Сборник имейджинов (Марвел)

— Прощу прощения, пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Я не буду вам мешать. Искать спасения на чужом сеансе по психотерапии, избегая собственного врача — это критический уровень нездоровых отношений с собственной головой. — У нас здесь вообще-то сеанс, — суровый и непоколебимый женский голос незнакомого мне психотерапевта как пуля метко попадает мне в спину, требуя вразумительных объяснений. — Да, да, конечно, продолжайте, — отмахиваюсь от ничего не понимающего доктора, оценивающая моё состояние как катастрофическое, требующего немедленного медицинского вмешательства. Я уже давно привыкла, что меня воспринимает как вполне «нормальную» сумасшедшую, импульсивную, торопливую, чье поведение граничит с помешательством избавиться от врачебного давления. — Я не буду вам мешать. Просто посижу здесь тихонечко. — Приоткрываю дверь и выглядываю в коридор, оценивая ситуацию, надеясь, что отсутствие рыскающего врача по коридорам — это не зрительные галлюцинации, а реальная действительность. — Всё информация на сеансах психотерапии строго конфиденциальна и не предназначена для посторонних ушей. — Не молодая, но крайне нервная дамочка, надевает свои очки, чтобы лучше видеть девушку, нарушающую ее правила, да и еще на глазах у ее пациента. — Я никому ничего не скажу, — в подтверждение своих слов сжимаю губы в тонкую линию и застегиваю свой рот на воображаемую и невидимую молнию. Плохой и весьма ненормальный приём в глазах психотерапевта! Я сажусь на краешек дивана, вжимаясь в самый уголок и натянуто улыбаюсь, умоляющим взглядом, выпрашивая у этой женщины возможность пересидеть в её кабинете, никому, не мешая и никого не трогая. — Пусть она останется! — Шумно выдыхаю, слишком шумно для человека, который прячется на чужом сеансе и понимаю, что рядом со мной сидит приятный мужчина, но крайне задумчивый и сосредоточенный. А что хорошего в психотерапии? Только внезапное появление девушки, перевернувшей все вверх дном. — Мистер Барнс...— психотерапевт с осторожностью возвращает себе внимание своего подопечного. — Пусть она останется, — шатен повторяет свою просьбу, а я немного расслабляюсь, чувствуя незримую поддержку от совершенно постороннего человека. — Хорошо, — с нотками раздражения женщина вынуждена уступить и продолжить свою работу. — Итак, вас все еще мучают кошмары, Баки? Незнакомец молчит и прямо смотрит на своего лечащего врача, в беспощадном поединке сражаясь с напористостью этой женщины покопаться в его душе. — Вас мучают кошмары? — некий Баки поворачивает голову в мою сторону и немигающим взглядом разглядывает, словно недавно вспомнил о моем присутствие. — Она вам с этим не поможет. Всё это пустая брехня о целительных свойствах от разговоров с психотерапевтом. — От негодования женщина снимает очки и так сильно сжимает их в руке, что душки противно скрипят. — Ваши кошмары как напоминание о прошлой жизни и ваше подсознание снова и снова показывает то, о чем вы хотите забыть. Но ваши же кошмары подталкивают вас исправить ошибки прошлого. — Барнс обескураженно моргает, безостановочно, приоткрыв рот от удивления. — Ой, простите, — втягиваю голову в плечи и отодвигаюсь обратно в свой уголок, сама, не замечая, как успела осмелеть и подсесть ближе к молодому человеку, которого мне удалось восхитить. — Я знаю, о чем говорю, — прикрываю ладошкой рот и посылаю свое тихое сообщение Баки, которого мои слова затронули сильнее, чем все заумные речи его доктора. — Так вас мучают кошмары, Баки? — Женщина возвращает ночки себе на нос и открывает свой блокнот, вооружившись ручкой, чтобы записать все важные детали из рассказа пациента, используя их против него. Ненавижу этот показушный способ проявления интереса к проблеме своего клиента! — Нет, — Баки отвечает сдержанно-сурово. — А чего вы хотите, Баки? — Паркер в руках психотерапевта готов записывать важную информацию. Мне из солидарности и ради защиты этого мужчины, которого она не понимает и даже не старается, хочется наорать на неё. — Спокойствия, — Баки очаровательно улыбается и в карих глазах его блестят загадочно-мечтательные искорки. Сама того не замечая, ненавязчиво заглядываю в лицо мужчины, такое суровое, но безнадежно печальное, на котором отпечатались тяжелые моментами прошлого. — Чушь! — Я вздрагиваю от повышенного тона доктора, отмечая ее вспыльчивое поведение как непрофессиональное и предвзятое. — Не слушайте её. Она говорит умные вещи, но не понимает вас. — Снова оказываюсь рядом с кареглазым шатеном, спокойным голосом объясняя ему простые истины. — Вы хотя бы знаете с кем, говорите? — Женщина отбрасывает в сторону свой блокнот с ручкой, одним действием перечеркивая свою профпригодность и сверлит меня своими глазами-бусинками. — А вы знаете сколько психотерапевтов я довела до ручки? — Загадочно улыбаюсь уголками губ и переключив внимание на Баки, поигрываю бровями, словно делю с ним на двоих одну тайну. — Это Баки Барнс! — Мужчина подозрительно прищуривается и склонив голову на бок изучающе рассматривает своего лечащего врача. — Конечно, я вас знаю! — подпрыгиваю на диване от радости. — Вы из этих, — по-дружески хлопаю его по плечу, — из Мстителей, — напрягаю и демонстрируя свои хиленькие бицепсы как супергерои и качки на огромных плакатах в комнатах мальчишек. — Вы — герой! — Баки цепляется взглядом за мои губы и поглощает каждое движение, каждую эмоцию на моем лице и та боль, что сквозит в карих омутах шатена парализует меня и затыкает, сведя на нет мой пыл. Баки прячет от меня, незнакомки, что может осудить его, свой взгляд, пытаясь скрыть нахлынувшую печаль и снова предстать передо мной несломленным. — Профессиональный убийца, — вопрос повисшей в воздухе незримыми буквами, вопящий как транспарант на митинге, и надменная докторша незамедлительно спешит открыть мне всю правду высокомерным тоном. Баки не реагирует на ее слова. Полагаю, он привык к подобному описанию своей сущности. — Серьезно? А по вам не скажешь, — пихаю его локтем в бок, привлекая внимание и подбадривающе лыблюсь как неадекватная идиотка, разглядевшая что-то хорошее в потенциально опасном убийце с многолетним стажем. — Но, если и так, дерьмовое же у вас было прошлое. — Мужчина незаметно улыбается и тихонько посмеивается, позволяя себе такую маленькую радость доступную обычным людям, но воспринимающуюся им как роскошь, ведь улыбка и смех — это то, что Баки нечасто мог себе позволить, учитывая его специфичный род деятельности. — Убирайтесь из моего кабинета! — Докторша вскакивает на ноги с пылкостью и яростным стремлением выставить меня за дверь. — Немедленно! — И истерично топает ножкой! Но, ради бога, мы же не в детском саду! — Вам бы это, — пячусь спиной к двери, держа в поле зрения своего противника, что готов ударить мне в спину, — самой подлечиться, а то для психотерапевта вы не слишком стрессоустойчива. — Барнс на диване по достоинству оценивает мою шутку и гортанный смех вырывается из его груди как птица из клетки на волю. Мне приходится поспешить, чтобы сохранить свою жизнь в безопасности. На прощание я только успеваю мимолетно улыбнуться Баки, ощущая потерю чего-то родного и близкого по духу. Один ненормальный нашел родственную душу в другом ненормальном — как поэтично. На пути из больницы мне никто не встречается, даже мой хваленый врач, беспокоящийся о моем состоянии, который даже не удосужился поинтересоваться по какой причине я пропустила запланированную встречу. Меньше сеансов со мной — больше вероятность для него дожить до старости в здравом уме. — Баки? — Мужчина явно не ожидал, что я буду караулить его около больницы как сталкер, но откровенно, я чувствовала свою вину. Кто знает, возможно сеансы держат Барнса в узде и не дают ему сорваться на массовые убийства. Или я спасла его от человека совсем его не понимающего. — Простите, что сорвала вашу встречу с психотерапевтом. Я не хотела лезть и все портить, но то что она вам говорила — неправильно, неэтично и глупо. — Баки внимательно меня слушает, и незаметная полуулыбка дрожит на его губах. — Спасибо, — он застенчиво опускает взгляд, разглядывая «носы» ботинок и раскачивается с пятки на носок как маленький ребенок. — А вы сами здесь…— Барнс кивком головы указывает на закрытые двери больницы. — Сохраняю остатки уравновешенности своего доктора своим отсутствием, — лыблюсь и пожимаю плечами. Барнс одобрительно фыркает, а в его глазах загораются веселые огоньки. — Психотерапия в моем случае — способ держать под контролем девушку, чьё поведение не отвечает стандартам общества. — Кажется, вы единственная, кто отреагировал вполне адекватно на правду обо мне. — Я же ненормальная, — машу руками над головой, изображая окончательно поехавшую крышу. — Или вы забыли, Баки? — Мне нравилось называть его по имени и испытывать эти чувства уюта и понимания. — Но, если серьёзно, нельзя определять человека по его прошлому. — Тихая благодарность в карих омутах мужчины переворачивает моё сердце и возносит его до небес. — Давайте, прогуляемся? — Баки по-джентльменски предлагает мне свою руку, и я незамедлительно ее принимаю. Какое-то время мы идем молча, погруженные в свои мысли и проблемы. Иногда, Барнс рассказывает о своей прошлой жизни, без прикрас и преуменьшения своей вины, но быстро замолкает, неожиданно вспоминая, что девушка рядом с ним — посторонний человек, которой он поведал больше тайн, чем своему лечащему врачу. Откровенно говорить о темных сторонах своей заблудший души, обсуждать ужасные события прошлого и анализировать их с докторами, воспринимающих тебя исключительно больным и непригодным для общества — вот критический уровень ненормальности. — Хотите сказать, что вы из сорок третьего? — Останавливаюсь и держа Баки под руку, заставляю повернуться ко мне лицом. — Из тысячи девятьсот сорок третьего? — Да, — Барнс широко улыбается, воспринимая мое удивление как способ порадоваться чему-то хорошему в его жизни, что может вызвать положительные эмоции у других людей. — Так это вам получается...— обсматриваю его с головы до ног, словно цифра возраста шатена написана у него на лбу и понимаю, что внешность Барнса при его возрасте не соответствует действительности. — Сто шесть! — Баки испускает смешок и порывисто трогает меня за руку. — Да вы хорошо сохранились! — Во избежание неловкостей, похлопываю Барнса по плечу как старого, закадычного друга над котором всегда могу пошутить. — Знаете, Баки, если вам захочется поговорить с кем-то, помимо вашего доктора, позвоните мне. — Торопливо достаю из кармана кусок бумаги и завалявшийся маленький карандаш, дрожащей рукой записываю свой номер и сую в карман его черной куртки. С каким-то трепетом и надеждой на новую встречу, Барнс прижимает ладонь к карману, ощущая мою невидимую поддержку, исходящую даже от жалкого клочка бумаги...