Сборник имейджинов (Марвел)

Протяжный скрип пружин матраса разрушает ночную тишину, проседая под давлением мужского тела. Баки лежит на спине, как маленький ребенок, прижимая к груди кончик одеяла и тяжело дышит. Сон не приносит ему ни отдыха, ни успокоения. Пытаясь забыться и сбежать от реальности, Джеймс попадает в плен своих ночных кошмаров. — Баки, — приподнимаюсь на локте и в потемках пытаюсь разглядеть черты лица мужчины, что каждую ночь борется со своим прошлым. — Баки? — Сажусь на колени около него и тихонечко трясу за плечо, пытаясь отогнать одним своим прикосновением всё плохое, что видится ему во сне, но Джеймс не реагирует, еще сильнее сжимая жалкий клочок насквозь мокрого одеяла, глубже погружаясь в пучину своих страхов, подпитываемых болью. — Баки, проснись! — Касаюсь твердой рукой мокрой щеки Барнса, чувствуя кожей как дрожат вены, и вибрируют желваки. Мои неуверенность и страх неприемлемы. Если Баки не может справиться с кошмарами, я — его единственная надежда. Пот градом стекает по бледному лицу Барнса вниз по шее и груди, впитываясь в одеяльце в руках маленького, напуганного мальчишки, что не может проснуться и избавиться от этого удушающего страха. — Сержант Барнс! — Он всегда реагирует на известное ему обращение и каким-то образом, потерявшись в ночных кошмарах, они отступают, освобождая его. Мой голос звенит как колокольный звон в раннюю утреннюю пору. Джеймс неподвижно застывает на постели и распахивает глаза, неожиданно и резко, готовый к приказам, и пустым взглядом смотрит в потолок как безжизненная кукла, выжженная воспоминания прошлого. — Баки, — трогаю его за руку и подпрыгиваю на кровати, когда шатен садится на постели и свешивает ноги, отрывисто и удовлетворенно дыша — так обычно бывает, когда ночной кошмар остается позади и тихая, глубокая радость стучит в области сердца, распевая в теле песнь о величайшем спасении. — Прости, — глухое и сдавленное бормотание Джеймса отдаётся острой болью у меня в груди. Он упирается локтями в колени, ссутулившись под тяжестью непосильной ноши, что в темноте ночной становится невыносимой. Контролируя свои эмоции и сражаясь с нахлынувшими чувствами, подрываюсь с места и спрыгиваю с постели, в один шаг оказавшись около балконных дверей. Баки не поднимает головы, продолжая загнанно дышать, утирая пот со лба. Несколько секунд я смотрю на Джеймса, поникшего, одинокого и безумно уставшего, и сердце мое скребет противное, ноющее чувство боли. Я сглатываю ком в горле и приоткрываю балконную дверь, впуская в комнату свежий воздух. Прохладный порыв ветра врывается в спальню и безжалостно бьется в лицо Баки, приводя его в чувства. Он поднимает голову и глубоко вдыхает свежий воздух полной грудью, прикрывая печальные голубые глаза от усталости и легкого наслаждения. Блеклый свет луны освещает бледное лицо Барнса, выдавая все слабые стороны и освещая своим лунным светом его потерянность. Возвращаюсь на своё место и беру бокал с холодной водой, что каждую ночь я заранее ставлю на прикроватную тумбочку. — Выпей, — Баки реагирует на мой голос, берет влажный от конденсата стакан и жадно пьет, а одинокие капли воды стекают по подбородку и шее, остужая своими жалкими прикосновениями горячую кожу. — Прости за то, что мешаю тебе спать, — надломленность и усталость в голосе Джеймса выворачивает мою душу наизнанку и мне хочется накричать на него, обругав за эти глупые слова и заключить в свои слабые женские объятья, что вытеснят эти абсурдные мысли. — Не говори глупостей, Барнс! — когда не могу справиться со своей любовью, переплетенной с болью, я автоматически защищаюсь злостью и раздражаюсь на постоянное стремление этого, нуждающегося во мне, мужчины, вытолкнуть из своей жизни. Совсем недавно Баки пустил меня в свою постель — фактически я его заставила, потому что мне надоело быть девушкой, что может, если не помочь своему человеку, то хотя бы разделить с ним его страхи и боль. Джеймс всегда старательно ограждал меня от своих проблем. Не рассказывал лишнего и не делился переживаниями. Несмотря на то, что он доверяет мне, Барнс непреклонно следует своему кредо — не хочу, чтобы мои проблемы поглотили и тебя. — Куда ты? — Баки поворачивает голову на движение за спиной и с каким-то обреченным на мой уход смирением просто ждёт. Глупый мальчишка, который храбрится и в одиночку борется со своими демонами, а сам следит за каждым моим движением, чтобы я не отходила от него ни на шаг. Моё сердце лихорадочно стучит в груди от огромной любви, которая сильнее меня. В нашу спальню возвращаюсь с влажным полотенцем в руках. Присаживаюсь рядом с Баки за его спиной и аккуратно охлаждаю его горячую кожу прохладными и освежающими прикосновениями мокрого полотенца. Самым кончиком стирая капли страха на его шее и спине. Джеймс шумно вздыхает и выпрямляется, освобождаясь от оков. — Спасибо, — тихий благодарственный голос Баки терзает и одновременно исцеляет мою душу. — Если бы я могла забрать твои кошмары себе, я бы это сделала, — кладу подбородок на плечо Барнса и всем телом прижимаюсь к его спине, — но это не в моей власти, поэтому я просто рядом. — Джеймс криво ухмыляется и обращает взор своих печальных океанов на меня и долго смотрит взглядом человека, которому нужна поддержка и в то же время, который не позволит посвятить жизнь его спасению, никогда. — Ты и без того делаешь достаточно. — Давай только не будем драматизировать, Баки, — запускаю пальчики в его короткие волосы и взъерошиваю влажные пряди. Джеймс льнёт к моим рукам как забитое и одинокое создание, ища ласки и любви. — Я всегда рядом, — тихо шепчу ему на ушко простую истину, трусь носом о легкую щетину и целую в уголок губ. — Давай, ложись. Мгновенная смена настроение и на место покоя приходит знакомый и пугающий страх. Барнс смотрит на свою подушку как на злейшего врага, словно это она, клочок ткани и перьев, виновата в кошмарах Баки. Меняю наши подушки и кладу свою. — От моей кошмаров не будет, — голубые глаза Джеймса разглядывают меня с сомнением, но последние бессонные ночи дают о себе знать и Барнс долго не сопротивляется. Ложится на своё место и тяжело выдыхает, готовясь к новой порции ужасов, что притаилась в подсознании Баки, и только ждут удобного случая для нападения. Барнс поглядывает на меня как маленький ребенок, что боится спать в темноте. Я без лишних объяснений сажусь около него, откинувшись на спинку кровати и кладу свою ладошку на грудь Баки в области сердца. Непонимающе нахмурив брови, Джеймс смотрит на мою руку, потом на меня, так и не разгадав моего тайного замысла. — Просто постарайся заснуть, — шатен набирает полную грудь воздуха, чтобы возразить мне, — в этот раз получится, — и протяжно выдыхает, лишившись всяких сомнений, чувствуя мою уверенность. Джеймс закрывает глаза и размеренно дышит, пока я сижу рядом и охраняю его сон, лениво поглаживая его по голове, и в такт дыхания Баки постукивая указательным пальцем по вздымавшийся груди в области сердца.