Сборник имейджинов (Марвел)

— Почему я провожу Рождество с вами? — закинув ногу на ногу сижу на безумно мягком кресле, еще пару секунд в котором превратит меня в пищащую от радости маленькую девчонку, радующуюся праздничной атмосфере и смеющуюся над мишурой и нелепо свисающим дождик с еловых веток. — Потому что тебе больше не с кем? — Бартон подбрасывает свои идейки, также метко и четко, как стреляет из лука. Строю Клинту недовольную рожицу и показываю язык. Очень по-взрослому! — Правда, что теперь ты возглавляешь Мстителей? — Кейт забирается с ногами на диван, приготовившись к длительной и увлекательной беседе о жизни супергероя, и только я собираюсь её осадить как новый поток вопросов снежным комом обрушивается мне на голову. — Новых Мстителей, — недоуменно хмурюсь. — Ты должна создать настоящую команду из людей, ранее друг с другом не работавших? Это сложно? — Кейт тараторит как тот быстрый и противный голос в рекламе, которому отведено несколько секунд, в которые он должен уложиться, проинформировав слушателя о всех рисках и подводных камнях. — Как ты планируешь... — Это что какая-то новая викторина? — уголки моих губ дергаются в язвительной улыбке. — Ты задаешь мне кучу вопросов, а я не успеваю на них отвечать? — и высокомерно скалюсь, наслаждаясь поражением над юной девушкой, чье сердце искренне верит в доброту и великодушие, сидящего перед ней героя. — Прости Кейт, — раньше я не была такой заносчивой и дерзкой. — Я не хотела прозвучать так грубо... и не хотела обидеть тебя, — распахнутый взгляд Бишоп полон смятения и печали. Её всё прощающие сердце давно приняло мои извинения, но другая, здравомыслящая часть Кейт, не собирается так просто сдавать. — Но в итоге всегда это делаешь, — отрываются взгляд от пола и насквозь пронзаю Бартона смертоносным взглядом. Будь у него под рукой лук со стрелами, он бы не успел ими воспользоваться. — Это был тяжелый год... — упираюсь локтями в колени и заглаживаю волосы назад, испуская тяжелый стон уставшего человека. — Каждый из нас справлялся с ним по-своему, — перебираю пальцы рук, а сама разглядываю носы своей обуви, не испытывая особого удовольствия смотреть в глаза своим собеседникам, видя в них сочувствие. — Как справлялась ты, /Т.И./? — Кейт осторожно задает вопрос, прощупывая почву, ступая по тонкой корочке льда, что покрыла моё сердце и мою душу. — Отдалилась от людей. Оттолкнула всех, кто пытался быть рядом. Концентрировалась на работе, срывая злость на своих сотрудниках. И, наверное, именно мои поступки и привели меня к тому, что я провожу Рождество в компании девчонки, бегающей с луком по улице и спасающей собак на дороге, и контуженым, который ничего не услышит, потеряй он свой слуховой аппарат. — Одним словом бессердечная стерва, — Бартон насмешливо резюмирует излияние моей души, Кейт ошарашенно таращится на своего кумира, впервые слыша от него бранное слово. — Не выражайся при детях, Бартон, — исподлобья поглядываю на соколиного глаза, а уголки губ дрожат в легкой улыбочке человека, знающего наперед действия юной особы. — Что? Я... я не ребенок, — возмущенная таким отношением к своей столь взрослой персоне, Кейт надувается от негодования как воздушный шарик и вертит головой туда-сюда, смиряя нас убийственным взглядом. Я откидываюсь на спинку кресла и в свойственной манере всезнающего человека, развожу руки в сторону, подтверждая сей простой факт. — Я взрослая, — Бишоп поджимает губы и с упертостью маленького ребенка твердит заученную фразу. — /Т.И./ была твоего возраста, когда пришла в Мстители, — за одну секунду Клинт возносит меня на пьедестал почета, где место всем великим защитникам земли, и глаза Кейт загораются восхищенным блеском уважения. Культ себя в глазах Бишоп, хитрый Клинт Бартон переложил на меня! Гениальный ход. — Это правда? — мне кажется молодая лучница держится из последних сил, чтобы не кинуться к моим ногам. — Правда, но не повторяй моих ошибок, Кейт, — она озадаченно изучает меня своими большими глазами. — Один раз спасешь мир и будешь делать это до тех пор, пока не перестанешь быть нужной, потеряв всех, кто тебе был дорог и лишившись нормальной жизни. Бартон хмыкает, но оставляет свои язвительные замечания при себе, отчасти, разделяя моё отношения к нашей специфичной профессии жертвовать собой ради мира и во имя других. — У меня кое-что для вас есть, — внезапно вспомнив о чем-то очень важном, Кейт вскакивает с дивана и убегает в коридор. Шуршание пакетов долетает до нашего слуха и позабытое волнение, возникающее от приятного ожидания, окутывает меня. Бишоп возвращается в гостиную с праздничными свитерами в руках и светится как главная рождественская ёлка в Нью-Йорке. — Для настроения. Зеленый свитер со снеговиком на груди Кейт вручает мне, а красный с оленем — Бартону. — Нет, я хочу с оленем, — подскакиваю на кресле и выдергиваю из рук лучницы приглянувшейся мне дурацкий, аляпистый свитерок. Клинт прыскает от смеха, пока я снимаю пиджак и меняю своё будничное и строгое одеяние на рождественское. Мягкий свитер приятно ложится на кожу, а вышитый олень радуют глаз. Трепетно поглаживаю вышивку на груди и тупо улыбаюсь, не замечая повисшей тишины. — Что? — Бартон и Кейт недоуменно переглядываются. Может быть я зачерствела, но милые и теплые свитера кого угодно растрогают. — Это же Рудольф, — Клинт непонимающе хмурится. Чего не скажешь о Кейт, понимающей суть разговора. — Главный олень Санта-Клауса, — ясности Бартону это не прибавляет. — Ты серьезно, Клинт? Спроси Натаниэля, он точно знает, — об упоминании о сыне Бартон трепетно улыбается. — Я сделаю коктейли, — на радостях Бишоп скрывается на кухне, довольная, что её маленький сюрприз немного растопил моё холодное сердце. — Мне было тяжело, — слова тонут в шуме блендера, и я надеюсь, что Бартон ничего не расслышал и необходимость продолжать беседу, которую я сама же начала, отпадёт. — Я знаю, /Т.И./, — и всё-таки он все слышал! Когда не надо носит свой слуховой аппарат. — Люди, ставшие мне семьей, в один миг исчезли из моей жизни, и никто не объяснил мне как жить дальше, — поглаживаю мягкий рисунок оленя словно маленький ребенок, ищущий спасения в объятьях с плюшевой игрушкой. Бартон понимающе качает головой и смотрит с печальной улыбкой на губах. — И ты решила, что одиночество поможет тебе? — потупив взор, молчу. Я сама выбрала себе такую участь, а сейчас сижу и жалуюсь. — Думала, будет легче и никто не будет обременен моими страданиями... — позволяю себе взглянуть на Клинта и не бояться столкнуться с непониманием во взгляде лучника. — Именно поэтому ты сейчас с нами: молодой девчонкой, бегающей по улицам с луком и контуженым мстителем, — прыскаю от смеха. Бартон хорошо меня подловил! — Коктейли готовы, — Кейт появляется в гостиной, держа в руках три высоких стакана с праздничными напитками. Клубничный коктейль достается Бартону. Ну, хорошо, я и так лишила его возможности надеть свитер с оленем Рудольфом. Пусть хоть клубничному напитку порадуется. Бишоп вручает мне молочный коктейль, награждая одной из своих прекрасных и добрых улыбок, под натиском которой моё сурово настроенное сердце начинает оттаивать. — Это самое лучшее Рождество в моей жизни, серьезно, — Кейт садится на диван и держит бокал на весу. — Ты не одна, /Т.И./. — Сердце благодарственно ёкает и меня бросает в жар. — Вы — не одни... Я, конечно, не заменю тех, кого вы потеряли и не собираюсь этого делать, но вы всегда можете рассчитывать и на меня, и на мою поддержку, — Бишоп неуверенно улыбается и ждет нашей реакции. — Только если ты перестанешь попадать в неприятности, — начинает Бартон. — И заваливать меня вопросами... — подхватываю я. Бишоп сияет как гирлянда и звон бокалов разлетается по теплой и уютной квартире, где нашли пристанище истерзанные души...