Сборник имейджинов (Марвел)

— Ваш протез заменяет вашу настоящую руку? — мужчина поднимает голову, всё это время заинтересованно разглядывая серый асфальт под ногами, и обращает удивленный взгляд своих голубых глаз на меня. На вопрос не отвечает, а просто смотрит, как и большинство людей впервые сталкивающиеся на своем пути со спутником, что путается у них под ногами и своими большими колесами инвалидного кресла может случайно наехать тебе на пятки и вымаливать прощения за свою нерасторопность и ничтожность с жалкой улыбкой на губах, в ответ получая лишь холодные взгляды презрения и непонимания. — Она даже лучше моей настоящей, — брюнет выпрямляется и снимает черную перчатку со своей левой руки, отчего солнечные лучи отражаются в металлической поверхности и кажется, что она светится. Я непроизвольно улыбаюсь, испытывая легкое возбуждение от столь удивительной вещи, способной превратить твой дефект в достоинство. Молодой человек замечает, как меняется моё настроение и как-то по-доброму, кротко поглядывает за моими эмоциями, сменяющихся на лице со скоростью вращения детской карусели. Голубоглазый незнакомец снимает свою куртку и кладет рядом с собой на скамью, открывая мне полный вид на свой протез, который кажется мне величайшим творением современной медицины. Он заменил ему потерянную руку, а что мне вернет мою возможность снова ходить? Ничего. Люди не сидят, когда ходят, как бы абсурдно и парадоксально не звучала эта мысль. Прохожие за километр замечают девушку, что пугает их взор и коробит своим состоянием, напоминая им о том, что и они могут в одночасье стать беспомощными и слабыми. — Можно? — дрожащей рукой тянусь к манящей и гладкой поверхности металлического протеза с горящим взором разглядывая самое что ни на есть настоящее чудо. Мужчина украдкой кивает, и я прикасаюсь кончиками пальцев к гладкой и прохладной поверхности, медленно очерчивая контур протеза от предплечья до плеча, дотрагиваясь до каждого пальца. Непроизвольный детский смех наслаждения вырывается из моей зажатой груди, прорвавшись наружу из забитой души. За смехом я всегда прячу свои слёзы, а сейчас мой смех отражает неподдельную радость, пробуждая в моем сердце надежду. — Простите меня, — одергиваю руку и кладу на колени, сцепив пальцы в замок, продолжая сидеть на своем «личном транспорте» перед мужчиной, впритык подъехав к скамье. — Я не хотела вас тревожить. Просто я заметила, что у вас...— смотрю на протез, заменяющий руку и молчу. — И я подумала, что может вы мне расскажите или посоветуете...— кусаю губы, подавляя слезы и перебираю пальцы, справляясь с волнением. — Может что-то поможет и мне, — перевожу взгляд на незнакомца и смотрю на него с тихой, смиренной мольбой как на единственного человека способного мне помочь, а по щеке бежит одинокая слеза. — Фух, простите, — шмыгаю носом и вытираю одну единственную слезу, застывшую без движения на лице. Чаще всего я привыкла, что люди, заметив моё присутствие делятся на несколько видов: любопытно изучают как инопланетный объект, несмотря на то, что я такой же человек, как и все; украдкой бросают взгляды — проявлять открытое любопытство они себе позволить не могу из-за воспитания, но желание посмотреть их распирает. Мой любимый вид людей — отсутствие интереса, при этом такой тип людей всегда замечает меня и воспринимает как самого обычного человека, что неимоверно радует моё сердце. Таким человеком был незнакомый мужчина, покой которого я нарушила своим вторжением. — Вам не за что извиняться, — Молодой человек тепло улыбается и подбадривающе сжимает мою ладонь в кожаной митенки, что защищает мои руки от натертостей и мозолей. Издержки колясочника-профессионала. Крутить колеса не так легко, как кажется. — Как вас зовут? — Я — /Т.И./. — Приятно познакомиться, Баки, — и незнакомец с именем протягивает мне левую руку для рукопожатия, вынуждая рассмеяться, на мгновение позабыв о плохом. — Как вы поняли, что вместо левой руки у меня протез? — Тело человека нельзя обмануть. Когда происходит замена, оно выдает себя и ведет иначе, заставляя хозяина бережно относиться к новоприобретенному. Вы постоянно сжимаете и разжимаете кулак, неосознанно проверяя её работоспособность — это успокаивает. Я знаю, — грустно улыбаюсь и машинально поглаживаю свои бедра, проверяя чувствительность на собственные прикосновения. — Вы поняли всё это лишь наблюдая за мной? — Баки искренне удивлен моим своеобразным профессионализмом по выявлению дефектов у посторонних людей. — Я часто наблюдаю за людьми, так как общаться с человеком, который их пугает и одновременно вызывает жалость они не стремятся, — снимаю инвалидную коляску с тормозов и отъезжаю подальше, чтобы лучше видеть внимательную позу мужчины. — Они наверно думают, что, если заговорят со мной или, не дай боже, дотронутся, мой дефект перейдет к ним как смертельная зараза. Не все такие, но чаще всего люди — неотесанные невежды, проявляющие внимание только чтобы полюбопытничать и разглядеть получше девушку, что пользуется инвалидным креслом. — Людям не нравится то, чего они не понимают и того, что выбивается из палитры привычных вещей. Ситуация обостряется, когда они и не стремятся понять. — Баки упирается локтями в колени и сощурившись, пытается рассмотреть мое лицо, веселя меня своим внешним видом: взрослый мужчины жмурящий глаза как маленький мальчишка. — Что случилось, /Т.И./? — он вдруг распахивает глаза, словно ему дали обухом по голове. — Нет, простите, если вы не хотите говорить — не нужно. Я спросил не подумав, — Баки проводит рукой по лицу и виновато озирается по сторонам. — При аварии я сломала позвоночник. Первое время я не знала, как жить дальше. Когда я пришла в себя после операции, первое, что я попыталась сделать — пошевелить ногой. Я чувствовала, что со мной что-то не так, но не могла понять. В палате никого не было, и я попыталась сесть, у меня ничего вышло. — Мой слушатель молчаливо всматривается в неподвижные черты моего лица, пытаясь собственными глазами увидеть происходящее в больничной палате, в которой я провела целый год. — Наплевав на собственную безопасность, я свалилась плашмя с больничной койки и попыталась встать, заставить свои ноги двигаться — всё было бесполезно. Они просто лежали бездвижно на полу, словно палки, привязанные к моему телу. Я не могла заставить их работать и просто лежала на холодном полу в собственных слезах, пока меня не нашли врачи и не вкололи успокоительных. Несколько месяцев я бесцельно существовала и жалела себя, отгородившись от родных. — Несколько раз моргаю, отгоняя пелену слёз, застилающих взор. — А потом я смирилась, не имея выбора. Мой лечащий врач говорит, что при постоянной реабилитации я смогу вернуться к прежней жизни — трепло он. — Баки прыскает от смеха и в глазах его загораются веселые искорки. — Я добилась хороших результатов, частично вернув себе самостоятельность, но полностью оправиться я никогда не смогу. Мужчины коллекционируют крутые тачки, а я инвалидные коляски и прошу заметить, стоимость их порой превышает цену на самые элитные автомобили, — лучезарно улыбаюсь своей заготовленной шутке, которая в обычный день служит защитным механизмом от жестокости реального мира, но сегодня это просто шутка, поднявшая мне настроение и позволившая еще раз увидеть улыбку Баки. — Простите, что обрушила на вас историю своей жизни. — Расскажите мне еще что-нибудь? — Баки надевает обратно свою куртку, сцепляет пальцы в замок и широко улыбается, наблюдая за моей растерянностью. — Не удивляйтесь, /Т.И./, я покорёжен и сломан, во всех смыслах этого слова, также сильно, как и вы. И если захотите, я расскажу вам о своих злосчастных приключениях. — Когда? — горящим от нетерпения и предвкушения взглядом смотрю на Баки, и он снова заливисто смеётся, разрушая возведенные мной стены в моей душе. — Завтра. В этом парке, в это же время. — Голубоглазый протягивает мне руку для скрепления нашего договора, и я довольно хихикаю, очарованная и тронутая вниманием мужчины, которой не испытывает ни страха, ни отвращения от общения со мной. Одна покорёженная душа встретила другую родственную и покорёженную душу.