Арсений

Прошло, наверное, тысячу лет с момента когда они расстались, сотни раз они расходились и сходились. Десятки небрежно сказанных слов, поцелуи с извинениями, быстрая дрочка и такой же молниеносный и, честно говоря, неожиданный конец чувств. Все происходило как обычно, как всегда. Каждый из них знает, как и где трогать, где касаться с нежностью, а где можно применить грубость. Каждый миллиметр кожи изучен до исступления, каждый поцелуй знаком до острой боли в рёбрах. Дыхание уже давным-давно не отдается трепетом где-то в душе и животе, бабочки больше не летают, так как просто все они подохли к чертям собачьим. Зато наивное сердце больше не болит.. 6 долгих месяцев после последнего поцелуя, 182 леденящих душу дня с последнего разговора, 182 одинокие ночи, когда ты воешь в подушку и месишь кулаки об стенку, кажутся бесконечно долгими, но после не было пролито ни слезинки. Кафе в кампусе открывается в 8 утра, всего лишь за каких-то жалких 30 минут до начала пар. Полный абсурд: даже нету достаточно времени на перекур, особенно если ты слишком долго ждал автобус. Врываясь в помещения, младший не сразу замечает меня сидящего у окна. На нашем некогда любимом месте, пью кофе, как он любил. Он грустно усмехается и вальяжной походкой, даже в развалку подходит ближе, щурясь, точно лис. — Позволишь? — спрашивает он перед тем, как я киваю и присаживается рядом, а я чувствую такой знакомый одеколон, который отдаёт цитрусом и нотками кокоса, который он обожает. Долгие минуты молчания, он уже забрал свой заказ, я допил свой. — Влад, не думаю, что нам есть что обсуждать. — Я всегда хотел сделать тебя счастливым. Как же получилось так, что мы разлюбили друг друга? Где мой маленький смущающийся и вечно сонный мальчик? — он лишь грустно усмехается, привычно потирая коротко стриженный затылок, когда нервничает и от этого родного жеста сердце предательски простреливает колкий удар. —Не знаю, просто так должно было быть. Мама всегда говорила, что для чего-то оно случилось, ведь всё не просто так. Человек устает от эмоциональных аттракционов и ищет спокойствия. Обычно в одиночестве. Или в мимолетных связях. — Ты спал с кем то? — он смотрит пристально, заглядывая в самые потаённые уголки моей давно сгнившей души. — Нет, после тебя нет, — отвечаю я, вертя в руках стакан. — С чего бы мне тебе верить? — Арсений откидывается на окно, несильно к нему прижимаясь и потягивает остывший кофе. — А с чего мне тебе врать? Ревность твоя не нужна, мы с тобой были близки, так что эта информация вполне прилична, учитывая наши прошлые отношения, — я неспеша поднимаюсь, оставляя в своем стакане оплату. — Действительно, — он хмыкает, привычно усмехаясь правым уголком губ и поправляет небрежно завязанный хвостик. — Арсений.. — порываюсь что-то сказать, но парень тут же грубо обрывает меня. — Нет, Владислав Николаевич, не хочу. И Вы не хотите, не дайте чувству привязанности обмануть Вас, это не любовь. Спасибо Вам за все, но я скоро уезжаю по обмену учиться и, скорее всего, не вернусь. И мне сейчас так же больно, как и Вам, но это, похоже, наша последняя встреча. — Мир не такой огромный, как тебе кажется, — выдаю я, а он лишь удаляется и молча машет на прощание. — Знаю, поэтому и говорю.. — бросает он, я выхожу несколько позже него, и впервые плачу из-за этого непослушного юнца. Слёзы проходят только спустя два ёбанных дня, будто с меня наконец-то вытекает все остаточные чувства, словно я наконец-то нахожу в себе силы отпустить его. В самолете неловко от того, что я бросаю дом, учёбу в своём маленьком, но таком родном городе, но я определенно знаю, что так будет лучше. Что я обязан это сделать.

***

Ровно двадцать лет назад я улетел в другую страну, познакомился со своим будущем мужем, мы поженились, у нас двое прекрасных приемных детей. И вот, я всё же решился вернуться, хотя уже не было к кому. Я забыл абсолютно все, что было в этом городе. Я забыл тебя. Наверное. Хуёво старался, да? Только твои стеклянные глаза напротив меня пугают, а твоя улыбка усталая и какая-то отрешённая. Ты будто не надеялся меня больше увидеть. Здравствуй, моё прошлое. — Привет.. -—слетает с моих уст, прежде чем я осознаю то, что сжимаю твоё тощее тело в объятиях.