and in response, silence

— Что? — вопрос звучит как-то тихо и надломленно. Скарамучча смотрит на парня, будто бы тот снизошёл к нему сейчас с облаков, погладил по голове и теперь летает рядышком. Ангел прям. Но Казуха сказал то, что никак бы Скарамуш не ожидал. А уж тем более от ангела. Так легко признаться во лжи — невероятно. Но просто… он совсем не понимает, что это могло бы значить. Не витамины? Этот парень издевается? Он нагло обманывал, так ещё и предлагал ему это выпить. Что за…? — Это не витамины, — повторяет Казуха, заставляя Скарамуччу убедиться в ясности своего ума и в словах парня. То есть, реально не послышалось? То есть… Боже, поверить тяжело, что это правда. — Что это? — у Скары даже нет слов, чтобы точно выразить свои эмоции и мысли. Это какой-то бред, просто невозможно. И его больше пугает то, что Казуха скрыл это… Не витамины, но тогда что? Если бы это были лекарства от простуды, то ничего в этом такого нет. Правда? Но светловолосый не говорил… Это… Может быть что-то серьёзное? Сейчас проносятся все слова Казухи в голове темноволосого и это… не помогает. Это пугает, заставляет начать сомневаться вообще. Кровь из носа, странные слова и будто бы какие-то намёки. Только не говорите ему, что этот придурок болен! — Мх-х… — светловолосый тяжело выдыхает и качает головой, вставая с дивана и хрустя спиной. — Точно хочешь знать? Мне кажется… сейчас не время, — говорит как-то уклончиво Каэдэхара, садясь перед парнем и стараясь мило улыбнуться. По лицу Скарамуччи сразу понятно — не выходит. — Я хочу знать, — чётко прерывает его Скарамуш, глядя в чужие глаза проницательным взглядом и хмурясь. Казуха должен его слушать сейчас, почему он не говорит, что это? Почему вновь что-то решает? Разве Скарамучча не достоин знать того, что с его бывшим? Но почему? Он понимает, что это секрет Казухи, что ему может быть неприятно, но… и не понимает этого вовсе. — Тем более, ты пытался мне дать их! — Послушай, тебе же не хочется о чём-то говорить? И мне тоже. Я скажу, но просто сейчас для тебя это будет… не самое лучшее, — старается аккуратно ответить парень, погладив чужую ногу и чуть сжимая в руках бедро, тиская, тем самым успокаивая. Но Скарамуш чуть ли не взрывается от слов светловолосого. — И… Ты бы не взял их. Ты же не глупый, чтобы у дяденек брать что-то непонятное? Правда? Да и если взял… Это аскорбинки были, — пытается договорить, но было уже поздно. Скарамуччу не остановить. — Что? Почему ты вечно что-то решаешь за меня? На какие деньги купить продукты, что делать, расстаться или нет. А сейчас решаешь, как для меня лучше? Ты просто… — Скара не может подобрать слов. Всё это — абсурд. Кричать о желании всё разъяснить, а после так сбегать — глупость какая-то. Казуха совсем повернулся на голову? Может, это таблетки от шизофрении какой-то? Потому что тогда парню лучше бы их принять. — Хэй, — качает головой Казуха, продолжая пытаться успокоить парня и вставая на ноги, пока за ним подскакивает и Скара, боясь, что тот уйдёт, так и не дав ответа, — я понимаю. Но сейчас ты не можешь меня выслушать и правильно понять. Мы оба на эмоциях, я не хочу, чтобы у нас было ещё больше проблем, — гладит чужие плечи, сжимая и разжимая, тем самым массируя. Скарамучча хмурится, смотря на парня как-то странно и с грустью. Он не понимает… — Ты будешь решать за меня, что лучше? — тихо спрашивает, наблюдая за Казухой и ощущая, будто бы его сейчас так жестоко просто кинули в эмоциональные качели. Это издевательство над ним, не иначе. — Нет. Я не смогу сказать тебе сейчас это… но я хочу, — парень приближается настолько близко, что у Скарамуччи даже всё внутри холодеет. Горячее дыхание бывшего обдаёт губы и щеки, заставляя застыть на месте и не шевелиться, во все глаза уставившись в красные, — чтобы ты знал, что я не причиню тебе вреда и что совсем не хочу обманывать, — настолько тихо заканчивает и чмокает в уголок губ, сразу же отскакивая на безопасное расстояние, и отходит ближе к кухне. Но никаких криков он не получает в ответ. Скарамучча стоит на месте, пялясь теперь вниз, пытаясь перевести дыхание и прийти в себя, невесомо дотрагиваясь до места поцелуя. В голове совсем пусто, ни единой мысли о том, что происходит, да и уже об этих «витаминах» не вспомнить. В голове крутится только то, что его поцеловали. А это просто какой-то… диссонанс?       Казуха, видимо, решив, что лучшей идеей будет пока сбежать и дать Скару время, уходит полностью на кухню, готовясь сделать обещанную лазанью.       А Скарамуш всё ещё будто бы во сне. Это точно ему не снится? Такого быть просто не может, так делать нельзя. Нельзя брать и целовать человека, думая, что это нормально. Нет! Они же… расстались. Какого просто хера?       Скарамучча выдыхает, собирая мысли в кучу и направляя на кухню, как-то с силой сжимая руки в кулаки. Злость, хоть и не такая уж большая, но охватывает полностью, заставляя чуть ли не ворваться на кухню, глядя на Казуху, что будто бы совсем не при делах, искал в морозилке фарш, чувствуя чуть ли не испепеляющий взгляд на своём затылке. Скарамуш медленно подходит к парню, замечая, как тот застывает на месте, боясь даже пошевелиться. И это даже на руку: Скара хватает Казуху за волосы, притягивая к себе и опускаясь перед ним поближе, глядя в красные глаза, что бегают сразу же по лицу Скарамуччи. Чужие губы расплываются в улыбке, и светловолосый, держа в одной руке найденный фарш, толкая бедром по двери, закрывает морозилку, а второй рукой хватается за руку парня, что продолжает сжимать его волосы. Казуха аккуратно встаёт, выпрямляясь и чуть нависает над парнем, улыбаясь ему ещё шире. — Привет, — тянет он, как ни в чём не бывало, погладив ладонь парня, пытаясь убрать её. — Привет, — так же тянет, сжимая сильнее руку, потянув ближе на себя, почти прикасаясь губами к чужим. — Не объяснишь, что ты творишь? — хмыкает Скара, а Казуха опускает взгляд вниз и молча разглядывает чужие губы так близко к себе, облизывая свои, почти дотрагиваясь языком до парня. — Напряжённо, — тихо подмечает Казуха, ощущая, как атмосфера между ними и правда становится слегка тяжелее. И на самом деле, это так странно, что у Скарамуччи от осознания этого всего внутри всё ноет, но он не отстраняется, продолжая смотреть, пытаться что-то найти в глазах светловолосого. — Смотри в мои глаза, — шепчет Скарамуш, из-за чего Казуха поднимает всё же взгляд на парня, прикусив губу и почувствовав, как колени даже чуть подрагивают от такого взгляда бывшего на себе. Слишком напряжённо. И так… хорошо. — Смотрю… Красиво, — как-то забывается парень, поглядывая на Скара, заставляя всё же того отстраниться и отскочить, боясь, что второго какого-нибудь выкрутаса он не выдержит. — Объясняй. Что ты сделал там? — показывает на свои губы, где всё ещё было ощущение чужого дыхания, а лёгкое касание фантомно отзывалось внутри. — Что я сделал? — пытаясь сделать вид, что ничего не было, он тяжело выдыхает, понимая, что поступает сейчас ужасно некрасиво. Во-первых, Скарамучче могло такое не понравиться, они никто друг другу сейчас, чтобы такое делать. Во-вторых, конечно же, это то, что Скарамуш имеет право знать всё, что Казуха от него скрывает. И то, что он просто захотел чмокнуть — тоже. — Не беси меня. Сейчас, я обещаю, я выпровожу тебя в грозу на улицу, и ты… — его обрывает звук громкого удара молнией, заставляя Скарамуччу подскочить на месте и спрятаться поближе к Казухе, совсем не понимая, как такое могло вообще произойти. Он какой-то маг, что призвал грозу? — Ха… смешно… Правда, выгонишь в такую погоду? Я же уже начал делать лазанью… — устало тянет, кусая губу и пытаясь приблизиться к Скарамучче. Конечно, он совсем немного давит на жалость, но подумать только… тот сейчас испугался грозы? Если это так, то Казуха сейчас сорвал куш, и он будет молиться на такую погоду. — Ты ещё ничего не начал делать, придурок! Объясни… — вновь гром прерывает его, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Что больше всего он не любит — это громкие звуки. А уж гроза заставляет его сходить с ума. Красиво, бывает атмосферно, но слишком громко, слишком… — Трусишка? Это же всего лишь гроза… — берёт из холодильника перец с помидорами, начиная их мыть в раковине, показывая тем самым, что готовкой он уже во всю занят и лучше ему не мешать ближайший час. — Блять, ты так бесишь! Почему ты не отвечаешь мне? — Скарамучча злится, подходит ближе, скрывая дрожь из-за неожиданных громких и неприятных звуков. Казуха вздыхает, поворачивается к Скару, который сразу же сжимается, но выпячивает грудь, пытаясь показаться страшным и ужасным. Впрочем, выглядел он как котёнок, которого очень напугали, и он теперь прыгает рядом, поднимая шёрстку дыбом и скалясь. Что же… настоящий котёнок, светловолосый не прогадал. — Я захотел это сделать. Вот и ответ. Тебе он не нравится, я знаю, но другого просто нет. Я хотел сделать это, — жмёт плечами, укладывая всё перед собой и беря сковородку, проверяя, хорошо ли вымыл её после завтрака, а то есть ещё вместе с мясом остатки яичницы не так круто. — Нельзя просто хотеть и целовать бывших! — как чайник вскипает парень, но его опять пугает гром, на этот раз так сильно, что он подскакивает к спине Казухи, прижимаясь и кусая губу. Лампочка немного мигнула, видимо, что-то задело на улице. Там бушевал неплохой такой ветер, лило, как из ведра, дождь с сопровождением грома с молнией. Отличные выходные. — А я вот захотел, — жмёт плечами, поднимая одну руку так, чтобы Скарамучча под неё залез, прижимая к себе его поближе, ставя перед собой. Он аккуратно поглаживает парня по голове, успокаивая и незаметно улыбаясь. — Не знал, что ты так боишься грозы… — Да что ты знаешь… И не боюсь я! Просто… громко. Не смейся надо мной, — смущённо отвечает, смотря на продукты, что лежали на дощечке прямо перед ними, закусывая губу, каждый раз глядя в окно и ожидая новый раскат грома. — Ох, я и не думал! Мы все чего-то боимся. А громкие звуки… Да, гроза бывает очень неожиданной, так что то, что ты немного вздрагиваешь — не страшно, — хихикает, вновь погладив парня по голове и беря в руки нож, ставя окончательно перед собой Скарамуччу, обнимая. Готовить так правда очень неудобно, но парень никак не подаёт виду. В конце концов, его сейчас всё устраивает. — И ты? Чего боишься? — спрашивает, уже обо всём забывая. Никаких поцелуев, гроз, только Казуха и его голос, что вновь зачаровывал, успокаивая и баюкая. Это так… старо, но в то же время совсем ново для него. Либо он просто отвык? — И я… потерять, наверное, близких, — тихо шепчет, опуская голову на плечо Скарамуччи, начиная нарезать помидоры, заставляя даже удивиться тому, как быстро и аккуратно это делает. Скарамучча ничего не отвечает. Смотрит за быстрыми, но невероятно изящными движениями рук, это даже немного зачаровывает его. — Отвлечёмся от этой грозы? Приготовим вместе лазанью… Как хотели, — улыбается Казуха, заставляя обернуться к себе немного Скарамуччу, который несколько секунд смотрит в чужие глаза, пытаясь что-то высмотреть, а после склоняя голову, смотря вниз. Всё это странно, Скарамуш не понимает, что происходит. Они и правда хотели когда-то сделать лазанью… Но… Скарамуш пытается отвлечься от мыслей и всё же кивает, глядя вновь в глаза бывшего. — Отлично, только напиши Тарталье! Кажется, он мог попасть под дождь, — хихикает, давая возможность парню выпутаться из чужих объятий и делать то, что хочет. Но Скарамуш остаётся на месте, доставая телефон из кармана штанов и чуть подходя к успокаивающему теплу, укладывая неуверенно голову на плечо Казухи. Если он сделает так, то это же будет не так страшно, правда?       Он не знает, что происходит, но эти чувства, определённо, его… слегка убивают. Но ему в то же время так спокойно с ним.

Скарамучча: Тарт, ты где? Там такой ливень начался. Не промок?

      Быстро напечатав вопрос другу, Скарамучча вновь смотрит на Казуху, что спокойно нарезал овощи, не ощущая проблемы в том, что перед ним стоит Скарамуш, слегка загораживая вид и мешая. Но ему на самом деле это всё приносит одно лишь удовольствие, и разве он будет отгонять от себя парня из-за того, что ему просто немного неудобно? Чушь. — Я написал… А что я могу приготовить? — Скарамучча мнётся, глядя на все продукты и пытаясь сообразить, как их вообще смешать, чтобы получилась лазанья. Казуха откладывает нож и задумчиво вздыхает, оглядывая всё так же, как и бывший. — Слушай… Есть листы для лазаньи? — пока он искал все продукты, то одно единственное так и не смог найти. Будет грустно, если не найдётся, ведь использовать одну лишь вермишель не так круто. Конечно, это будет вкусно, но как же хочется Казухе произвести на парня впечатление и заставить кайфовать от еды. Как, например, с яичницей. Он видел, что тому она безумно понравилась. — Хм… Наверное, — жмёт плечами, протискиваясь под рукой Казухи и взбираясь на стул, чтобы найти на верхней полке все изделия, похожие на то, что им нужно. Вообще, покупками Чайльд занимается чаще всего. Скарамуш просто докупает то, что нужно ему, и поэтому не знает совсем об этих листьях.       Но всё же что-то похожее находит, и Казуха утверждает, что это подойдёт. Он глядит незаметно за милыми попытками сначала дотянуться до нужной полки, но после Скарамуш слегка взбесился и забирался на этот самый стул. Он мило фыркает, когда поднимается и спускается, заставляя Казуху сдерживать улыбку и делать вид, что он ничего тут не видит. Продолжая готовить, он, из-за попыток скрыть свои чувства, не сразу замечает, как горят глаза Скарамуччи, который желает также начать готовку. — М-м-м… — тянет тихо, оглядываясь и складывает всё для парня рядом с плитой, чтобы тот ничего не потерял. — Сможешь сделать фарш? А я сейчас всё подготовлю для соуса и сделаем его, — ищет в холодильнике теперь другие продукты, доставая молоко и покусывая губу. Для соуса кое-чего не хватает, но Казуха всё же решает, что это не так страшно. Это всё равно будет вкусно, какая разница, что нет чего-то не столь важного? Учитывая, что он и сам редко что-то добавлял по рецепту. И не то, чтобы он вообще часто готовил. Но он один. И живёт один не первый год. Питаться как-то надо, а вечно заказывать что-то из ресторана было слишком затратное дело. — Да! — счастливо отвечает Скарамуш, укладывая на уже раскалённую сковородку фарш, помешивая и выдыхая из-за уж очень приятного аромата.       Телефон вибрирует, и Скарамучча всё же отвлекается, включая и проверяя уведомление. Как он и думал, ответил Тарталья. Тарталья: Попал слегка:,) Но не волнуйся, я гулял кое с кем, так что сейчас сидим у него и пьём чай. Когда дождь пройдёт собираться домой буду. Надеюсь, ты не скучаешь. Пиши, если что! И грозы не бойся;)       Скарамуш тихо хихикает, читая сообщение и выдыхая с облегчением. Хотя бы Чайльд счастлив. Скарамучча уверен, что знает с кем сейчас его друг. Но это же не так важно? Пусть отдыхает.

Скарамучча: Мы готовим лазанью. Успей взять кусочек. Ладно, не буду отвлекать. Отдыхай.

Тарталья: Ооо, ради этого грех домой не вернуться;)       Скара вновь хихикает и блокирует телефон, глянув на Казуху, который ожидал, когда парень напишет все там ответы. Потряс слегка молоком в руках, он подходит ближе, усмехаясь. — Продолжим? — и Скарамучча кивает, беря молоко и ища небольшую кастрюлю. Казуха улыбается настолько ярко, что можно ослепнуть. Он подходит ещё ближе и помогает парню, аккуратно наливая молоко в найденную кастрюлю. Это правда заставляет хоть немного, но стать счастливым. Так спокойно на душе не было очень давно.       Готовили они не так долго, как думал сначала Скарамучча. Он даже слегка забывается, а лёгкое ощущение того, что он вернулся в прошлое и теперь он вновь тот самый подросток, что смущается всего подряд и безгранично любит. Любит парня перед собой, его усталые, но такие красивые глаза, тихий смех и, боже, всего его. Хоть на часок стать тем, кем был раньше — прекрасно. Он не сдерживал больше улыбок и смех, специально делал какие-то глупости, заставляя Казуху каждый раз исправлять что-то. Но это его никак не расстраивало: он также хихикал и продолжал готовить.       Когда лазанья была уже поставлена в духовку, парни устало, но счастливо сидели за столом, переговариваясь о незначительных вещах, как какие-то новые тренды и многое другое. Скарамушу становилось спокойнее, и он позволил себе немного раскрыться перед парнем, но не настолько, чтобы дать залезть в душу. Правда, и этого хватило. — Ох, ты всё ещё есть в тик токе? Я всё хотел тебе тогда скинуть видео, хоть одно, но… — он не продолжает, а Скарамучча и так всё понимает. Чуть напрягшись, он непонимающе смотрит на бывшего, приподняв бровь, — сейчас бы я хотел тебе что-нибудь отправить. Ты будешь не против? — уточняет, открывая свой профиль в приложении. — А… — Скарамуш секунду смотрит в чужой телефон и, вздохнув, кивает. На самом деле он не отписывался даже от Казухи. Была какая-то надежда, что он в итоге напишет ему там, ответит, ведь Скарамучча не терял надежду никак связаться тогда с бывшим. Но не вышло. А потом он решил остаться, надеясь, что парень что-то хоть выложит, тем самым дав понять, что с ним хотя бы всё хорошо. Но и видео не было. Казуха будто бы просто испарился. Будто бы и не было никогда такого человека, а воспоминания — лишь какая-то глупая и злая шутка. — Я рад, — Казуха улыбается и почти сразу отправляет парню видео с каким-то котом, что мылся в душе сам, совсем не обращая внимания на то, что писал ему до этого Скарамучча. Он всё читал. Всё видел. И каждое сообщение парня отдавало болью в груди. Но зацикливать на этом внимание? Нет смысла. @scaramouche Казуха, что такое? Почему ты не отвечаешь? Это не смешно, пойми. Объясни мне. Что не так? Я сделал что-то не так? @scaramouche Почему ты удалил страницу? Ты убиваешь меня, Казуха, этим. Ответь, прошу. Я не понимаю. С тобой всё хорошо? @scaramouche Ты придурок. Идиот. Я люблю тебя, а ты просто кусок идиота, который думает, что поступает верно. Ты растоптал меня! Ответь же! @scaramouche Прости… Хэй, просто скажи, что с тобой всё хорошо? Давай поговорим? @scaramouche Безнадёжно… @scaramouche Уже полгода прошло. А ты идиот. Я бы всё тебе высказал, но ты просто даже не достоин этого. Но я продолжаю смотреть видео, что ты отправлял мне. Это так… заставляет меня стать чуточку счастливее. Вовсе ничего и не было. Хочу вернуться в то время… Мне совсем скоро 18. Ты, вообще-то, обещал… Хотя неважно. Я просто хочу верить, что ты в порядке. С тобой же всё в порядке? Ты ужасный человек, но спасибо за подаренные чувства. Хоть ты и сам их убил во мне. Но я всё равно люблю тебя. Каким бы ты ни был идиотом.       И после этого Скарамуш и слова не писал ему. Энергия на попытки завести разговор вся иссякла, и парень больше не желал тратить на это силы. В любом случае, он сконцентрировался на более важных делах, позабыв обо всём. Время укрыло раны бинтом, скрывая и заставляя перестать кровоточить. Как жаль, что время не лечит.       Казуха выключает телефон, глянув, как Скарамучча прижимается к печке, заглядывая и пытаясь сфоткать новый кулинарный шедевр, видимо, чтобы похвастаться перед Тартальей. Это хорошо, что у него есть такой друг. Не так ли?       Но Казуху всё равно съедала ревность. Но в то же время… он так счастлив видеть такого парня. Единственное желание, что было внутри него — чтобы Скарамучча оставался таким же счастливым. Он понимал и понимает, что наделал ошибок в прошлом, что вёл себя ужасно, что делал не то, что нужно, в конце концов, что разорвал отношения так болезненно. Но если бы он не сделал этого, то… Впрочем, стоит ли сейчас об этом думать?       Ведь Скарамуш так мило сидит на полу, делает селфи, показывая какой же он классный, ведь смог приготовить лазанью, и совсем не важно, что большую часть сделал Казуха. Но был ли светловолосый вообще против этого? Конечно же, нет, ему доставляло невероятное удовольствие видеть это перед собой. И так нужное ему счастье он будто бы глотал огромными порциями. Скарамучча такой домашний, родной и просто… совсем не изменившийся. При первой встрече Скарамуш себя смог достойно показать. Но всё то, будто бы и не он вовсе, хотя головой Казуха стал понимать, что даже такой парень — и есть Скарамучча. Да, грубоват, но не он ли виноват в таком отношении к себе? Темноволосый ему не доверяет, пока сторонится, но даже так, Казуха с замиранием сердца замечает, что он к нему тянется. Позволяет обнимать, быть рядом, кокетничать. Он не прогоняет, хоть и ищет всё повод. Но даже так он не открывает дверь и не швыряет за неё Каэдэхару. А ведь мог это сделать уже не один раз, тем более такси бы его легко смогло довезти до дома. Но Скарамуш даёт возможность быть рядом. Но просто… почему? Казуха правда не понимает. Разве он не наделал глупостей? Не ранил? Он ведёт себя, как псих, маньяк, да кто угодно, но не так, как адекватный человек. В конечном итоге Скарамучча прав: они бывшие, да такие, которые лучше бы и не виделись более. Но даже так Скарамуш рядом, смеётся, чувствует себя счастливым и забывается.       В чём причина?       В еде? Её легко заказать. Хоть и потратишь деньги, но это ли так важно, когда в доме нежелательный человек?       В отмщении? Пока Казуха получает тут только удовольствие.       Потому что скучно? А с Казухой весело вообще? Тот не думает так. Всё же с человеком, который тебя так обидел не может быть весело и комфортно. Поэтому, наверное, он быстро отбрасывает эту идею. Скарамучча сложный человек: ему может что-то нравится, и он будет счастливо улыбаться и хихикать, что-то рассказывая и требуя внимания. И в этот же момент может что-то случиться, из-за чего парень полностью закроется, прогонит, наорёт и даже пошлёт. Да, Казуха не застал этого момента. Сейчас вот да, смог прочувствовать всё удовольствие характера бывшего.       Правда, раньше тоже проявлялся, хоть и не так ярко и часто. Уже уставший от неясности в отношениях, Скарамуш мог из-за каких-то неприятных и неаккуратных слов срываться, ругаться. А после долго-долго извиняться. Это ненормально. Так не должно было быть.       И Казуха видит, что Скарамучча винил себя во всём и продолжает это делать. Ужасное настроение? Наверное, что-то сделал не так. Мало общения? Наскучил. Чуть не умер из-за кокоса, что принёс Казуха? Ну, вообще, он должен был сам посмотреть и проверить.       И это ужасно осознавать. Скарамуш не должен этого делать: он ни в чём не виноват, совершенно. Но Казуха же ничего не сделал, чтобы исправить это. Даже не постарался. Но… может, ещё не поздно?       Скарамучча отрывается в итоге от наблюдения за лазаньей и перепиской с Чайльдом, где тот плакался о желании попробовать это. Но Скарамуш ему только отправляет смайлики с языком, тихо смеясь и оборачиваясь к Казухе.       Тот так прожигал его взглядом, что у парня появилось чувство, что его либо убивают в чужих мыслях, либо пытаются так сжечь. Честно, одно и то же, но другого ответа на это попросту нет.       Заметив на себе в ответ взгляд, Казуха будто бы очнулся от долгого сна. Он мило улыбается парню и встаёт с места, глянув на время, проверяя, не забыл ли вообще поставить будильник. Скарамучча никак не реагирует. Он смотрит ещё несколько секунд и встаёт с колен, отряхиваясь от невидимой пыли и вновь незаметно поглядывает на Каэдэхару. — М-м… у нас около сорока минут свободного времени. Как тебе мысль посмотреть что-нибудь? — предлагает Казуха, сразу замечая загоревшийся взгляд темноволосого. Каэдэхара даже выдыхает с облегчением, счастливо осознавая, что попал всё же в точку. Хотя что ещё делать двоим парням в такую грозу одним дома? Ну… была бы мысль. Хотя её точно не одобрили бы. — Да! Я как раз вспомнил о том, что на любимом шоу новая серия. Мы должны посмотреть, будет смешно, — улыбается ярко Скарамучча и вприпрыжку направляется к дивану с телевизором, ища нужную серию, покусывая губу от нетерпения. Казуха следует за ним, как какая-то собачка, и садится возле, прихватив с собой сок со стаканами. Закуски на столике уже были, так что проблем с ними нет никаких. — Ох, и да. Я не забыл о том, что ты сказал мне. И ты не забывай: ты всё расскажешь мне, — немного наклоняясь к Казухе, Скарамучча забирает уже стакан с налитым апельсиновым соком, обратно садясь и включая шоу. — Конечно, — с улыбкой отвечает Каэдэхара, решаясь промолчать о том, что в планах у него было прощупать вообще почву для этого. С первой встречи он попытался всё объяснить. Но сразу же понял — плохая идея. Скарамучча обижен на него и не хочет видеть его совсем. А он тут будет по дороге в тот же университет рассказывать небылицы для Скарамуша. Он и слушать не будет. А Казуха хочет обратного. Но услышать всё то, что внутри светловолосого будет не каждый готов, а уж Скарамучча… тяжело подумать. Так же, сначала ему бы подправить немного всё в парне: травма, что сильно надломила его, не даёт покоя. Не даст и нормально мыслить. Он не хочет делать больно Скарамушу. И пугать тоже.       А другого выбора и нет, кроме как ждать.       Сколько бы Скарамуш ни твердил, что готов ко всему, но его эмоции выдают обратное. Он не готов. И всё ещё ужасно обижен, и Казухе надо хоть что-то исправить перед тем, как что-то объяснять. И перед тем, как начать, наконец, двигаться вперёд.