and in response, silence

— Приехали, — тихо говорит таксист, останавливаясь возле большого, ярко светившегося разноцветными огнями здания. Сиканоин быстро кивает и выходит из машины, дожидаясь, когда его друг сделает то же самое, и они двинутся к зданию.       Скарамучча всё ещё неуверенно обнюхивает себя, улавливая какие-то сладкие нотки духов. Убедившись, что Хэйдзо не вылил на него ничего страшного и неприятного (что легко могло произойти), он быстро идет за другом, который, устав его дожидаться, уже направился к кинотеатру. — Хэй, подожди. У тебя ноги, что ли, длинные? — переходя на бег, Скара всё же догоняет специально замедлившим шаг Хэйдзо. Вообще у того действительно имелась небольшая привычка стремительно идти: в школе он часто спешил, чтобы всё сдать, кому-то помочь, да и просто так ему было удобнее. А Скарамуш на него, бывало, ругался, ведь, хоть и сам ходил довольно быстро, поспевать за порой слишком уж быстрым другом не всегда мог. — Ноги как ноги… У тебя длиннее, а плетешься, как улитка, — усмехается парень, возобновляя шаг, видя, что Скара не отстаёт, вон, даже обогнал его. Говоря начистоту, Хэйдзо спешил не просто по привычке, а потому что хотелось быстрее встретить Казуху, увидеть его реакцию на Скарамуччу, а самое главное — воплотить свой план в жизнь. И что, что это будет жестоко по отношению и к Скарамучче, и к Казухе? Потерпят, ради них же старается, правда. Тем более, они пока разберутся в своих чувствах, то он успеет в этом кинотеатре и пару найти, и жениться, и детей завести. Да и, возможно, состариться.       Он в любом случае видит, как эти двое смотрели друг на друга. Просто выёбываются — вот его вердикт этим двум. Каэдэхара мнёт яйца, ждёт чего-то, и боится рассказать какую-то правду о себе. А Скарамучча просто строит из себя невесть что, ожидая, когда ему всё на блюдечке преподнесут. И нет, Хэйдзо, кажется, понимает этих двоих одинаково хорошо. Что Скарамуш очень сильно был ранен расставанием, и теперь, возможно, боится вновь открываться, то ли он просто пока не знает, как реагировать и что делать. А Казуха… Сиканоин очень внимательно наблюдал за ними во время прогулки, и то, как нежно светловолосый пытался прикоснуться к Скару, как старался взять его за руку, касаясь невесомо ладонью чужой, и, провалившись с этим, крепко, но аккуратно ухватился за куртку парня. Он прекрасно видел чужой взгляд, неотрывно бегавший по лицу Скарамуччи, будто бы тот пытался насмотреться на того на весь свой остаток жизни. Хэйдзо наблюдал, как те прощались, спрятавшись за зданием. Как Скара приподнялся и быстро чмокнул светловолосого, как убежал от него, взволновавшись. И как Казуха растерянно и смущённо смотрел ему вслед. Он стоял там какое-то время, дотрагиваясь до места поцелуя и нежно улыбаясь. Хэйдзо плохо рассмотрел чужие эмоции, но после Каэдэхара чуть ли не вприпрыжку направился домой, не скрывая своей яркой улыбки. Он даже не заметил нового знакомого на расстоянии вытянутой руки, хоть тот и спрятался за деревом — заметить его было вполне легко. Но окрылённый Казуха никакого внимания не обращал на окружение, пребывая в своих мыслях.       А ещё Хэйдзо отчетливо видел, как Каэдэхара во время всей прогулки пытался о чём-то поговорить. Конечно, он ещё и чувствовал себя одиноким, идя позади двух давних друзей, но так же Сиканоин понимал, что тот хотел сказать что-то, вероятно, очень важное, но вечно себя отдёргивал.       И теперь, тщательно изучив оба поведения, он готов действовать и помогать. Хэйдзо слегка чувствует себя свахой, но кто, если не он? Эти двое, как из какого-то сериала: любят, а бегают друг от друга. Впрочем, не так важно. — Хэйдзо! Ты слышишь? Куда умчался? — рядом появляется Скарамучча, укладывая руки на чужие плечи и хмуро уставившись на друга. Сиканоин выныривает из своих мыслей, замечая наконец, что уже находился в здании далеко от входа, зависнув напротив вывески с магазинчиками и этажами. — А? Ах, да, прости, задумался. Так где твой Каэдэхара Казуха? — Хэйдзо старается быстрее прийти в себя, ярко улыбнувшись Скарамучче, который на это тяжело вздыхает, недовольный тем, что друг, как обычно, завис и игнорировал его. — Не мой он. Где-то тут должен быть, — Скара оглядывается, пытаясь поймать взглядом светлую макушку. В здании много людей: выходной, вечер, все отдыхают и ходят за покупками, так что неудивительно. И всё же знакомый белый хвостик парень замечает. Махнув Казухе рукой, Скарамуш хватает своего друга за руку, утаскивая за собой. — Привет, — Казуха уже снял с себя куртку и держит в руках небольшую сумку, махая в ответ Скару. Тот ярко улыбается, немного прикрывая ладонью рот, чтобы Каэдэхара не заметил его счастливого вида, а то ещё подумает, что Скарамуш рад его видеть… — И тебе. Мы не опоздали же? — Скарамучча знает, что не опоздали, до сеанса ещё есть время. Но начать же разговор надо? Ведь не с «как дела?». Он попросту не знает, о чём говорить с бывшим, тем более, когда рядом с ними находится Хэйдзо. — Нет, конечно. Но нам лучше не задерживаться, если хотите выбрать себе поесть, — Каэдэхара подмигивает и ведёт их к лифтам, останавливаясь и ожидая, когда к ним хоть один спустится. — Ну и езжай к своей «любимой», а меня оставь в покое, — как только лифт подъезжает к парням, из него выскакивает зарёванная девушка, таща в руках нижнее белье и отмахиваясь от кого-то. — Да куплю я тебе его, только давай вернёмся в магазин и оплатим, сейчас охрана тебя задержит, — молодой парень бежит за ней, пытаясь остановить, да и докричаться, но та совсем не слушает его. — Как купить своим шлюхам что-то, так он всегда первый, а как для меня, так «ой, да оно не так сидит», «а может в другом месте?», «может, вообще в следующий раз?», всё! С меня хватит, — девушка ускоряет свой шаг, пытаясь сбежать от него, пока парень тяжело вздыхает. — Да не нужен мне никто… — говорит он ей в спину и пытается догнать, скрываясь в толпе. — Мда… ну и сценка, — фыркает Скарамучча, проходя в лифт и нажимая нужный этаж. Он не любил наблюдать за такими глупыми спорами. Вот в чём кайф всегда устраивать скандалы на пустом месте? Нет, ну возможно, у них и правда такая сильная проблема в отношениях, но что-то ему уже из-за этого эпизода стало дурно. А если они так всегда? Не отношения, а полный кавардак. У него даже сейчас с Казухой… получше. — Ага, которая вполне могла быть ради лишних трусов на полке за бесплатно. Они двинулись к выходу… И где охрана в такое время? — Хэйдзо, закатывая на это представление глаза, посматривает вниз и разглядывает сквозь стеклянный лифт весь торговый центр. — Нам не надо в это вмешаться? Не знаю… позвать охрану или остановить их? — пытаясь высмотреть их в толпе, Казуха задумчиво хмыкает, оглядываясь на двух парней. — Не нужно. Ещё виноватым сделают, — махнув рукой, Хэйдзо теперь рассматривает кинотеатр, к которому они подъехали на лифте. — Тем более, мы приехали веселиться! — хихикает парень и выбегает. Вообще, он бы хотел вернуться и остановить ту сцену перед ними, но не видел в этом смысла: охрана всё равно уже направлялась к той паре, и он надеялся, что именно к ним, и что это именно охрана. Тем более, чутье ему подсказывает, что кружевные трусы и топики в скором времени окажутся вновь в магазине, на своём законном месте, пока их кто-то не купит. А он ещё мог вполне ошибиться, и те и правда повздорили.       Да и пора бы уже позаботиться о себе и отдохнуть. Если он будет бегать по всему магазину в поиске возможных воров, то испортит и себе выходной, и своим друзьям, ведь за ним они уж точно увяжутся. А у него план! Когда ещё такой хороший случай подвернётся?       Пока Казуха разбирался с билетами, которые, оказалось, нужно было распечатать, двое друзей накупили себе еды. Побаловать они себя решили попкорном и колой. На попкорн выбор упал из-за осознания того, что они оба его не ели безумно давно. А идти куда-то ещё было настолько лень, что они не решились искать другое кафе с закусками и взяли то, что было. — Окей, вроде разобрался, дали билеты, — к ним подходит Каэдэхара, держа в руках три билета и так же попкорн с соком. Пока девушка тупила над тем, что делать в такой ситуации, даже не подумав, что можно просто выдать билеты на нужные места, Казуха успел купить себе, что хотел. И был вполне рад, хотя такая накладка с билетами его удивила — нигде ещё так долго не разбирались с просто купленными в интернете билетиками. — Ну и отлично. А то думал, что будем смотреть отсюда, — хихикает Хэйдзо, направляясь к нужному залу и утаскивая за собой Скарамуччу, который на это недовольно фыркает. Он хотел немного пройтись и поболтать с Каэдэхарой, ведь за всё время так и не успел, а тут его нагло крадут. Мда… — Билеты же оплачены… Мне бы пришлось такой скандал учинить, — Скара вздыхает, на самом деле представляя в своей голове схватку с кассирами, администрацией и кто там ещё может быть. Ох, он бы им такое устроил… Жаль, что всё хорошо кончилось.       Казуха на чужие слова лишь мотает головой, усмехаясь и убегая вперед, чтобы найти места и занять их.       Скарамучча и Хэйдзо проходят к нему, и когда второй целится сесть в середину, чтобы оказаться между парнями, то его задумка с треском проваливается, когда он осознаёт, что только что его друг, любимый всем его сердцем друг, просто прекраснейший человек на Земле и так далее, провалил его план с треском, самостоятельно усаживаясь посередине. Казуха ухмыляется, глянув на Сиканоина, и тот старается успокоиться и не сильно паниковать. Ну… не вышло с планом, когда двое будут сидеть, переглядываться весь фильм, а потом его сгонят и начнут целоваться при всех.       Ну, не вышло с этим…       Выйдет с другим!       Тем более в его голове уже образовался новый план, и он одаривает своей гаденькой улыбкой Каэдэхару, который настороженно приподнимает бровь, укладывая куртку рядом и напрягаясь.       Конечно, Хэйдзо не хотел прибегать к такому, но… выбора у него нет. Главное, чтобы Скарамучча потом не сильно на него ругался…       Фильм начался довольно быстро, за тихими разговорами парни и не заметили этого. На почти последнем ряду, на котором они сидели, было очень мало людей. Точнее будет сказать, что вообще никого. Два человека с одной стороны и один с другой. Отчасти это давало возможность делать Хэйдзо, что он пожелает, и воплощать свой план так, как задуманно. Но также оставаться почти наедине с этими двумя было слегка неспокойно.       Скарамучча, будто бы совсем позабыв обо всём, прекрасно проводит время, хихикая с редких шуток Каэдэхары, когда тот замечал какие-то странные моменты в рекламе фильмов или пародировал фразы актеров. Хэйдзо же переманивает на себя вечно внимание друга, отвлекает и рассказывает что-то. В какой-то момент, Сиканоин сам не заметил, как это переросло в борьбу за чужое внимание. А Скару поначалу было весело, но осознавая, что всё это заходит куда-то далеко, а эти двое стараются не развеселить его, а просто посоревноваться, стал пытаться это остановить.       Скарамуш указывает уже раз в двадцатый на экран, на котором совсем недавно начался фильм. Парни возле него недовольно фыркают, но всё же отрываются от своих споров, переводя взгляды на экран. Скарамучча блаженно выдыхает, радуясь, что те хотя бы на несколько минут успокоились.       Если бы он знал, что получится так, то, конечно же, попробовал сесть с кем-то одним. Но вообще он думал, что, если он будет посередине, то так будет легче и спокойнее. Так скажем, будет лучше, если никто не будет спорить, кто с кем сидит. Но он совсем не мог учесть того, что эти двое начнут спорить и «драться» за его внимание. Абсурд, да и только. На середине фильма Хэйдзо вновь завозился. Скарамуш не так возражал, ведь всё это время было спокойно, и они нормально смотрели фильм, что, если честно, сюжет был не так уж и интересен. И всё же никто не спорил, все мирно сидели, глядя в экран.       Пока Сиканоин не зевает и не укладывает руку на чужое плечо, перед этим потянувшись. Скарамучча непонимающе косится на него, замечая, как и Казуха оборачивается к ним, заметив странные движения рядом. Хэйдзо лишь хитро хихикает и обнимает темноволосого, прижимая к своей груди и укладывая тем самым на себя. Скара, всё ещё растерянный, даже не вырывается, глупо моргая. Он, конечно, знает, что у его друга есть какой-то там план или что-то там ещё, но это оказалось неожиданно. Фыркнув, он всё же расслабляется, отдаваясь полностью ситуации и незаметно глядя на Казуху, который недовольно хмурится, разглядывая парочку перед собой. Он не влезает в это, просто хмыкает себе под нос и напряжённо отворачивается на экран.       Хэйдзо, возможно, был не совсем доволен таким раскладом событий. Иначе по-другому считать не получится, после его следующих действий.       Он секунду глядит в рассерженное лицо Каэдэхары, и уже немедля, чтобы и самому не передумать, тянется вниз к Скарамучче. Из-за новых звуков рядом Казуха оглядывается, замирая.       Сиканоин притягивает к себе друга за подбородок, сначала невесомо, а после настырнее целуя его в губы. Скарамуш даже не вырывается, застывая и широко глядя в чужие зелёные и такие же раскрытые глаза. Не замечая сопротивления, Хэйдзо кладет руку на затылок темноволосого, прикрывая глаза и запуская свой язык в чужой рот, тихо усмехаясь. Скарамучча только в этот момент осознает, что происходит, укладывая руки на чужую грудь и стараясь аккуратно того от себя отстранить, недовольно ёрзая в кресле. Хэйдзо всё же отрывается от него, чмокая быстро в губы и садясь прямо, пытаясь не смотреть на ошарашенное лицо своего друга, делая вид, что так и нужно было, и это в порядке вещей. Скара тяжело выдыхает, касаясь губ пальцами и качая головой, стараясь сделать вид, что ничего и не было.       А Каэдэхара, что сидел всё это время рядом и смотрел на эту картину, не веря своим глазам, быстро вскакивает, хватая ладонь Скарамуччи и заставляя встать за собой. — Идём, — шепчет он и начинает уводить из зала, оставляя довольного Хэйдзо одного.

***

— Эй! — вскрикивает Скара, когда Казуха его уже провёл через, наверное, весь кинотеатр и забрёл в тонкий коридор, волоча за собой Скарамуччу. — Пусти меня уже. Куда мы идём?       Каэдэхара всё это время молчит, открывая какую-то дверь и затаскивая внутрь парня, довольно грубо толкая. Того обдаёт холодом, когда он понимает, что они оказались в горячо любимом туалете.       Слышится щелчок, и Скарамуш быстро оборачивается к светловолосому, который успел уже закрыть дверь, переводя дыхание. — Ты в порядке…? — тихо спрашивает Скара, подходя к тому ближе и укладывая руку на плечо. Конечно же, не в порядке. Это становится понятно, когда Каэдэхара убирает его руку с плеча, с непониманием смотря на темноволосого. — Зачем ты обманывал меня? — вздыхает и проходит вдоль стены, садясь на корточки и уставившись в огромное зеркало, висевшее напротив него. — В каком смысле? — Скарамуш неуверенно подходит ближе, садясь рядом и глядя на парня, который хмурит брови, усмехаясь. — Это шутка какая-то? Зачем было врать, Скар? Зачем было говорить, что это твой друг? Зачем это было нужно всё? — Казуха старается не поднимать голоса и говорить тихо. Он даже сейчас не хочет пугать Скарамуша, хотя ощущение того, как его сердце разбивается на мелкие осколки, не оставляет практически никакой возможности сдерживать себя. — Я не врал. Он мой друг… — Скарамучча качает головой, хмурясь и пытаясь придумать доказательство, что и правда не встречается с Хэйдзо. Каэдэхара так отреагировал на поцелуй? Ну конечно же… Кажется, Сиканоин хотел как лучше, но вышло… не очень. — Так зачем целоваться с другом, когда ты на свидании с другим. Я был не против него. Я понимаю, что тебе, возможно, неуютно со мной наедине, что, ладно, пусть будет рядом твой друг, раз тебе так спокойнее. Я всё понимаю, но не это. Почему ты соглашаешься на свидание со мной, но целуешься с ним? Ты мог бы сразу сказать, что не хочешь свиданий. Для чего было меня обманывать? — Казуха полностью садится на пол, потянув на себя и Скарамуччу, глядя в его голубые глаза и стараясь в них найти ответ. Скара падает на колени, больно ими ударившись, но не обращая на это внимания, смотрит в ответ и нервно сглатывает. — Я не целовался с ним… то есть. Это он поцеловал меня. Я не хотел, — Скара старается убедить парня, что всё это просто недоразумение. А Хэйдзо… он это ему припомнит, он обещает. У них же только стало всё налаживаться, а тут такое… — Не хотел? Так почему не оттолкнул? Это разбивает мне сердце, Скара, ты же нравишься… мне, — Каэдэхара тяжело вздыхает, прикрывая лицо, и Скарамуш, сильнее кусая губу, отворачивается. — Ты тоже мне разбил сердце, — фыркает темноволосый, сразу же осознавая, что сказал, и ойкая. Он прикрывает рот рукой, быстро качая головой и испуганно глядя на парня перед собой, что вновь разочарованно смотрит на него, хмурясь. — Ты мне так мстишь за то…? — непонимающе задаёт он единственный вопрос, что теперь вертелся в голове, заставляя опустить руки. Всё это время Скарамуш просто хотел ему отомстить за тот случай? Ничего не было между ними, это лишь его желание растоптать так же? — Так ты целовал меня из-за этого всего? Ты… — Нет! — Скарамучча всё же прерывает его бред, тяжело вздыхая и собираясь с мыслями. — Я не мстил тебе… то есть… я хотел, но я бы не разбил тебе сердце и не поступил бы так. У меня всё же есть совесть… А поцелуй… я… люблю тебя, я правда… Я бы не стал, — смущённо отводя взгляд, Скарамуш неуверенно кусает губу, надеясь, что не сказал ничего… такого ужасного. — Любишь, значит… — тихо вздыхает Казуха и резко утягивает на себя Скарамуша, усаживает на себя и притягивает ближе, врезаясь своими губами в чужие. Скара шокировано смотрит в ответ, бегая взглядом по расслабленному лицу Каэдэхары, который нежно и аккуратно целует и углубляет этот поцелуй, прижимая темноволосого к себе так близко, будто бы боясь, что тот может просто раствориться в воздухе и исчезнуть. — Э-эй… — Скарамуш немного отрывается, тяжело дыша и шмыгая носом, смотря сверху-вниз на Казуху, сжимая бедрами чужие. Ко второму поцелую за день, он был точно не готов. В оцепенении он смотрит на Каэдэхару, облизывая губы и чувствуя, как новое желание нарастает. Это не так, как с Хэйдзо. К другу он уже ничего подобного не ощущает, его поцелуи воспринимаются, как дружеские, флирт и заигрывания больше в шутку. Скара не желает Хэйдзо, он не уверен, что хоть когда-то по-настоящему хотел… но Казуха… это совсем другое. — Прости… Могу? — светловолосый покусывает губу и вновь тянется за поцелуем, утыкаясь носом в щеку парня и мурлыкая, нежно потираясь и ожидая разрешения. — Да… — выдыхает всё же Скарамучча, поворачивая голову и встречаясь уже самостоятельно с губами Казухи, закидывая руки на плечи парня и сжимая светлые волосы в ладонях, чуть оттягивая. Каэдэхара проводит руками от бёдер до самой груди младшего, задирая голубой свитер и поглаживая обнаженную кожу, прерывисто выдыхая. — Мы… далеко заходим… — стараясь через поцелуй вымолвить Скарамуш, затуманенным взглядом глядя на парня перед собой. Даже в голове нет мыслей. Всё, будто бы из-за сквозняка какого-то, вылетело из головы, оставляя парней наедине со своими чувствами и желаниями. — Далеко… ты против? — отрываясь от чужих губ, Казуха смотрит на Скара, ощущая внутри себя жар и непрекращающую жажду. Хотелось дотрагиваться до Скарамуччи ещё больше, хотелось его прижимать к себе и не отпускать, расцеловывая всё его тело. Его накрывал какой-то голод: ему просто хотелось вцепиться в парня и не отпускать его больше никогда, утоляя свой аппетит. Впрочем… У Скарамуша были примерно схожие мысли. — Кажется, что нет, — смотря в чужие глаза и переводя взгляд вновь на покрасневшие и искусанные губы, Скарамучча сам накрывает их своими, жмуря глаза и прижимаясь ближе.       В этот раз остались только они. Только поцелуи, касания и их влечение.       Казуха жадно целует, не желая больше отпускать темноволосого ни на шаг, пока тот, вытирая с щек слёзы, старается не показать вида, что это так на него влияет.       Он не заметил, как заплакал. Но понимает, что плачет потому что эти чувства и ощущения реальны. Что Казуха настоящий. Он рядом и прижимает его к себе, нежно целует и гладит. Это сводит с ума. — Я не могу… не тут, — вдруг останавливается Скарамуш, прикрывая мокрые и красные от слёз глаза, переводя дыхания. Эти чувства накрыли его с головой, заставляя подчиниться, но всё ещё в голове бьётся мысль, что это неправильно. Только не тут… не сейчас. — Пойдём, вернёмся? Мы позже поговорим об этом, я… — Казуха выдыхает, вновь целуя парня и прижимая к себе, сдавленно простонав. Он замечает слёзы, но не решает говорить о них. Каэдэхара лишь целует мокрые щеки, языком стирая дорожки от слёз. — Я не смогу вернуться. Блять, я хочу тебя, — Скара быстро мотает головой и опускает взгляд вниз, закусывая ещё сильнее губу и на пробу приподнимаясь чуть выше по ногам Казухи, усаживаясь удобнее и потираясь. — Скар, ты пожалеешь, — выдыхает Казуха, но вопреки своим словам, сажает того на себя комфортнее, опуская руку на ширинку чужих джинс и тоже закусывая губу. Он понятия не имеет, пожалеет ли на самом деле Скарамучча, но теперь его это не волнует. Скарамучча сам поддаётся на его ласки, сам трогает и целует. Казуха ощущает, как разрывается последняя ниточка, что сдерживала его от любых «не тех» прикосновений к Скару. Он впервые за долгое время ощущает себя так… взбудоражено и желанно. — Ты так прекрасно пахнешь… Я будто бы опьянен тобой… так странно, такой аромат, — хмыкает Каэдэхара и, стараясь делать всё быстрее, чтобы не передумать, расстёгивает штаны Скарамуша, повалив его на спину, нависая сверху. — Да-да, пожалуйста, — стонет тихо Скарамуш, кусая губу и помогая другому стянуть немного джинсы и нижнее бельё, смущённо прикрываясь и заставляя парня своей свободной рукой смотреть ему в глаза. — Скара… — глядя в голубые глаза Скарамуччи, Казуха стягивает и с себя немного штаны, не опуская взгляд вниз, раз того так хотел Скара. Он опускает ладонь на оба члена, крупно вздрагивая и заставляя самого Скарамуша громко простонать, утыкаясь в грудь старшего. — Да, Казуха, — ёрзая на месте, парень так же опускает руку на чужую, задавая быстрый темп, от которого внутри всё переворачивается. Каэдэхара вновь целует Скара в губы, сжимая в руках два органа и заставляя их обоих громко выдохнуть от напряжения.       Скарамуш поглаживает чужие плечи, убирает вторую руку с чужой и зарывается в белые волосы Каэдэхары, массируя светлую голову пальчиками и прижимая так его к себе ещё ближе, растрепывая полностью низкий хвостик и не позволяя оторваться от губ другим.       Казуха поднимает ладонь выше, хмурясь от того, как сухая рука неприятно скользит по органу. Он большим пальцем проводит по двум головкам, собирая немного смазки, что успела выделиться, и размазывает, ощущая, как становится намного легче.       Каэдэхара водит ещё быстрее по двум членам, стараясь не прерываться и целовать Скара, что громко стонал ему в губы, прижимаясь ближе и обнимая его за талию ногами. Он жадно целует его и кусает за губы, оттягивая и посматривая слегка потемневшими синими глазами на Казуху, что от этой картины только рычит, ускоряя темп и желая получить желанную разрядку.       Скарамуш жмурит глаза, оттягивая парня за волосы и дёргаясь, подаваясь бёдрами на встречу. Казуха от этого вновь рыкает в поцелуй, шипя на боль, когда Скара так грубо дёргает его за волосы. Каэдэхара мельком смотрит вниз, чувствуя, как удовольствие только ещё больше подкрадывается к нему от картины. Два члена трутся с помощью одной ладони друг об друга, соприкасаясь головками и сочась смазкой. Это сносит крышу, но за этим долго наблюдать не дают, вновь недовольно притягивая к губам. — Я… сейчас, — сквозь поцелуй предупреждает Скарамучча и содрогаясь на полу, случайно ударяется головой об него, выгибаясь и изливаясь в чужую ладонь, с громким стоном. Казуха, кусая губы парня, чтобы сдержать крик, ощущает, как оргазм накрывает и его, расслабляясь сразу же и чуть наваливаясь на темноволосого, что сдавленно стонет и устало вздыхает. — Пиздец, — единственное, что может сказать Каэдэхара, скатываясь со Скарамуша и оглядываясь в поисках бумажных полотенец. — Ебучий туалет… — кое-как придя в себя, шепчет Скарамуш, продолжая лежать на холодном полу, не заботясь, что он не совсем чистый, и что после можно запросто заболеть.       Всё то, что произошло только что, никак не хочет укладываться в голову. Они… что сейчас сделали? Думать не хочется, это слишком для него сейчас. — Эй? — Казуха уже вытерся и натянул обратно свои джинсы. Он уложил на парня несколько полотенец, не смотря вниз, чтобы и самому не смутиться и не смущать парня от картины снизу. Возможно, они ведут себя как подростки сейчас. Скарамуш всё же поднимается с пола, садясь и вытираясь, так же быстро одеваясь и поправляя одежду. Он не знает, что говорить Каэдэхаре. Он даже не знает, как сейчас посмотреть ему в глаза… — Скар? — Казуха наклоняется и быстро чмокает его в уголок губ, помогая встать с холодного пола и отряхивая от пыли. — Туалеты нам противопоказаны, — старается пошутить он, хихикая и замечая, что это немного работает. Скарамучча улыбается, тихо усмехаясь, и кивает, оглядываясь к зеркалам. — Туалетные монстры… Пойдём, мне ещё половину фильма сидеть и приходить в себя, — говорит Скарамуш, всё же отходя от случившегося и быстро поправляя на себе весь ужас, что наделали они на полу, после сразу же направляясь к запертой двери, чтобы выйти. — Идём… Кажется, теперь и не до фильма, — выдыхает Казуха и ведёт Скарамуччу за собой, вновь беря его за руку, но уже только переплетая с ним пальцы. Скара смотрит на это, приоткрыв рот. Красиво. Он сжимает чужие длинные пальцы сильнее, ощущая, как большой палец Казухи гладит его, что заставляет полностью расслабиться и улыбнуться, чувствуя резкое тепло и невероятный комфорт.       Не важно, что подумает сейчас Хэйдзо, что вообще думает персонал, провожавший их удивлённым взглядом. Ничего уже не важно.       Казуха нежно сжимает его ладонь, поглаживая её, и ведёт парня обратно в зал. Более ничего не важно, когда он ощущает себя впервые таким счастливым и любимым. Не важно, когда он чувствует, что рядом с нужным человеком.       А об остальном… он подумает чуть позже.