and in response, silence

      Вернувшись в зал, Казуха и Скарамучча усаживаются на свои места. Сердце у обоих бьётся как бешеное, даже не думая успокаиваться. Скарамуш ощущает, как потеют потихоньку ладошки, а его рука всё ещё находится в чужой, которую так нежно и мягко сжимали.       От внимания Хэйдзо не ускользают эти прикосновения и красные лица. Он широко улыбается, тут же пытаясь скрыть своё счастье и тихо выдыхая. Не знает, конечно, насколько сработал его план, но то, что эти двое сидят за ручку и даже друг на друга не смотрят— о многом говорит. Внутри расцветает гордость за свой гениальный план. Но, конечно же, он сначала не совсем планировал целовать друга. Во-первых, он мог всё сильно испортить, полагаясь уже после поцелуя лишь на парней и их дальнейшие действия. Возможно, сейчас ему повезло, и они нормально поговорили. А может, и не только поговорили, судя по их состоянию. Но если бы всё пошло не так, как он планировал? Рассорились бы они или, ещё что хуже, подрались? Что делать тогда? Как бы он их помирил? Он действовал больше под эмоциями; в этот момент он впервые что-то сначала сделал, а уже потом подумал обо всём. О последствиях, о Скарамучче, о том, в конце концов, что было бы с чувствами этих двоих. И что было бы сейчас с ними. Как ощущал себя Скарамуш, что в последний их поцелуй сказал, что больше бы не хотел этого? А что чувствовал Каэдэхара, который, видно по глазам, безумно влюблён в темноволосого? Он не думал об этом. И он чувствует лёгкую вину за этот поступок. И всё же, во-вторых, он и сам не хотел целовать Скарамуччу. Чувства давно прошли; он не хотел вновь делать то, что, кажется, делают все влюблённые. Они, когда встречались, сами-то редко чмокались, обнимались, и что там ещё делают. А тут… он без вопроса, без предупреждения, просто взял и поцеловал. Конечно, Скарамушу такое не понравилось, но что сделано, то сделано. После поцелуя он почувствовал себя странно. Как только парни ушли, лёгкая торжественность и гордость за себя испарилась. Он перешёл черту, которую не должен был.       И, возможно, он и сделал этим лучше, но выбрал не совсем правильный и далеко не идеальный способ.       Скарамучча тихо выдыхает. Он всем своим нутром чувствовал, как Хэйдзо начинает себя копать. Радостный блеск от проделанной шалости в глазах потух, как и счастье от способности помочь. Да, он перешёл черту, да, Скарамуш очень на него злится. И всё же не обижается. Он просто не может, ведь знает, каким бывает его друг. Хэйдзо, когда горит чем-то, может идти по головам, чтобы добиться желаемого. Он никогда не навредит, не предаст, но иногда его действия могут оказаться необдуманными. Что удивительно, ведь такой человек, как он, рассуждает, находит решение и делает всё так, чтобы вышло максимально идеально. Но… каждый человек ошибается? И каждый на эту ошибку имеет право, так что Скара не может долго злиться.       Скорее, он злится на себя. Он позволил сделать то, к чему не был готов совершенно. Туалет — совершенно не романтическое место для… чего-либо. Ни для поцелуев (спасибо, что их первый произошел на крыше с прекрасным видом), ни для ласк, ни для секса тем более. Он не был вообще готов к этому!       Да, он рад, что пол был чистым, что никого внутри не было, и что великий Каэдэхара Казуха додумался закрыться, а не оставлять дверь для всех желающих посмотреть на представление. Хотя, возможно, если Скарамуш закроет глаза, то смог бы представить, что это было в… ванной у кого-нибудь дома? Очень похоже, правда. Если глаза не открывать. А он их почти и не открывал. Ну, ведь так было легче? Кажется, если бы его там и нагнули, то он бы продолжал думать о том, что этот туалет чей-то, но точно не о том, что его вот-вот трахнут.       Но и думать, правда, не мог. Хотелось получить удовольствие, но больше какое-то странное желание с утешением накрывало от того, что Казуха его любит, касается, целует, что он рядом, здесь. Мысли путались, Скарамуш мог только повторять про себя, что Каэдэхара тут, и он его любит. Он сам любит так, что внутри болит всё, потому что неправильно это. Не должно это было произойти. Казуху нельзя любить хотя бы потому что этот человек его бросил в прошлом. И может легко бросить сейчас. Что мешает Каэдэхаре наиграться им вдоволь и вновь бросить, исчезнув? Вдруг Хэйдзо на самом деле видит то, чего и нет? И вместе с ним и Скара? Либо… Скарамуш уже так плохо доверяет этой любви?       Но то, что он почувствовал там, не описать словами. Ему было и хорошо, и прекрасно, и смешно от абсурдности ситуации, и… страшно. От всего страшно.       И он никак не может забыть ту ночь в клубе, как бы не старался. Он такой маленький, слабый, даже своим чувствам не может дать отпор. Чего он хотел на самом деле в тот момент? Хотел этой близости? Хотел, чтобы чужие руки касались его тела и дарили удовольствие? Чего он на самом деле хотел? Может ли быть так, что он не хотел поцелуев, объятий, дрочки? Но он сам потянулся в ответ… Казуха дал ему выбор.       Кажется, он запутался окончательно. Он перестал понимать самого себя.       В мыслях Казуха, в мыслях тот парень, что приставал, он не один и тот же человек, конечно же, нет. Откуда страх? Он… хотел, он ведь на самом деле хотел, чтобы Казуха его трогал и ласкал. Ему было приятно до дрожи в коленях. Да, он не понимает себя, но ему было хорошо.       Имеет ли тогда смысл волноваться? Наверное, всё же имеет. Неприятный осадок остался после этого. Слаб, настолько, что позволил этому случиться в туалете. А если бы это был не Казуха? Позволил бы такому произойти? Да откуда он знает…? В мыслях ни черта не осталось.       Ему нужно отдохнуть, перестать думать об этом.       Он окончательно запутался во всём. Ему так плохо, но… разве он может об этом рассказать? Кому? Альбедо знает почти всё, но нагружать его проблемами так не хочется. Что он ему вообще скажет? Что, кажется, у него начались жесткие проблемы с самопониманием, с тем, что тот мужчина из клуба не оставляет его в покое ни на минуту, пока он думает о Казухе и особенно о сексе? Что его мысли так запутались, что он не знает, что именно с ним произошло? Альбедо плох в чувствах… но неплох в поддержке и в помощи с проблемами в голове. Но у него такая тема так же проблематична, нет никакого желания напоминать… Почему Скарамуш так не хочет говорить ему об этом?       Сказать Венти? Они давно не переписывались; Скара успел соскучиться. И вот проблема. Они давно не общались, а он со своими загонами. Но… Старший сам говорил, что они как братья — должны друг другу помогать. А главное, что Венти вытаскивал Сяо из проблем. Конечно, у того они были намного хуже, и, всё же, не значит ли это, что Венти сможет ему помочь с тем, что в его голове? Он не хочет навязываться.       Хэйдзо об этом знать не стоит. В конце концов, он увидит, что что-то не так, и узнает всё самостоятельно.       Тарталья? Упаси господь, он никогда не скажет ему, что происходило в туалетах вместе с Казухой. Он просто понимает, что, скорее, тем самым сделает хуже себе. Чайльд тяжёлый по характеру человек, и от него не знаешь, чего ожидать. Он умеет поддерживать, знает, как нужно вести себя, когда человек изливает душу, когда ему плохо. Но он эмоционален, а в одном доме они могут стать бомбой.       Казуха…       Скарамуш переводит взгляд на светловолосого, задумчиво смотрящего в экран. Кажется, он тоже глубоко в своих мыслях, и о чём-то задумался. Его взгляд горит решимостью, но всё же лёгкий страх там есть. Скара не уверен.       Его ладонь всё ещё нежно сжимает чужую, поглаживает костяшки. Казуха осторожно «целует» своими лёгкими прикосновениями кожу Скарамуша, он аккуратно обхватывает тонкое запястье и переплетает пальцы. Это слегка щекотно, но так приятно. Успокаивает.       Нет… Скарамучча не может рассказать это Каэдэхаре. Пока что…       Ему нужно подумать ещё немного. Может быть… он сможет разобраться.

***

      Фильм подходит к концу, и все начинают вставать и собираться на выход. Только трое парней продолжали сидеть на местах; один просто ожидал какой-нибудь смешной момент после титров, да и ждал двоих друзей, которые погрузились в свои мысли, даже не обратив внимания на то, что всё уже закончилось.       Казуха первый приходит в себя, слегка вздрогнув и покачивая головой. Немного прохладная рука, которую он пытался согреть, всё ещё находилась в его ладони, и светловолосый сжимает её, надеясь, что тем самым Скарамуш, наконец, очнётся. Только вот Скарамуш неуверенно ложится ему на плечо, выдыхая тяжело и прибывая в своих мыслях. — Скара? Уснул что ли? — хихикает Казуха, хотя прекрасно понимает, что на самом деле с темноволосым. Тот от неожиданности поднимается, глядя растерянно на Каэдэхару, а после на его ладонь, что всё ещё сжимала его. Неловко и как-то смущённо он выдёргивает руку из чужой хватки, прикусывая губу и качая на вопрос парня головой, вздыхая. — Нет… всё в порядке, — он жмёт плечами и машет рукой, будто бы так отмахиваясь от другого, как от назойливой мухи. — Устал? Проводить до дома? Или вы на такси? — уточняет Казуха, вставая, а вместе с ним и друзья, потягиваясь, после долгого сидения на месте. Всё слегка затекло, но, если быть честным, то Скарамуш чувствует себя полностью выжатым. После оргазма его накрыла такая усталость и сонливость, а мысли, что кружили ему голову, не давали покоя. Только мягкие поглаживания по его ладони успокаивали, помогая переключиться. Правда… не совсем успешно. — Я… — Скара смотрит на Хэйдзо, который быстро кивает и рукой будто бы отгоняет его, намекая, что тот может идти куда угодно, — Возможно, да…? — Скарамуш не совсем уверен в намёках друга и озадаченно приподнимает бровь, а Казуха хмурится, складывая руки на груди в ожидании ответа. — Мне нужно будет скоро идти, так что, если вы хотите прогуляться, то без меня, — предлагает Хэйдзо и нежно улыбается другу, стараясь извиниться перед ним и за то, что было до ухода парней, и за то, что, возможно, бросает сейчас. — Ладно, — но Скарамуш легко соглашается, кивая и тяжело вздыхая, оборачиваясь к Каэдэхаре. Они втроём наконец выходят из зала, надевая по пути куртки. Хэйдзо заказал себе такси, чтобы подтвердить, что ему нужно скорее бежать.       И в итоге, когда они выходят на улицу, то Казуха и Скарамучча остаются совершенно одни. Небольшой осенний ветерок пробирает до костей, напоминая, что пора одеваться теплее. Скарамуш съёживается, чувствуя, как вот-вот начнёт дрожать от холода. — Что же ты оделся так легко? — слышит он чужой голос, а после тёплый шарф накрывает его чуть ли не с головой. Казуха обвязывает тёплую ткань на шее, закрывая и нос парню, чтобы он поскорее согрелся. — Не думал, что похолодает так… — лжёт Скара, планировавший поехать обратно так же на такси. А теперь он понимает, что должен переться вместе с Каэдэхарой до дома; путь, наверное, займёт около часа. Не совсем круто.       Но удивительно, Казуха ничего не спрашивает и не говорит, он просто берёт Скарамуша вновь за руку, сжимая и пряча в свой карман в попытке, по-видимому, согреть. И это хоть как-то, но работает.       Они идут почти половину пути в тишине; каждый думает о чём-то своём, опустив головы вниз и не разглядывая прекрасные виды набережной, пестревшей цветастыми огнями в вечернее время. У каждого свои мысли, которые они держат при себе и может быть хотят высказать вслух. Но они продолжают молчать, прижимаясь плечами друг к другу и грея ладони в карманах.       И всё же Казуха прерывает надоевшее ему молчание, уже начинавшее сдавливать горло. В воздухе витала недосказанность, какие-то вопросы, неуверенность, и он не хотел отпускать Скарамуша одного с этим грузом. Даже если они спишутся, он боится, что это не поможет. — Слушай… моё предложение зайти в гости всё ещё в силе, — хихикает светловолосый и подмигивает, стараясь разрядить обстановку. Скарамучча вздрагивает, закусывая губу и о чём-то вновь задумываясь, не зная даже, что сказать. — Да, в гости… Слушай, Казуха, я тебе откажу в этом. Просто… сегодняшний случай, честно говоря, заставил немного так, ммм… ахуеть? Я даже не могу подобрать слово, которое смогло бы описать моё состояние, как видишь. Я не знаю, что произошло, из-за чего, и как теперь быть, — Скарамуш резко останавливается и, глянув на набережную, немного зависает от красоты, которой прежде не замечал. — Я… думаю, что я должен хорошо подумать над тем, что было. И мне жаль, что я не даю тебе нормально поговорить со мной… Возможно, я веду себя как маленький ребёнок, но ничего не могу с этим сделать. Мне нужно… просто понять себя и что именно я хочу. Возможно, ты уже знаешь всё, но я ни черта. Я не был готов к поцелуям, к дрочке, хотя, ты будешь смеяться, я готовился ко всему, что может быть. Это так глупо, прости, — Скарамуш подходит ближе к перилам и опирается на них, посматривая на море, небольшими волнами омывавшее берег. Казуха подходит к нему ближе, опуская освободившуюся ладонь на плечо парня и приобнимая, прижимает к себе. — Почему-то намного легче это просто представлять, чем реально столкнуться… — совсем тихо шепчет он в шарф, выдыхая, а вместе с ним и Казуха, который больше не хочет молчать и желает поддержать парня. — Я понимаю тебя. Ты не ведёшь себя, как ребёнок. Ты имеешь право на меня обижаться. Я тебя бросил, ничего не объяснив, я не потрудился даже связаться с тобой. Я сделал всё, чтобы ты полностью почувствовал себя так, будто бы я поигрался тобой. Так это или нет… В любом случае, в то время я думал, что так будет лучше. Я мог думать тогда лишь о себе, а когда начал задуматься о том, как ты… мне не хватило смелости найти, написать. Я посчитал, что тебе будет так гораздо лучше, и без меня ты будешь счастливее. Я ошибался, ведь не подумал, что боль, которую я причинил, не сможет так просто тебя отпустить. Со временем должна была… но, выходит, не получилось. Мне правда жаль, и ты должен злиться на это, потому что я эгоист, не думающий совершенно о твоём состоянии, —невесело хмыкает Каэдэхара, опуская взгляд на свою руку, лежащую на перилах. Он тихо усмехается про себя, прикрыв глаза. Из него ужасный психолог, не так ли? — Ты… идиот. Мне не было легче, что бы ты там не думал. Не решай за меня, что мне легче, а что нет, боже правый, — тихо шепчет Скарамуш, закрывая ладонью глаза и судорожно вздыхая. Это было сложнее, чем он думал. — Да, я знаю. Я никогда не буду решать за тебя. И ты можешь злиться на меня, назови, как пожелаешь, ударь, сделай всё, что угодно, я здесь, теперь я не сделаю ничего, чего ты бы не хотел, я просто хочу, чтобы тебе стало легче, — Каэдэхара улыбается, но так натянуто. Он опускает голову на чужую макушку, прижимая парня к себе ещё ближе. — Придурок. Как бы я хотел не отвечать тебе тогда из всех сообщений, как бы хотел не отвечать взаимностью, какой же ты придурок… Но я пиздецки сильно люблю тебя, — последнее он шепчет так тихо, что почти неслышно. Он всхлипывает и старается скрыть слёзы, что нахлынули, заставляя уткнуться светловолосому в шею и роняя соленые капли. — Ох… Скар… — Казуха удивлённо вздыхает, прижимая парня к себе ближе и обнимая крепче, стараясь успокоить. Но в этом, видимо, смысла никакого не было. Скарамушу нужно было хотя бы немного выпустить эмоции наружу. Этот день… и правда был слишком насыщенный. Они вновь целовались, дрочили друг другу и, если честно, то, возможно, стали чуть ближе после этого разговора. Каэдэхара выдыхает и даёт темноволосому поплакать ему в плечо, нежно гладя спину. — Я… пойдём домой. Так поздно уже, — через несколько минут Скарамучча отрывается от него, вытирая слёзы с щек, что их слегка холодили. Казуха ласково улыбается и вновь берёт парня за руку, ведя к дому. Он не решается что-то сказать. Скарамуш смущённо трёт лицо, стараясь скрыть красные щеки и глаза, закусывая губу от этого всплеска эмоций. Но тишина теперь между ними совсем не давит. Наоборот, даёт решить, что делать дальше, позволяя насладиться этим вечером, городской улицей и друг другом.

***

      Остаток пути они идут, ничего не говоря друг другу. Оба всё ещё думают о том, что произошло между ними, и о новом разговоре. И всё же, несмотря на то, что разговор на набережной мало что дал, но Скарамуш всё равно ощутил себя лучше. Как и Казуха, который смог хоть немного, но рассказать о том, что было.       Подходя к дому, Скарамучча чувствует внутри лёгкое разочарование. Ему хотелось подольше погулять с Казухой, просто побыть вместе. Но нужный подъезд уже был перед ними, и Скару ничего не оставалось, как развернуться лицом к Казухе, неуверенно улыбнувшись. — Ну… вот и всё. Спасибо за свидание, — он неловко смотрит в чужие глаза, ощущая, как уже не от лёгкого мороза краснеют его щёки. — Да… тебе тоже. Пока? — видимо, Каэдэхара тоже чувствовал себя смущённым чем-то. Он чешет макушку и не решается что-то сделать, будто бы боясь спугнуть парня перед собой. — Да… Ах, точно! — опустив взгляд вниз, Скарамуш замечает, что чужой красный шарф всё ещё был на его шее. Он снимает его, закидывая за шею Казухи и неуверенно притягивает за него к себе парня, быстро чмокая в уголок губ. Каэдэхара будто бы ждал этого; он чмокает в ответ и улыбается, заворачиваясь в шарф. — А теперь пока, — машет рукой Скарамучча, отходя на несколько шагов ближе к двери в подъезд. — И тебе… Я позже напишу. Сладких снов, — махнув в ответ рукой, он делает несколько шагов назад, наблюдая, как Скара вздрагивает от резкого порыва ветра и открывает дверь, в последний раз улыбаясь и скрываясь за ней. И Казуха разворачивается, направляясь домой.       Быстро поднявшись по ступеням, Скарамучча оказывается у дверей своего дома. Тихо открывая их и раздеваясь, он желал всем своим сердцем не встретиться сейчас с Тартальей. Объяснять всё будет ему безумно тяжело, он не хотел тратить на это время.       Но, видимо, молитвы его не были услышаны, ведь Аякс встречает его уже у входа в комнату, сложив руки на груди. — Так-так, смотрите-ка, кто вернулся, — включает он свет, не позволяя Скарамучче сбежать от него и от разговора совершенно. Тот обречённо вздыхает, глядя в сторону. — Я уже чувствую себя твоей мамочкой. Не подумай, что я не даю тебе делать, что ты хочешь, но я волнуюсь. И ты это прекрасно понимаешь. Скара, к каким бывшим ты побежал на свидания? — Тарталья заставляет темноволосого пройти в комнату и сесть на кровать, дожидаясь ответа. — Ну ты же знаешь Хэйдзо? Хэйдзо прекрасный парень, ты сам говорил! Вот, мы встретились, решили погулять. А там и Казуха. Вышло свидание, мы просто смотрели фильм в кино, а потом пошли по домам. Всё, больше ничего такого, — да, он совсем не хочет говорить ни о дрочке в туалете, ни о поцелуях, ни о разговоре или вообще хоть о чём-то, что дало намёк на их отношения. Но Чайльда этот ответ, кажется, немного устраивает. — Ладно… Я вижу, что ты устал, поэтому не буду докапываться. Я не люблю Казуху, ты знаешь, но и запрещать с ним общаться я не собираюсь. Просто будь осторожен, ладно? И… просто говори со мной, мне грустно, что ты отдаляешься от меня, — Тарталья тяжело вздыхает и улыбается ему больше натянутой улыбкой. Он видно устал, возможно, всё это время он не спал, дожидаясь друга. Да и болезнь отнимала много сил. — Обещаю, я буду с тобой говорить, — хихикает тихо Скарамуш и хлопает друга по плечу. — Не волнуйся, я в порядке. Сладких снов, — он аккуратно сопровождает его из комнаты, прощаясь, и Чайльд никак не возражает, лишь продолжает вздыхать. — Спокойной ночи, — он даже не оборачивается, покидая комнату своего друга и уходя в свою. Скарамуш, возможно, обидел его? Он не знает, вроде же нормально, говорил. Кажется, он совсем устал.       Как и Скара, если честно.       Он снимает всю одежду, закидывая в стиральную машинку, и только в последний момент замечает маленькую конфетку в его кармане. Этого не было…       Скарамуш тихо хихикает, когда понимает, от кого она может быть. А он уж думал, что Казуха совсем с пустыми руками пришёл. Да только… этого уже слишком много, он даже не притронулся почти к прошлым шоколадкам. Но конфетка была такой маленькой, что он закидывает сразу же её в рот, морщась от кислоты.       Хорошо, это было неожиданно.       Упав на кровать, он берёт в руки телефон, закусывая губу. Он мог бы написать кому-нибудь? Потому что ему нужен был совет. Но тревожить вновь Альбедо так не хотелось…       Пролежав ещё несколько минут, глядя в список контактов, он неожиданно для себя нажимает на имя, которое было в самом конце, ведь они практически не переписывались вообще. Он сам, если честно, не понимает, что сподвигло его написать именно ему.

scara: Привет-привет. Надеюсь, я не отвлекаю. Ты сейчас не занят?

Aether: Какие люди…) Ну привет! Не занят, Альбедо тут хозяйничает на кухне. Выгнал меня с моего любимого места, моё сердце разбито. Ты что-то хотел?

scara: О, прекрасно. Ну, то есть, для тебя это, наверное, не круто. Но вообще Альбедо вкусно готовит, цени это! Да, хотел. Если ты не против, я займу всего несколько минут.

Aether: Конечно же, я ценю, да только то, что там закрылись и не пускают даже перекусить — убивает. ( Для тебя хоть весь час, кажется, этот совсем обнаглевший цветочек не скоро выйдет. А я вообще-то голодный и не только по еде, но и по нему. ((

scara: Как тяжело голодным. И как тяжело с такими, которым вечно нужны объятия. Или что там у вас? Без обид, если что.

Aether: Да какие обиды? Так чего хотел?

scara: Ах, да… Так вот. Если, допустим, ты встретил своего бывшего парня и у вас зародились вновь чувства, то, как бы ты поступил?

      Да, Скарамуш решил не вдаваться в подробности, так ещё и зайти издалека, ведь от этого будет только сложнее. Наверное, Итэр поймёт, о ком он говорит, но так было легче. Он не готов был думать о чём-то так серьёзно. Да и подвести к главному в разговоре как-то нужно было. Aether: Не знаю, если мы оба ощущаем, что любим друг друга, то почему бы не попробовать сойтись? Например, если бы у меня такое было с Альбедо, то я даже бы не думая, предложил ему вновь встречаться.

scara: Это понятно, но, если этот человек до этого сделал тебе очень больно? Исчез, ничего не объяснив?

Aether: Наверное, поговорил бы с этим человеком. Чего юлить, если можно узнать от него всё и решить дальше, что делать. Но, если бы это была измена, то я бы послал куда подальше, честно. Или ещё какая причина, которую я не смогу принять… В любом случае, я бы выслушал, попробовал понять, но вот начинать отношения или нет — другой вопрос. Смотря какая ситуация.       Скарамучче это совершенно ничего не дало. Он и так это знает! Как же тяжело. Он выдыхает и несколько минут думает, чтобы перейти к чему-то совсем другому.

scara: Да, конечно. Ещё кое-что… это… уже обо мне больше, да, хехе. Так вот. Несколько недель назад в клубе ко мне приставал парень. Мне помог бармен, да только вот… Этим вечером я с одним человеком в туалете ну… мы подрочили друг другу. И, если честно, я ощущаю себя таким грязным и беспомощным. Я хотел этого, но почему-то мозг не устает кричать, какой я слабак на самом деле. В прошлый раз я не смог даже отпор дать. А если бы я не хотел и в этот раз этого? Возможно, этот парень бы и остановился, он предлагал остановиться, но… если бы ситуация была совсем другой? Я бы смог вырваться? Навряд ли. И эта слабость меня убивает. Такое ощущение, что я грязный, совсем бессильный в этом. Я не знаю, что делать с этими мыслями, они пугают меня. Я не хочу после каждого секса это ощущать.

Aether: Воу-воу. Это неожиданно. Слушай, может, ты обратишься к специалисту? Я не то чтобы психолог — не помогу в таком вопросе. Но, друг, ты не слабый! Ты сильный, очень даже. И совершенно не грязный, поверь, кто грязный, так это тот парень, который тебя трогал. Ему бы вмазать, да посильнее, чтобы запомнил, что трогать без разрешения нельзя. Поверь, таких червяков тебе только давить и давить. И ты сможешь отбиться, я уверен. Стань киборгом убийцей! Ха. Вот видишь, я ужасен в поддержке.

scara: Всё в порядке. Мне и правда стоит обратиться к психологу. Это странные ощущения… Я писал, чтобы выговориться, прости, что на тебя. Я всё ещё не хочу тревожить Венти и Сяо, мне, кажется, они заслуживают отдыха. А Альбедо и так каждый раз слушает моё нытье.

Aether: О, Скар, я уверен, что мы все ждём от тебя сообщений. У меня Альбедо каждый день интересуется, как ты. Будто бы я знаю и переписываюсь с тобой намного чаще, чем он, ага, но он переживает. Венти и Сяо будут только рады тебе, они безумно скучают. Скажу по секрету, что Венти даже планирует сделать предложение Сяо.;) Он тебе не говорил, так как ты расскажешь Альбедо, а тот, хоть и умеет хранить секреты, но точно взорвётся от такой новости. Да и… я бы сам не прочь сделать предложение Альбедо. Но тыыы, мой хороший друг, ничего не слышал! Не читал, точнее. А то я знаю ваши разговорчики.

scara: Вау, что? Вау, что?! ЧТО?! Серьёзно, свадьба? Я хочу быть подружкой невесты. Мужа точнее. Поверить не могу, свадьба!

Aether: Ой, разогнался. Ещё нужно предложение сделать, Венти уж точно ещё два года будет собираться. Ты только тшшш. Никому. Особенно Альбедо про меня. ;)

scara: Обещаю, теперь мой рот на замке. О таком не болтают! И жду приглашение.) И спасибо, что отвлёк, хоть я тебя и нагрузил этим. Кажется, мне не хватало сменить обстановку и поговорить с кем-то другим по душам.

Aether: Обращайся! Ты же знаешь, что можешь всегда мне написать. Я только рад буду, тем более ты не нагружаешь.

scara: Хорошо. Спокойной ночи, скучаю.

Aether: И мы. Сладких снов.       Скара откладывает телефон, улыбаясь. Новость о свадьбе безумно обрадовала его. Он поверить не может, что время так быстро идёт. Во-первых, если Сяо и Венти сыграют свадьбу, то он будет ощущать себя, как самая лучшая сваха. А если Альбедо и Итэр! Тут он сляжет уже. И ведь они думают об этом… Они уже видят свои отношения, уже выстроили, знают, чего хотят. А Скара…       Наверное, ему нужен специалист? Поможет ли ему Казуха? Либо… ему нужен кто-то другой?

***

— Хэй, кис, — заметив мимо проходящего Альбедо, Итэр подзывает его, хихикая с совсем очаровательного лица своего парня. Тот неуверенно подходит ближе, неся несколько вещей в стирку, но всё же задерживаясь ради длинноволосого. — Как ты меня назвал? — удивлённо выдыхает парень, усаживаясь рядом. Он уже привык к странным прозвищам от Итэра: то цветочек, то солнышко, то звездочка. У парня всегда находилось для него милое имя, кажется, тому просто нравилось его смущать. — Кис, — с улыбкой повторяет тот, заставляя Бедо тяжело вздохнуть. Это было что-то новенькое. — Вообще я хотел сказать, что тебе всё-таки придется искать костюм медсестрички, — играя бровями, Итэр сдерживает смех, глядя в полностью растерянное лицо своего парня. — Не понял, — Альбедо хмурится, качая головой. Их спор точно не был выигран Итэром пока что. Что за дурость? — Нутром чувствую, что выиграю, — он кусает губу, чуть заигрывая и показывая на телефон, будто бы делая намёк на что-то. И Альбедо, кажется, понимает. — Я больше никогда в жизни с тобой не буду спорить, — выдыхает он грустно, смущённо закрывая лицо. Он не переживёт повторения того раза, это был тот ещё стресс. Они больше этим не занимались — тяжело это. Но лучше уж спорили на второй заход, чем на то, чтобы они сыграли в какую-то ролевую игру. Он умрёт от стыда. — Ну ты чего? — хихикает Итэр, а после, когда Альбедо ему не отвечает и быстро уходит, прикрывая лицо и крепко держа в руках одежду, провожает его громким смехом. — Ну кис!