, когда можно будет сказать какую-то хорошую новость. С таким он обратится к, наверное, самому близкому человеку. Хотя тот, скорее всего, не поймёт. — Какой из? — Тарталья хмурится и смотрит на друга настолько подозрительно, будто бы тут темноволосый какое-то преступление сделал и пытается скрыть. — А у меня их много было? — хихикает Скарамуш, пытаясь расслабиться в такой сразу же потяжелевшей атмосфере. Да и Чайльду нужно было бы это сделать, а то его сразу же сгорбленный вид о многом говорит. — Хм… Тома? Хотя вы и не встречались… только гуляли. Он же в Инадзуму уехал? — кусает губу, пытаясь теперь, видимо, угадать того, кто же это позвал его мальчика и куда. Уже от слов «бывший» вздрагиваешь. Когда бывшие куда-то зовут, то это никогда хорошо не заканчивается. — Может ли это быть… Хэйдзо? — Скара аж воздухом давится. Такого парня вспомнить… Вообще, они просто в шутку стали встречаться. Тот парень просто, видимо, заскучал и хотел сделать что-нибудь глупое. А Скарамуш… хотел с кем-нибудь поцелуйчики и обнимашки, кроме Тартальи. И Хэйдзо… сначала он как-то напомнил ему о Казухе. Они были совсем разными, но их собранность, иногда спокойствие и глупый юмор был… схож. Возможно, да, встречаться с кем-то потому что он тебе напоминает бывшего — очень глупо и некрасиво. Но и тот не из-за любви с ним был. Но с Хэйдзо тогда было и правда весело. Он водил его в кино на какие-то детективы, часто рассказывал о всех фильмах, что посмотрел, а иногда они гостили друг у друга. Смотрели что-то, обнимались и целовались. Всё то, чего так не хватало Скару. Они не говорили о серьёзности своих отношений, а были вместе просто потому что хотелось. Одному забыться, другому попробовать. Они расстались почти друзьями, ведь сейчас не общаются совсем. Возможно, Скарамуш немного скучает по этому парню, но он переехал, поменял симку, а в интернет заходит раз в месяц. Это правда заставляло немного взгрустнуть, даже если это была не любовь, он успел привязаться и посчитать человека другом. Очень интересным другом. И хоть он и обещал себе ни с кем не встречаться после расставания с Казухой, а сам и не считает, что с кем-то у него были отношения вообще, но он гулял с девушками и парнями, иногда принимал ухаживания, но куда-то дальше это не уходило. Рана от того расставания болела, и ему не хотелось вновь это переживать. — Нет, — качает головой Скарамуш, глядя на реакцию Тартальи. Тот растерянно смотрит в пол, а после вновь на друга, качает головой, но в мыслях более никого нет. — Я не знаю… у тебя не так много бывших, это правда, но, если кто-то был, а я о нём не знаю, то лучше скажи. Я гадать буду долго, — с натянутой улыбкой говорит, шлёпая по своей ноге. Кажется, он слегка начал догадываться, что же тут такое. — Ну почему? Ты его знаешь… — отвечает Скарамучча, глядя на парня и кусая губу. Тот улыбку сразу же убирает, смотря неверующе, тихо шепча «нет». Но тот же правда не мог? — Это был мой первый парень… мы ещё расстались… — Ты не соглашался? — прерывает его сразу Тарталья, смотря, как на дурака. А ещё очень обеспокоено. — Ну вообще… — Скарамучча уже сам себя прерывает, закусывая губу и замолкая. Чайльд сразу же вскакивает и садится обратно, но уже перед Скарой, глядя на друга и, как рыба в воде, раскрывая рот в полнейшем шоке. — Это прикол? Ты же не мог, нет, — качает Тарталья головой, пытаясь поверить в то, что это нереально и его обманывают. Что это, вообще, всё какой-то прикол. Либо он всё неправильно понял. — Я подумал, что… — Нет, стой. Ты не мог согласиться. Ты где его встретил вообще? — качает головой, сидя рядом просто в недопонимании. Какой-то абсурд. — Ну… в том кафе… — Скарамуш уже неуверенно отвечает, чувствуя, что всё же зря рассказал. — И сегодня… он был тут… — продолжает очень неуверенно, глядя, как его друг хватается за голову, качая ею и тихо усмехаясь. — Это он был? — намекает на парня, что был сегодня у них, не веря вообще в то, что слышал. — Он… — кивает Скарамучча и чуть отсаживается. Какой-то недобрый у парня взгляд. Очень уж. — Блять, Скара, ты серьёзно? — Тарталья злится, по его поведению сразу понятно. И Скара даже понимает почему, но всё же, это, вроде как, его выбор. — Ты чего этим добиться хочешь? Пиздец, ты мало того, что с ним гулять бегал в этот клуб, так ещё пустил спать рядом. Ты в порядке вообще? — Чайльд заставляет смотреть на него, и Скарамучче от этого как-то неприятно. Он готов выслушать всё, но эти грубые прикосновения как-то заставляют напрячься. — В порядке. Ты просто не знаешь… — чего тот не знает и сам-то Скарамуш не знает, но почему-то упрекает. Возможно, защитить себя так хочет, а может и Казуху. — Чего не знаю? Твоих рыданий больше месяца? Как ты проклинал себя? Скара, у меня сердце кровью обливалось, как только я видел твои слёзы и те слова, что ты вечно повторял. Ты был прекрасен, но ты настолько себя, блять, засрал, то единственное, что я хотел, так это отрезать ему хуй. И сейчас ты что хочешь? Идти с этим парнем на свиданку после всего этого? — Тарталья хоть и злится на него, хоть и ругает, но замечает, что другу некомфортно и страшно: он сразу же сбавляет громкость своего голоса и старается не пугать парня своими резкими действиями. — Я знаю, как это глупо, но у него кое-что случилось, наверное. Знаешь, у меня есть наконец возможность узнать, что же произошло, так почему я должен от неё отказываться? — Скарамучча кусает губу, смотрит на Тарталью чуть непонимающе, будто бы тот должен его понимать. Что это очевидно. — Потому что тобой вновь воспользуются? Я не желаю видеть тебя таким же разбитым. Он сделал то, что никто не прощает, так почему ты… — Потому что хочу понять, — прерывает его сразу же парень, смотря хмуро и выдыхая. Спорить с другом было всегда сложно: он почти всегда прав и говорит по делу, хоть и бывают от него те ещё глупости. Но он хотя бы знает, о чём говорит. Но Скарамуш и не прощал Казуху. Почему тот решил так? — Что понять? Он мудло, это и так ясно. Скар, это ненормально. У тебя будто бы стокгольмский синдром. Бегаешь за маньяком, что причинил тебе так много боли и вреда. Ты любишь его, так? — Чайльд своими словами может ранить, он и сейчас это делает прекрасно. Но они правда отрезвляют. Скарамучча, как всегда, потакает своим желаниям. Будто бы не он, а Скарамуш из прошлого всё это делает и говорит. Но разве ему нельзя? — Люблю… — тихо отвечает, глядя в пол. Не врёт. Любит. Любил. И будет, видимо, всегда. Казуха — сука, но всё же он подарил то, что никто ему никогда не давал — настоящую любовь. Он был тем, кто был всегда рядом, хоть в самый трудный момент ушёл сам. Скара винит его, во всём винит, не простит, возможно, никогда. Но в любом случае, что-то внутри ноет, просит узнать, что же с его бывшим. Он выглядит не в порядке. Скара просто не хочет в один день узнать, что он… — Это не любовь. От таких бегут, Скара, — пытается вразумить друга, но тот лишь качает головой — не слушает. — Аякс, я взрослый человек. Не лезь в мою личную жизнь. Я сам разберусь с бывшими, пошлю или нет. Это моё решение, я за него отвечаю, если мне сделают больно — я приму это. Просто… дай мне это. Я устал жить этим, — тихо просит, смотря на друга умоляющим взглядом. Но тот не выглядит ни тронутым чужой речью, ни тем, кто это вообще принимает. — Решай, большой мальчик. Просто… не плачь мне о том, что верил. Ты понимаешь на что идёшь, — и Тарталья уходит, забирая с собой тарелки, так и не доев лазанью. — Ахуенно, — тихо шепчет Скарамучча, глядя на свои руки, что всё это время сжимали ткань шорт. Он делает ошибку, он многое делал не так, как нужно, но он правда просто надеется, что у Казухи есть причина. Он не простит, он повторяет себе это какой раз, но желает знать правду.       А Аякс… он поймёт.