and in response, silence

      Скарамучча смотрит на время, тяжело вздыхая. Сегодня был день, когда они примерно назначили встречу, но у Казухи оказалась смена, так что они отложили это «свидание» на чуть позже. Правда, светловолосый так и не написал ему ни времени, ни места, оставив в недоумении. Скара даже чувствует себя вновь слегка брошенным. Он понимает, что парень очень хорошо и много работает: кафе всё же громкое, так что и посетителей там, соответственно, немало. Казуха точно не может отвлечься, учитывая, что безумно хочет сохранить работу. Но какое-то неприятное чувство всё равно есть. Он уже давно дома, сидит и смотрит телевизор, больше умирая от скуки и усталости, всё ожидая сообщения от парня. Конечно, он и представить не может, что он сейчас бегает по кафе и пытается всё быстрее закончить, ведь его задержали и для посетителей, и для уборки. Ужасно, ведь так хочется всех послать и пойти уже к Скарамучче.       Скара думает, что идти куда-то, наверное, и правда было ошибочным решением. Он не боится Казуху, это глупости, его не за что бояться. Просто сейчас он понимает, что не хотел бы идти так: они нормально ни о чём не договорились. Хоть и оба заняты — найти и правда свободное время было не просто. Но его, всё же, одолевали сомнения. Может, и не нужно идти с ним на свидание? Давать какой-то шанс? Да даже просто говорить?       Нет, он решил для себя, что всё же даст высказаться. Всё же, он любит его, хотел бы знать, что произошло. Ему правда было это важно, а сейчас такая прекрасная возможность. Но даже она убегает. Может, им просто не суждено?       Звук пришедшего сообщения Скарамуччу совсем отвлекает от таких неприятных мыслей. Он быстро хватает телефон, чуть не роняя его и надеясь увидеть сообщение от него. Но это лишь оказывается оповещением о новом видео на каком-то канале, на который он подписался года три назад, просто потому что скучно было. Так что как-то с сожалением и грустью, он откладывает телефон, выдыхая. Какая глупость. Так реагировать на любой звук, будто бы Казуха — какой-то бог. Он поступает, как преданная собачка, ожидая, когда же хозяин вернётся домой, поласкает и пойдёт с ним гулять.       Но его вновь отвлекает сообщение, на этот раз он смотрит как-то лениво, всматриваясь и не ожидая ничего такого. Но мысли все вышибают, как только он видит, кто ему написал. kazahleaf: Привет, Скара! Мне очень жаль, что так выходит. Ещё раз прости меня. Я освобожусь через полчасика, так что, если ты дома, то я зайду за тобой? Ты ещё не передумал?       Ох, и вновь он извиняется. Он сделал это миллион раз и всё продолжает, будто бы, если он так сделает, то что-то решится. Глупо.       Скара уже было писал, что вообще-то передумал, хотел помучить и дать показать, что не ждёт ничего, что тоже бывает занят вообще-то и так долго ждать не планировал. Но пальцы его не слушают.

scaramouche: Да, конечно. Как пожелаешь. Я буду готов, так что заходи.

      Какой же он идиот. Почему так мягок к Казухе? Почему не может его как-то сейчас отшить, показать характер? Почему он делает именно это? Ах, ну да, всё решил же. Кажется, в нём борются две личности: одна безумно хочет отыграться на бывшем и заставить его страдать, пока вторая радуется любому проявлению внимания к парню, соглашаясь буквально на всё. kazahleaf: Отлично! Как буду подходить, то напишу тебе. Увидимся!

scaramouche: Ага…

      Какая же глупость. И что он хочет добиться этим? Конечно, он не думал, когда соглашался, но в какой-то мере… чувствовать себя так, как раньше — нереально классно. Сообщения от Казухи неловкие, но такие же яркие и дарящие дурманившее чувство успокоения. Ему хочется получать оповещение и видеть, что это от бывшего. Он звучит и думает, как идиот и поехавший, но какая разница? Он не намеревается всё равно давать шанс парню. Только разговор. Один лишь разговор. И то не понятно, когда они решатся на него, ведь Казуха сказал перестать жить прошлым и сфокусироваться на том, что у них есть сейчас. Исправлять что-то в настоящем, пока их не отпускает прошлое как-то глупо. Но раз парень так решил, и думает, что так будет для них лучше, то, пожалуй, они так и сделают. Придумывать что-то самому безумно лень.       В комнату неожиданно заходит Тарталья, как-то покачиваясь в стороны и сонно зевая. Вообще, Чайльда Скара не видел эти дни после ссоры. Скарамучча больше проводил времени в университете и на улице, а Тарталья предпочитал поболеть после прогулки под дождём. Это было понятно сразу, как только Скарамуш услышал громкий чих, и как чужой нос хлюпал, донося эти звуки аж в другую комнату. Чайльд тогда не встал, а Скара решил не тревожить друга. Пусть отдыхает. Но раз он сейчас вылез, то это означало, что тот наконец немного набрался сил и чувствует себя более-менее нормально.       Тарталья подходит ближе и заваливается совсем рядом, укладывая голову на спинку дивана, жмурясь и пытаясь всё проснуться. Скарамуш не мешает, ест чипсы и смотрит телевизор, вертя в одной руке телефон. Разговаривать с другом пока не хотелось: чувство лёгкой обиды всё же было. Конечно, он понимает, что и сам творит не совсем логичные вещи, но от Тартальи он хотел поддержки, а не осуждения. С ним не говорили так долго, почти игнорировали! Для Скара это было сродни предательству. — Как дела? — Чайльд прерывает тишину первый, глядя на экран, но совсем не понимая, что там происходит. Честно, понимать не хотелось. У него так болит голова, что он готов её просто отрезать и куда-нибудь выкинуть.       Сначала Скарамуш хотел его игнорировать, даже хмурится, чтобы показать это. Но всё же понимает, что смысла в этом нет. Тарталья в чём-то был прав — он ведёт себя так, будто бы Казуха маньяк, а у него самого от него зависимость. И дня без него, даже думать о чём-то другом сложно. Но, в конце концов, Скара просто хочет разобраться. У него не было в мыслях сойтись. Так что и обвинения Чайльда были напрасны и лишены смысла. — Нормально, — обиду он всё же показать решается. Голос звучит тихо, надломленно — он не хотел этого, но так просто вышло. Скарамуш опускает голову вниз, закусывая губу и тихо выдыхая. Если Тарталья вновь начнёт о том, как же плохо, что темноволосый идёт вновь по совсем нехорошему пути, то легче будет уйти и не слушать парня.       Но Чайльд и не думает, кажется, теперь упрекать друга. Его взгляд, да и он сам, будто бы сочатся пониманием. Конечно же, это не так: Тарталья даже и не подумает понять друга, но он всё же постарается это сделать. Может, эти дни нужны были ему, чтобы всё обдумать? Скарамучча очень бы хотел в это верить. — Слушай… прости, что в тот раз всякое наговорил и… по сути кинул с этим. Я не прав, — тихо говорит Чайльд, быстро убавляя звук на телевизоре, тем самым практически заставляя обратить чужое внимание на себя. — Ох? Слушай, Аякс, я и сам неправильно всё рассказал и сделал. Всё же, мне стоило позаботиться о твоих чувствах, — Скара и правда чувствует себя здесь немного виноватым. Потому что, может, и правда не стоило так твердить другу о бывшем и чуть ли не намекнуть, что те могут сойтись. Конечно, Чайльд будет в раздоре: он надеялся даже не слышать это имя больше, а здесь свидание… — Да… есть такое. Твои слова о Казухе меня слегка… вывели из себя. Мне правда он не нравится, и я не готов принять это. Но, если это важно для тебя — я готов переступить через это. Мне жаль, что я не поддержал тебя, как должен был, — Тарталья разводит руки в приглашающем жесте, будто бы говорит, чтобы тот и правда сейчас его обнял и больше не беспокоился из-за их небольшой ссоры. — Не обязан. Я взрослый мальчик, просто веду себя, как ребёнок. И ты знаешь это, поэтому пытаешься уберечь. Спасибо, но мне стоит сказать, что Казухе я правда не хочу давать шанс. Мне нужно знать, а отношения с ним мне не нужны, — Скарамучча быстро принимает приглашения в объятия и прижимается к Тарталье, прикрывая глаза и чмокая его в щеку, усмехаясь. Их привычка так друг друга успокаивать всегда была… нелепой. — Может быть, твои слова поменя… — он не договаривает, крутит головой и продолжает уже о чём-то совсем другом. — В любом случае, я принимаю твой выбор. Если что, то пиши мне или звони, я примчу сразу же к тебе. Я знаю, что ты умный парень, но мне правда страшно, что тебя может кто-то ранить. Особенно он, — Чайльд заставляет Скара смотреть в свои глаза, приподняв за подбородок и улыбаясь. — Больше не сделает. Я позабочусь, — заверяет легко друга, укладывая голову на чужое плечо, чтобы ещё мгновение побыть в чужих тёплых объятиях. Он чувствует на макушке совсем лёгкий поцелуй и широко улыбается, наконец, чувствуя, что теперь он намного спокойнее. Тарталья почти переступил через себя, все своё «фи» высказывая уже самому себе. Он знает, что Скарамушу плохо больше от того, что не знает всей ситуации. Что совсем не понимает, что делать и как быть. Но Чайльд тогда обещал ему во всём помогать. Он не откажется от своих же слов. Да и если честно… То будь он в такой ситуации, сделал бы по-другому? Иногда… он часто в прошлом думал о Люмин, о том, почему у них произошло это. Вывод не находил и пока не нашёл. И уже навряд ли найдет, ведь стало всё равно. — Я надеюсь, — Тарталья кивает, гладя друга по спине и чувствуя, как всё же спокойствие разливается внутри, заставляя позабыть обо всём плохом, что было. И, возможно, будет. — Слушай… мне скоро бежать уже. Хотел бы переодеться, — как-то смущённо говорит Скарамучча, чуть отрываясь и выпутываясь из чужих объятий, вставая с дивана. Он прекрасно знает, что разговор ещё не окончен, что Тарталья сейчас желает узнать чуть больше. Но не настаивает, а Скара, если честно, не совсем готов говорить буквально всё, что происходило и происходит в жизни. — Иди… — Чайльд кивает, позволяя другу его покинуть, наблюдая теперь лишь за тем, как темноволосый быстро скрывается за дверью, негромко ею хлопнув. Он вздыхает, опуская взгляд вниз и прибавляя на телевизоре звук. Он не совсем принял это, но, кажется, для Скарамуша так и правда спокойнее.       Скарамучча забегает в комнату и закрывает за собой дверь, садясь около кровати и тяжело выдыхая. Тарталья, бывает, творит невообразимые вещи, из-за чего буквально заставляет потеряться. То не принимает его и бежит, то, наоборот, прижимается к нему и говорит, что всё поймёт. Отчасти, Скара был рад, что его друг наконец начинает понимать его и даёт возможность самому решать всё. Но с другой стороны — Тарталья всё равно против всего этого. Какая вероятность, что при встрече тех двоих Чайльд не набьёт лицо Казухе? Может, Скарамуш и был бы даже рад такому, ведь заслужил, но всё же отыгрываться нет желания. Да и если это будет делать Тарталья, то разве будет лучше? В любом случае, Скара навряд ли получит какое-то удовольствие от этого.       Его размышления всё же прерывает оповещение, и Скарамуш, тяжело вздыхая, берёт телефон в руки, открывая приложение. Он уже прекрасно знает, кто же ему написал. kazahleaf: Скоро закончу, осталось немного. Я могу подойти к твоему дому, либо ты к кафе. Как удобнее?       Скарамучча на секунду задумывается, хмурясь. Так-то разницы нет почти никакой; что он пройдёт немного и встретит беловолосого, что тот придёт к нему. Но была всё же небольшая проблема: Тарталья мог выйти, а тут, если будут разбирательства, то просто испорченный день в итоге. Чайльд пока не до конца остыл, это видно, навряд ли он выбежит больной такой на улицу для разбирательств, но и рисковать особого желания не было.

scaramouche: Я приду. Скоро уже выйду.

      Скара вздыхает, ощущая, что свои сообщения были какие-то… сухие? Это точно из-за отношений между ними, но иногда Скарамуш думал о том, что хотел бы вновь общаться с Казухой, как раньше. Он замечал, конечно, много неясных для него на тот момент случаев, но общение казалось ему лёгким, нежным и комфортным. Сейчас же… сейчас же хотелось сбежать от разговора или позволять говорить только парню. kazahleaf: Отлично! Буду ждать.       Скарамучча решает на сообщения не отвечать, оставляя прочитанными. Ему бы ещё собраться, то есть, он не хотел наряжаться, если честно, но сейчас… Если это свидание, то он и должен выглядеть неплохо. Не так ли? Так что, с такими мыслями, он поправил лёгкий макияж и расчесал волосы, теперь же ища одежду. Он не знал, куда они пойдут, так что тут были проблемы. Может, они пойдут в кино? Или по парку гулять? Может, вообще пойдут что-нибудь поесть?       Было очень сложно, а на улице ещё совсем непонятная погода. Просидев около пяти минут перед шкафом, Скара пришел к выводу: нужно надеть что-то тёплое для прогулки, но удобное, если они будут где-то в здании (а особенно должно быть красиво). Он хочет забыть идею, что они могут гулять где-то по лесу, а после Скарамуш не вернётся. Но если так, то хоть красивым будет, да.       Забрал с вешалки длинный оверсайз свитер темноватого оттенка, а так же надел самые обычные, но удобные штаны. Тихо молясь, чтобы не замёрзнуть, он в коридоре уже обувается и ищет взглядом куртку, кусая губу. — Уже пошёл? — рядом возникает Тарталья, что оперся о дверь, и смотрит на друга, что уже почти полностью собрался. — Ага, нужно бы выходить, — кивает Скарамуш, быстро накидывая на плечи куртку и хватая сумку. От Чайльда хотелось сбежать, всё же Скара думал правильно — Тарталья немного не в себе, а устроить концерт мог легко. Вон, как сжимает кружку в руках. Точно недоволен. — Удачи, — но даже так рыжеволосый просто машет ему рукой, направляясь на кухню, чтобы, видимо, принять какие-то таблетки. Долго на этом заострять внимание Скара просто уже не может, так что забрав всё, он скрывается за дверью в подъезд, закрывая её. Что же… вот и начался сложный момент.       Дойти быстро до кафе не составило труда, всё же то, что оно было так близко к дому — несомненный плюс. Скарамучче на самом деле полюбилось кафе: разный чай и пирожные на любой вкус. А то, что так близко с домом, ещё больше радовало душу. И быстро, и вкусно.       Но уже почти зайдя в кафе, он врезается в какого-то парня, потирая лоб, который ухитрился ударить об дверь. На секунду захотелось наругаться на того, кто так неумело открывает такие двери и сшибает всех с ног, но и Скара тут, правда, виноват. Всё же, надо не зевать, а смотреть вперёд, ещё, желательно, следить и не летать в облаках. Так и убиться можно.       Но, к его удивлению, на него никто так и не ругается, только слышится приглушённый и до боли знакомый смех. Скарамуш сразу же поднимает взгляд наверх, застывая, как только глаза встречаются с алыми. Казуха безумно красив сегодня. Не то, чтобы это было открытием, но… На парне слегка большая белая рубашка, так и не заправленная в чёрные джинсы, а немного расслабленный галстук дополняет образ вместе с чёрным пальто. Казуха выглядит, как тот самый неприлежный ученик в школе, что хоть и носит форму, но всем своим видом показывает, что это просто всей душой не любит. Но, кстати, при этом учится на отлично, а у всех учителей любимчик. Неряшливый, но такой гармоничный, безусловно красивый вид заставляет Скара даже опереться об косяк двери, стесняя светловолосого обратно в здание. Ведь тот, помимо своего умопомрачительного вида, держит в руках хоть и небольшой, но всё же красивый букет со множеством цветов. Честно сказать, Скарамуш не разбирается ни в названиях, ни в значениях такого, ему просто это не нравилось. Дарить цветочки, по его мнению, нужно девушкам, а какие — разницы уже нет. Что уж посоветуют в магазине, то он и возьмёт. Правда, он не то, чтобы за кем-то вообще ухаживал и что-то дарил. Будет проще сказать, он никогда этого не делал.       Но всё же узнать хоть один цветок парень смог. Приятного и пастельного оттенка розового были, как ни странно, сами розы. Розовые розы для Скарамуччи уже звучит интересно, ведь, будет он честен, он за всю жизнь видел лишь красные и белые, а в цветочных магазинах он был только в начальных классах, когда покупал букеты для учителей. И то, этим занималась его мама, которая не совсем любила этот «праздник» под названием «первое сентября». Может, потому что и самой приходилось работать ещё усерднее, чем раньше? Всё же, раньше на ней было пять классов, школьная газета, классное руководство, да и ещё помощь директору. В общем, работать она любила и очень уж много, раз засиживалась допоздна, да ещё и подработки брала. Хоть сейчас стало намного лучше, ей не нужно было обязательно прокормить своего сына, ведь этим он занимался уже самостоятельно, подрабатывая в интернете.       Но нужно было бы и вернуться из мыслей. Розы он хоть и узнал, но в букете ещё какие-то пышные белые бутоны. Скара точно знает, что где-то уже их видел, но никак не может вспомнить название. Может, он и не помнит его вообще? — Привет, — Казуха, кажется, устал наблюдать за парнем, что просто уставился на него, разглядывая сначала внешний вид беловолосого, а потом уже и букет. Он, конечно же, мог так простоять ещё очень и очень много, но посетители кое-как проходили рядом, непонимающе оглядываясь и фыркая. Мешать не хотелось, да и было уже огромное желание уединиться и погулять. — Ах? Да, привет, — Скарамуш наконец выныривает из воспоминаний и всяких мыслей. Разницы нет, какие тут были цветы, так же, как и то, что было раньше. Не то чтобы он думал о нём, напротив, вспоминал прекрасные дни с мамой, которых на их счету было ничтожно мало тогда. Но у них, вроде как, свидание? Не стоит отвлекаться пока на какие-то ненужные мысли. — Ура, ты со мной, — Казуха хихикает и направляет темноволосого на улицу, выходя из кафе и давая уже посетителям нормально ходить. — Это тебе, — как только они отошли на несколько шагов, Каэдэхара будто бы вспомнил о букете в его руках, протягивая сразу растерявшемуся Скару его. — Ох… эм… спасибо? — на автомате как-то принимает цветы, хватая их в руки и разглядывая. Хрупкие бутоны сразу же прижимаются к чужой груди, будто бы Скарамуш держит в руках не какой-то букет, а ребёнка. А ведь он просто почти никогда не получал такие подарки: реагировать на них никто не научил. Отсюда, наверное, такие зависания. — Это розы и пионы. Я долго выбирал, не знаю, нравятся ли они тебе, — Казуха слегка смущён, он кусает губу и заглядывает в чужие глаза, будто бы ища там одобрение, но встречает только растерянность и недопонимание. Он не знает даже, как это трактовать. — Да… красивые… мне нравится, — на самом деле, Скара даже не знает нравится ему это или нет. Букет цветов безумно красивый и нежный, безумно вкусно пахнет, но растерянность всё ещё невероятно большая. Зачем дарить букеты? Они не пара. Ну да, свидание, да только оно всё равно не означает, что они встречаются, либо планируют это. Ну, Скарамуш уж точно. — Я рад, — Казуха расплывается в улыбке, выпрямляясь и невзначай проводя рукой по чужой спине, придвигая к себе, будто бы просто оберегая от быстро бегущих прохожих мимо них, но на самом деле, желая быть чуть ближе. — Да… — всё ещё не понимая ничего, Скара поднимает глаза, идя возле парня и даже не зная, куда они направляются, так что через пару секунду спрашивает. — А куда пойдём?       Скарамучча заинтересован прогулкой, это хорошо видно, он уже вертит головой, разглядывая пока ещё знакомые улочки. — Ну… Я думал сходить в парк, а там уже подняться на крышу и посмотреть на закат. Он рано сегодня. Как тебе? — Казуха совсем не скрывает своих идей, и Скару это нравится, как и возможность такой предстоящей прогулки. Город он плохо знает, а увидеть закат на крыше дома было давней его мечтой. Ведь открытых крыш, если честно, не так много, а искать было лень. Но эта мечта правда сможет сбыться сегодня? — Отлично. Но цветы? Не завянут? — Скарамучча на секунду смотрит на букет в своих руках, бережно обнимая и всё же неуверенно протягивая его светловолосому. Он так боялся их сломать или повредить хоть лепесток. — Ох…? Нет, не думаю, тут не так долго, да и они пока напились воды. Не думаю, что им за несколько часов станет совсем уж плохо. Впрочем… всё равно же… — он не договаривает, но прекрасно имеет в виду, что те завянут и так. Казуха цветы принимает обратно, непонимающе продолжая смотреть на парня. Он видел, что тому не совсем удобно их нести и будто бы совсем боится их поломать, но это разве причина? — Я боюсь испортить такую… красоту, — почувствовав застывший вопрос между ними, Скара без раздумий отвечает, продолжая оглядываться. Они заходят туда, где он ещё пока не гулял. — Главная красота тут — ты, — Казуха смеётся тихо, расслабляясь и удобнее перехватывая букет: раз Скарамушу так удобнее и комфортнее, то он совсем не против. — Пф… — в ответ Скарамучча только фыркает, глянув на цветы. Они безусловно красивые, но ему никогда они не нравились сорванными. Они быстро вяли, так же красиво, быстро и безотрадно, как и любовь. Так же до боли прекрасно гнили, угасая на глазах. Так же, как они. И вода не поможет, может, только совсем немного задержит это увядание. Казухе, правда, тоже не нравились живые цветы. Ассоциировать их с собой или со Скарамуччей — больно. Думать о том, что всё безвозвратно исчезло у них — ещё больнее. Впрочем, ведь сам сорвал их, обрекая на увядание.       Они идут в практически полной тишине минут десять. Отчасти, Скарамуш просто неловко чувствует себя с парнем, вспоминая каждый раз, бросив на букет взгляд, что это всё не сон, а вполне реальное свидание. А вот Казуха просто не знает о чём завести разговор. Ему неизвестно, что говорить вообще бывшему. Что можно рассказать? А вдруг тот хочет молча идти? Или ещё что-то… Любой диалог кажется неуместным. «Как погода?»? Казуха, ты сам не видишь? Подними голову выше. А может, «как дела?»? Вопрос, который точно нужно задать во время прогулки. Ох, ещё бы через час задал, когда Скарамучча уже побежал бы домой. О чём говорить? Любой разговор идёт о прошлом. То было, это было, этого не случилось. Скара устал от этого, а Казуха уже просто обещал себе, что такие разговоры им не нужны пока что. Но, если быть честнее, то у Казухи всё же есть идеи о чём завести диалог. Но это так неловко, пока они в полном молчании. — Эм… так вот… чем заниматься любишь? — светловолосый как-то неловко чешет макушку, стараясь не уронить цветы, идя совсем рядом и стараясь обратить внимание парня на себя, ведь тот с таким интересом разглядывал улицы и вместе с ними парк, что совсем уж недалеко от них виднелся. — А? — Скарамуш даже вздрагивает, позабыв, что, вообще-то, говорить, наверное, о чём-то всё же надо. Но ответить на такой вопрос… безумно сложно, ведь он просто не знает, что любит. Вообще, в университет двинул за Тартальей, просто выбрав другой факультет (хотя по итогу всё равно были в разных корпусах и встречались редко). Ему безусловно нравился актёрский, но иногда казалось, что совсем не его. Да и не занимался он этим никогда профессионально. — Да так… не знаю. Сижу дома, хожу на учебу. А так уже играю в игры, ну… всякое делаю, — жмёт плечами Скара, как-то уходя от ответа. Если быть серьёзным, то он правда не знает. — А ты? — Мгм… О, я? — Казуха совсем не ожидал, что получит такой же вопрос. То есть, это логично, но может же быть всё, что угодно? Он думал, что после они опять замолчат. — Ну, родители хотели меня пропихнуть в медицинский, но, как я уже и сказал, я выбрал слегка другое — психология. Мне нравится, думаю, это. Но также люблю и… писать стихи? Знаешь, это глупо. А остальное ты и так видел. Подрабатываю в кафе-баре, на официальную работу брать не хотят: молод и парень, — Казуха тяжело вздыхает, сбивчиво отвечая на вопрос темноволосого. Поговорить с ним хотелось безумно, рассказать что-то новое невероятно. И вот… у него выдался шанс. — Ого… ну… мне кажется, они не совсем эм… профессиональные? Знаешь, типа, не давать поработать из-за возраста и пола — глупо. Они не знают какой ты, — Скарамучче почему-то обидно из-за слов парня. Почему его не берут на официальную работу? Скаре казалось, что тот доучился и уже может ходить и работать нормально. Но он вспоминает ещё слова парня, которые тот сказал перед этим. — Стихи? Что за стихи? Не думаю, что это как-то глупо. — Ха-ха, — Казуха тихо смеётся, кивая парню на последние слова и сразу же пожимая плечами. — Свои стандарты и требования. Я понимаю, им нужны со стажем психологи. Но будь так, то я этого стажа себе никогда не наберу, — кажется, он полностью игнорирует слова парня о стихах, закрывая тем самым тему. Они уже проходят в парк и идут по прямой тропинке, что вела их куда-то дальше. — Это как, эм… нам нужен молодой работник, но с опытом работы в двадцать лет, — хихикает Скарамучча, начиная потихоньку расслабляться. Несмотря ни на что с Казухой было безумно комфортно, как и раньше. — Ха… есть такое. Это бред полный, я должен искать работу, но пока меня всё устраивает, — отвечает легко светловолосый, глянув на время и на Скарамуша, хмурясь. — Ты есть не хочешь?       Скарамучча на секунду даже подвисает, задумываясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Если быть честным… то он забыл нормально поесть, а перекус дома не был сытным. — Немного, — парень кивает, догоняя Казуху, что ушел чуть дальше, любуясь тем, как красиво падали с деревьев листочки, оповещая о ранней осени. — Тогда пойдем. Знаю одно место со вкусными закусками, — светловолосый кивает и машет рукой, направляясь чуть в другую сторону от главной дорожки, ведя за собой Скарамуччу. Если честно… а ему даже нравится так гулять.       Доходят до небольшого ларька они за несколько минут. Скарамуш всё рассматривает большой парк, любуясь осенним днём, вдыхая свежий аромат. Уже правда начинало темнеть, солнце всё ближе спускалось к горизонту, а до заката оставалось не так уж долго. Что же, ему было интересно узнать, куда повернёт эта прогулка. Либо они просто проведут несколько часов вместе, гуляя по городу, либо перейдут осторожно к главному разговору. И для Скара это было маловероятным. Безусловно, он уже готов послушать бывшего, но сейчас хотелось совсем не думать о проблемах, а отдохнуть от тяжёлого дня. Да и куда спешить? Им уже некуда. — Ну? Что будешь? — заметив, что темноволосый немного выпал из этого мира, оказываясь в своих мыслях, Казуха осторожно прерывает их, погладив по плечу. — А? — осознание, что он просто пялился в одну точку, вспоминая былые дни с парнем, а также задумываясь об их отношениях, что совсем потерялся в пространстве, наконец бьёт по его голове, заставляя смутиться. На секунду глянув на Казуху, Скара быстро вспоминает вопрос, что тот задал, пытаясь понять смысл. И резко всё осознавая, он смотрит на меню, неловко переступая с ноги на ногу. Так зависнуть… слегка стыдно, всё же на свидании надо, наверное, общаться и не забывать о партнёре?       В меню ничего такого интересного не оказалось. Несколько булочек, чуррос, сэндвичи, даже картошка фри и огромный выбор напитков от прохладительных до горячих. — Я бы… может? — Скарамуш смотрит ещё какое-то время, зависая и кусая губу. Он не хотел ничего холодного, на улице всё же прохладно, но то, что бы он хотел съесть тяжело сказать. Всё было… кажется, вкусным? — Думаю, что сэндвич с лососем и… чай с вишней? — Скарамучча не совсем уверен в выборе, но это кажется интересным. Он уже давно не ел нормально рыбу, так что успел соскучиться. И не то чтобы он вообще любил её, но какая разница? — Неплохо, — Казуха кивает, закусывая губу и тихо хмыкая. Чай и бутерброд с лососем он никогда не пробовал, хотя знает, что есть такое блюдо даже. — Мне тогда чуррос и эспрессо, — светловолосый уже достает карту, замечая, как то же самое хочет сделать и Скара, но попросту не успевает. Казуха уже оплачивает. Поблагодарив и встав подальше от других людей, они стали ждать заказ, опираясь на столики, что были слегка грязные. — Как тебе Ли Юэ? Недавно же тут? — начинает всё же разговор Каэдэхара, чтобы хоть как-то отвлечься и дождаться, наконец, заказ. Скарамуш отвлекается от телефона, где быстро пробежался взглядом по новостям, и как-то смущённо его убирает обратно в карман. — Мне нравится. Тут очень спокойно. Может, район такой. Но и красиво, да и просто как-то… уютно? — Скарамучча не знает даже, как точно выразить свои мысли. Побывать в Ли Юэ было его давней мечтой. Пока все рвались в Сумеру или Фонтейн, то он отдавал своё предпочтение учёбе именно здесь. По правде говоря, он не так уж и планировал проживать здесь остаток жизни. Если быть честным, то он бы хотел… побывать и на родине? — Рад, что нравится. Тут и правда хорошо, — Казуха улыбается темноволосому, глядя назад и пытаясь рассмотреть небольшой столик для того, чтобы отдавать покупателям заказы. Но пока ничего, что принадлежало им, не было. — А как учёба? — уже, если честно, не совсем знает, что спрашивать, надеясь теперь, что парню с ним интересно общаться, и он не чувствует себя на допросе. — Если честно, то я не знаю, что делаю на этом факультете. Ничего не выходит, кажется, и не моё это всё, — тихо отвечает Скара, опуская взгляд. На самом деле, ему нравилась идея быть актёром. Но была другая проблема — у него правда ничего не выходило. Его эмоции считали не совсем живыми, больше наигранными, а любил он какие-то роли не от мира сего людей, а таких давали мало. В общем, не выходило у него ничего, а всякий раз позориться на публику всё меньше хотелось. И идти в университет тоже. — Брось, я уверен, что у тебя получится. Ты же… талантлив. А на кого? — вдруг вспоминает Казуха, что даже не знает на кого учится его бывший. Не то чтобы ему раньше об этом говорили, ведь Скара бегал то к одной профессии, то к другой, но всё же… — Актёр. Не знаю… кажется, я не совсем в своём месте, хоть мне и нравится, — Скарамучча закусывает губу, теперь тоже выглядывая и пытаясь поймать взглядом свой заказ. Сейчас не хотелось говорить на такие темы. — Всё получится, тем более, если нравится. Лучшие актёры тоже думали, что плохо играют, либо же их никуда не пускали. А в итоге… нужно просто… верить в себя? И идти к цели, всё не так просто, но ты умный парень, — Казуха тихо смеётся, стараясь аккуратно поддержать темноволосого. И, кажется, это выходит, ведь Скара чуть расслабляется, улыбаясь. — Спасибо. Ты, может, и прав, — парень кивает и теперь более свободнее и увереннее чувствует себя. Обведя улицу взглядом, Скарамуш выдыхает, вспоминая ещё кое-что. — А где твои мамы? — Ох… — Казуха даже вздрагивает, совсем не ожидав от темноволосого такого вопроса. Стараясь не показывать своего растерянного вида, он вновь улыбается, прикрыв глаза. — Тут. То есть, Бэй Доу у нас сейчас в плавании, развозит продукты заказанные. А мама работает тут, — парень обводит улицу взглядом, намекая, что мама находится в стране и никуда и не уходила. Скарамучча даже как-то спокойно выдыхает, потерев плечо. Он думал, что с ними могло что-то случится, иногда Казуха так грустил, когда упоминал их. — О, наш заказ уже готов. Пойдём? — заметив, как их зовут, Казуха выпрямляется, забирая букет, что до этого лежал на столе. — Правда? — Скара разворачивается, замечая, что и правда уже всё было готово. Так что просто идёт за Казухой, ожидая, когда наконец сможет поесть. — Что ж… Пойдём на крышу? Скоро закат, — светловолосый передает парню его стакан с бумажным пакетиком, беря уже свой и совсем маленький стаканчик. Он смотрит на небо, замечая, что совсем скоро оно будет окрашиваться в красивые оттенки. Ещё сегодня как раз на небе ни тучки, что сможет сделать это свидание намного-намного приятнее. — Конечно, — Скарамуш улыбается, замечая такой мечтательный взгляд своего бывшего. Так красив, но так чужд для него, что внутри селится такое неприятное чувство детской обиды. Почему он мне нравится, но показать я этого не могу? Правда, обида уже совсем не ребячья, и на Казуху.

***

      Казуха ведёт его по каким-то дворам, крепко держа букет и редко делая мелкие глотки своего кофе, просто больше идя рядом с бывшим и наслаждаясь его присутствием и тишиной. Скарамучча не мешает: ему самому нравится просто прогуливаться и слушать тихий шелест листвы, проезжающие машины, либо тихие разговоры редких прохожих. Его даже не волнует то, что они уже далековато забрели, людей всё меньше и меньше, а сам двор всё уже и темнее. С Казухой совершенно отключается такая вещь, как «самозащита». Хорошо это, либо очень плохо — неважно. Тарталья хоть знает, что он ушёл именно со светловолосым гулять. — Пришли, осталось подняться, — Казуха открывает дверь в какой-то подъезд, дёргая за ручку и пропуская вперёд себя Скара. Тот ещё раз оглядывается, смотря на ухоженный четырёхэтажный дом, переступая с ноги на ногу. Сначала Скарамуш думал, что они пойдут на какую-то специальную вышку, но теперь же убедился, что они просто забрели в какой-то дом. Не то чтобы парень сомневался, да и Казуха не маньяк, но было как-то неловко. Никогда ещё не ползал так по чужим домам. — Надеюсь, выйти-то на крышу можно будет? — всё же решается парень и заходит внутрь, сразу же поднимаясь на один пролет наверх, чуть не проливая чай и теперь там ожидая Казуху. — Ну а как же? — хихикает тот в ответ, повертев каким-то ключом в своих руках, стараясь не уронить ничего на лестницу и не разлить, идя следом. — Жесть… откуда? — Скарамучча даже на несколько секунд застывает, глядя на чужую ладонь, что сжимала стакан вместе с ключами. У него от каждой, интересно, крыши есть такое? А вдруг реально есть? — Давай на крыше расскажу. Тут живёт злая бабка, не хотелось бы её отвлечь от телевизора и выслушать то, какая молодежь м-м-м… невоспитанная, — теперь уже светловолосый перегоняет бывшего, ведя его на крышу. Скара тяжело вздыхает и поднимается наверх, чувствуя, что даже от такого недолгого подъëма по лестнице, начинает в груди неприятно колоть. Маловато он занимается и гуляет, конечно… А Казуха уже ускакал, будто бы взлетев к нужным дверям.       Но только не двери это вовсе, как в старых домах, это был люк наверх и лестница, шаткая такая и безумно уже заржавевшая. Это на самом деле было даже удивительно, ведь дом выглядит таким красивым, будто бы только вчера закончили его стройку. — Да, знаю, не совсем вселяет надежду, но! Зато там очень красиво, подержи, — Казуха суёт парню свой кофе, осторожно перекидывает сумку удобнее через плечо и, залезая повыше, открывает люк, закидывая наверх. — М-да… прохладно. Давай первый залезай, я тебя хоть подстрахую, — спрыгивая с лестницы, он забирает всё обратно у парня, ставя на пол стаканы и укладывая цветы рядом. Скарамучча неловко выдыхает, смотря наверх. Он, конечно, неуклюж бывает и может свалиться, но не оберегать же его всё время. — Ты можешь и сам первым быть… — то ли смущение, то ли неловкость внутри парня говорит, даже кричит о том, что лезть туда, пока Казуха внизу не так круто. Ну а вдруг… и правда упадёт? — Давай уже, не мни булки. Лестница старая, качает, я подержу, — светловолосый и правда её держит одной рукой, приглашая Скара наконец залезть. Тот со вздохом закатывает глаза и аккуратно начинает взбираться. Даже то, что Казуха держит эту шаткую конструкцию, лучше не оказалось. Ноги задрожали от неприятной тряски, заставляя сжимать поручни со всей силы и забираться наверх. Это было не так высоко, но, если честно, такого повторять Скарамучче не хотелось бы, ведь бывший не удерживается от того, чтобы полапать под ягодицами парня, помогая залезть и не слушая громкий писк с ругательствами.       Кое-как вылезая наверх, он быстро окидывает взглядом крышу. Если честно, совсем уж обычная, будто бы ничего странного и нового не было. Но вид… вид впечатляет. Будь они правда выше, то было бы лучше, но даже так перед ним открывалось невероятное небо, что всё больше и больше окрашивалось в яркие оттенки заката, напоминая о уже позднем времени. — Хэй? Не уснул? — отвлекает его Казуха, посмеиваясь и протягивая стаканы в своих руках, намекая взять их. Скарамуш, и правда, будто бы очнувшись, забирает их, держа теперь и не решаясь отпустить или поставить. Казуха быстро забирается к нему и поднимает лестницу, прикрывая люк, видимо, чтобы жители дома не заметили. А может, чтобы их не отвлекали. Кто знает. — Ну как тебе? — парень проходит чуть поближе к краю, глядя вниз и хмыкая, отходит от него, садясь на колени и ставя сумку на холодный пол.       Скарамучча, наконец, очнулся вообще от всего этого, вновь оглядываясь и подходя к Казухе, садясь на корточки рядом. — Круто… тут красиво, — с улыбкой отвечает Скара, хоть и продолжая чувствовать себя неловко. Безумно красиво, но так неудобно находиться тут рядом с бывшим и… наслаждаться? Если бы ему о таком месяц назад сказали, то он бы и не поверил. — Я рад, так долго думал, что такого сделать, — вздыхает Казуха и раскладывает небольшое одеяло с пледом, видимо для того, чтобы не замёрзнуть. Он поправляет всё и садится на пушистый плед, укладывая рядом с собой теперь ещё и сэндвич с чурросом. — Садись. У нас будет что-то вроде… пикника на крыше? — парень тихо посмеивается и хлопает рядом по одеялу, намекая сесть. И Скара не против: совсем уж устал, бегая по улице вместе с Казухой, да и почти так и не отдохнув дома после университета. — Кхм… так откуда ключи? — вспоминает о том, что парень ему так и не ответил на вопрос, так что задаёт вновь, заинтересованно глядя на светловолосого и отпивая чай. — О, точно… Я тут типа… живу? Ну и просто стащил ключи от крыши, чтобы бродить здесь. Иногда кажется, что им всё равно, так что я продолжаю ходить сюда каждый раз, когда есть настроение. Тут как-то спокойно, да и мысли помогает привести в порядок, — Казуха смотрит куда-то наверх, наблюдая за тем, как небо наконец полностью окрасилось в розовый и фиолетовый с жёлтым, а солнце спускалось совсем низко. — Ого… — Скара удивлённо тянет, даже не зная о таком, повернув голову в другую сторону и смотря теперь так же на закат, наслаждаясь им. — Красиво… — тихо шепчет, беря в руки сэндвич, так и застывая с ним в руках, глядя на небо, и как оно всё темнеет, освещая в последний раз яркими огнями. И Казуха более не смотрит на закат, переводя взгляд на Скарамуччу, любуясь им. Его тёмные глаза ярко горят из-за этого заката, переливаясь огоньками разных оттенков. Чуть пухлые губы свои он прикусывает, скрывая улыбку и наслаждаясь просто этим днём. Казуха смотрит так долго, как может, впитывая в себя, как губка, его движения, выражение лица и живой огонь. Светловолосый не может просто ощущать, как этот парень так далёк от него, хоть теперь вытяни руку — дотянешься. — Отмотал бы я время назад… — тихо и завороженно шепчет Казуха, забываясь совсем. Он вспоминает все фотографии парня, что сумел, конечно, сохранить, чтобы никогда не забыть свою оплошность. Каждый раз смотрел на изгибы тела, кусая губу и чувствуя, как горькое возбуждение кричало от его глупости. Всегда высматривал милую родинку на ляжке, желал коснуться, а сейчас это ещё больше стало расти. Он рядом. Так близко, просто возьми его, обними. Он тут, смотрит на закат, никуда не уходит, он не растворится, как в твоих бредовых галлюцинациях, снах. Нет, теперь это реально, он не уйдёт. Это не глупый сон, от которого ты ночью проснёшься. Он здесь.       Скарамучча даже не обращает на него внимания, хоть и слышит чужие слова. Не хочет зарекаться, не желает напоминать о прошлом. Зачем? В этом нет смысла сейчас, ему просто хорошо, чтобы отматывать время назад. Но всё же вопрос срывается с губ, заставляя и самому вздрогнуть… — Любишь ли ты меня…? Любил ли вообще? — как-то тихо спрашивает Скарамуш, продолжая смотреть на догорающий закат. Совсем скоро станет темно. — Я… Любил… — Казуха кивает, вздрагивая от вопроса и замечая, как медленно Скарамучча поворачивает на него голову, как обводит взглядом чужое тело, а после поднимаясь к лицу, цепляясь лишь на секунду за чужие губы, а после глядя уже в красные глаза. Светловолосый нервно сглатывает. — И сейчас… — совсем тихо, почти не слышно, опуская сам взгляд на чужие губы. И Скарамучче даже ответ не нужен: всё понимает сам. Кажется, любит. И даже нет, не кажется, — точно любит. Не знает, как сильно, может так же, как раньше, может уже меньше, а может и… ещё больше, чем тогда. Скарамуш не знает.       И не знает, что на него находит.       Он лишь на секунду опускает так же взгляд вниз, облизывает губы и замечает такое же движение от Казухи. И почему-то мир совсем сокращается до этого мгновения, до этой крыши, до чужого дыхания рядом с щекой. До Казухи.       Он невесомо касается чужих губ, даже не думая углублять. Просто касание и лёгкое объятие. Губы у Казухи шероховаты, обкусаны из-за того, что он так нервничал из-за всего того, что происходит, но безумно тёплые. Такие тёплые, что хочется целоваться, ведь у самого Скарамуччи они безумно холодные: он успел подмëрзнуть на улице. Впрочем, у него были такие же: обкусаны и с мелкими ранками. И Казухе это нравится. Он аккуратно опускает на щеку Скара ладонь, прижимая поближе и превращая это невинное касание в более уверенный поцелуй. Хоть он так же был лишь недолгим прикосновением, но всё же светловолосому удаётся причмокнуть губами и чуть прикусить чужие, ощущая, как внутри всё загорается и впервые ему так хорошо из-за чего-то такого обычного, как поцелуй. Но, чёрт, поцелуй со Скарамуччей — не что-то обычное. Нет, конечно же, нет, это — фейерверк из чувств и резких приятных ощущений, что накрывают со всех сторон. Казуха никогда бы и подумать не смог, что Скара сможет сделать это. Честно, светловолосый даже и не решился бы никогда. Но как же теперь не важно. Хочется большего. Казуха хочет вжать в себя чужое тело, трогать его и гладить, ощущать рядом, хочет целовать до скрежета зубов, и пока губы не заболят, заставляя оторваться.       Но этому не суждено сбыться.       Скарамучча отрывается от парня и быстро отстраняется, испуганно прикрывая рукой рот. Это… он не знает, что это было! То есть, нет, он понял, что он, просто по каким-то магическим причинам взял и… поцеловал Казуху. Ох, это даже звучит бредово, ему не стоит думать об этом, сейчас точно нет, он просто сошёл с ума. Этого не может быть… — Ты… Ничего не было. Просто… Давай не будем об этом сейчас… Я… — он пытается то ли оправдаться, то ли ещё что-то, но сбивается и замолкает. Казуха и сам всё понимает, как-то грустно улыбается (хотя на что рассчитывал?) и кивает. — Конечно, — глядя теперь вновь вверх, он выдыхает, понимая, что весь закат уже прошёл, оставляя за собой редкий жёлтый оттенок и тёмное небо.       Скарамучча быстро хватает чужой стакан с кофе, желая взбодриться и отхлебывая, чуть не выплёвывает его. Невероятно горький вкус проносится внутри, заставляя схватить уже свой стакан с чаем, почти взахлёб выпивая всё. — Как ты…?! Пиздец, почему ты пьешь это…? — он показывает на маленький стаканчик, продолжая отплевываться от кофе. — Ну… нормально? — не совсем понимает, что не так, убирая крышку у стакана и заглядывая внутрь. Но там был лишь чёрный кофе, ничего более. — Говори, что это так горько! — кусая сэндвич, он продолжает слегка злиться, смотря в сторону. Ужасный опыт. А ещё он понимает, что они целовались вот так… и совсем позабыли даже о гигиене рта. Какой кошмар, это было просто ужасно. Ничего такого, конечно, это же просто касание, Скар, да, но… блять, он не может. Почему он вообще думает о том, почистил ли зубы? Они, черт возьми, поцеловались!       А Казуха даже и не решает сказать, что вполне логично, что эспрессо горький. Но, кажется, это не важно. — Уже холодно. Можем пойти ко мне домой и посидеть, если хочешь, — ежится немного от ветра, Казуха встаёт с места, отряхиваясь. — А… Эм… Нет, я домой, наверное. Я должен подумать… И не готов, — Скарамучча кусает губу, всё возвращаясь к мыслям о том, что только что целовался с бывшим. Безумие. — Ох, да, конечно! Но тогда просто зайти? Отдам ещё один подарок, — хихикает Казуха и собирает всё быстро в рюкзак, идя к люку и поднимая его, чтобы наконец вернуться в подъезд. — Ладно, — Скара кивает и следует за парнем, в последний раз обводит взглядом крышу. Кажется, он надолго это запомнит.       В конце концов, Скарамучча решает просто спрыгнуть в руки Казухи и не дотрагиваться до этой шаткой лестницы. Тот легко ловит его и помогает спуститься, ярко улыбаясь. Он всё ещё был в какой-то эйфории после поцелуя, так и не приходя в себя.       Он спускается вниз на третий этаж, подходя к дверям в какую-то квартиру и открывая её, приглашая Скарамуша. — Я ненадолго, — сразу предупреждает Скара, встав в коридоре и шугаясь резкого шороха в доме, будто бы что-то падает где-то в квартире и уже через секунду выбегает огромный и чёрный… кот? — Ведьмочка! Решила встретить своего…? Кхм… — светловолосый прерывается и поднимает на руки котика, прижимая к себе. — Прости, забыл сказать, — говорит парень и подходит к застывшему Скару, что хоть как-то успел вызвать такси и теперь просто стоит и не шевелится. Казуха укладывает на чужие руки котика, замечая, как они дрожат, неуверенно перехватывая животное. — Это Ведьмочка, моя кошка, — хихикает на немой вопрос своего бывшего, Казуха берёт лапку уже и правда маленькой совсем кошечки в руку, тыкая ею в нос Скарамуша. — Ох… Я… — будто бы очнувшись от мыслей, Скарамучча прижимает к себе Ведьмочку ближе, сжимая и боясь уронить, неуверенно смотря на светловолосого. — Я сейчас вернусь! Постой, — говорит парень и сбегает быстрым шагом в какую-то комнату, начиная шебуршаться там. А вот кошка совсем не обращает на того внимания, обнюхивая нового человека в доме, касаясь мокрым носом до чужого и аккуратно облизывая его щеку, будто бы пробуя на вкус. Скарамучче даже плохо. У него не было домашнего питомца, никогда в жизни не было ничего похожего. И у друзей тоже. Только вот недавно Сяо и Венти обзавелись таким. Тут был другой вопрос… Как, Господи, этим управлять, держать, гладить и что там ещё? Это же… мягкая бомба! Почему оно так громко… издаёт странные звуки? Это, конечно же, мурчание, но до сегодняшнего дня он не слышал его так близко и вживую. — А вот и я, — Казуха возвращается быстро, забирая у застывшего парня из рук Ведьмочку, спуская вниз и подмечая, что ей тот очень понравился. Что очень грело душу: Скарамучча ведь был для неё неофициальным папой. Или мамой. Тут как пойдет. А то, что он не знает… ну, всегда во всём бывают какие-то свои недостатки. — Вот, — светловолосый протягивает Скару коробку конфет, улыбаясь и хихикая тихо, когда замечает взгляд бывшего, что был наполнен недопониманием. — Шоколад…? Эм… спасибо? — он неуверенно забирает коробку с ассорти и цветы на тумбочке, кусая губу и ощущая себя так неловко, что просто хотелось куда-то спрятаться. Даже квартиру не может рассмотреть, мысли совсем не о том. — Нужно идти… Там… Такси, — пытается скорее ретироваться Скарамуш, оглядываясь назад и прикусывая вновь губы. — Да… Конечно, — отпускать не хотелось, но Казуха понимает, что тому нужно подумать и многое решить. Всё же, сегодня был тяжёлый день. Это было безумно печально, и светловолосый даже кусает губу, вздыхая.       И решаясь всё же испытать удачу, он приближается, не замечая, как Ведьмочка подходит ближе, с интересом их рассматривает и мяукает. Желая быстро чмокнуть Скарамуша в губы, он на секунду застывает. Он не видит сопротивления, но в итоге в последний момент всё равно мажет по щеке. Неловко. И не хочется нагружать Скара сильнее. Как школьник, честно. — Пока, — вновь будто бы очнувшись, Скарамучча быстро отстраняется и сбегает вниз по лестнице, в последний момент услышав прощание в спину.       Выбегая на улицу, он наконец вдыхает полной грудью, смотря на время и то, что машина приедет только через три минуты. Сердце бьётся, как бешеное, заставляя зажмуриться и желать биться головой об стенку.       Что это, блять, было?