Сборник имейджинов (Марвел)

— Зимний солдат, значит ты любишь зиму? — Барнс смотрит на меня в пол оборота, как на полную идиотку. — Что? По-моему неплохой пикап ход в отношении неприступного и не сильно разговорчивого парня, — съежившись, втянув голову в плечи от морозного ветра, я прятала замерзшие руки в карманы пальто и жалась к Джеймсу. — Большую часть своей жизни я провел в снегах, в которых сначала думал, что умру, а потом снега стали для меня камерой заморозки, время в которой останавливалось, — в такой сильный мороз на Барнсе была надета простенькая куртёжка. Глядя на него, я мерзла еще сильнее, но язык не поворачивался прервать Баки. Поэтому я покорно сидела рядом на скамейке, ощущая, как моя пятая точка примерзала к деревяшкам. — Тебе не холодно? — зуб на зуб не попадал от дрожи по всему телу. — Я уже давно перестал ощущать холод. — А, я кажется, скоро перестану ощущать тепло, — Баки кидает на меня тревожный взгляд, ища подтверждение моим словам на моем лице. Очевидно он ожидал, что я уже покрылась инеем. — Пойдем, — рьяно поднимаюсь на ноги, — ты не любишь зиму, но возможно если я покажу тебе другую сторону этого сурового времени года, ты изменишь свое мнение. И к тому же, даже зимой тепло необходимо, — Джеймс с едва заметной улыбочкой глядит на меня. Кончики его темных волос покрылись инеем. Щеки горели румянцем от прикосновения сильного мороза, как и мои собственные. Рождественская суета наполняла людей надеждой и верой в чудеса, которых они так отчаянно желали. Они готовились встретить что-то новое, впустив в свою жизнь долгожданные изменения. Люди посещали торговые центры, пестрящие рождественскими вывесками, приглашающие окунуться в волшебный мир праздника. Взрослые покупали подарки своим близким и друзьям, подолгу задерживаясь в каждом отделе в поисках особенного подарка. Маленькие дети бегали, суетились и кричали, радуясь шуму и гаму. Не интересная взрослая атрибутика в подарочных магазинах их не занимала. Внимание детей приковано было к огромной, величественной рождественской елке. Украшенное разноцветными шарами, мерцающими гирляндами и мишурой, волшебное праздничное дерево окутывало уютом и теплом. Ребятишки толпами стояли около ели, желая обнять ее, такую ароматную и вкусно пахнущую хвоей и смолой. От свежести хвои голова шла кругом, заполняя легкие изнутри. Малыши кружили вокруг праздничного дерева, стремясь потрогать каждый шарик, каждую гирлянду, ведь они так красивы и прекрасны. А как сильно манили невероятно большие подарочные коробки, стоящие под елкой, так и хотелось распечатать их все до единой. Суета распространялась по всюду. Улицы, заполненные людьми, жили новой жизнью. Все куда-то торопились и спешили, но эта поспешность была приятной. Я следила за Баки все то время, пока мы медленно шли домой. Он выглядел задумчиво и происходящее вокруг вводило его в ступор и оцепенение. Барнс не понимал этой праздничной суеты. — Проходи на кухню, — за время прогулки из парка до моего дома, я успела подмерзнуть еще сильнее. Но стоило мне зайти в квартиру и вдохнуть запах моего жилища, в котором пахло испеченным печеньям, как я мгновенно согрелась. — Печенье — любимое лакомство и традиция моей семьи. Мама научила меня печь их, — порхая по кухне легко и свободно, я поставила на стол тарелку печенья с шоколадной крошкой и на плиту подогреваться молоко для горячего шоколада. — Попробуй, оцени кулинарные способности девушки, которая едва не примерзла ради тебя, — слышу, как Барнс хмыкает. Он берет одно печенье и пробует на вкус, и я вижу, как Джеймс меняется в лице. — Определенно это лучшие печенье, что мне доводилось пробовать. — Не думаю, что у тебя был большой выбор среди кондитерских изделий, — я смеюсь, снимая с плиты теплое молока, разливая по бокалам белую жидкость, которая вперемешку с какао приобретает аппетитный цвет темного шоколада. — Печенье нужно есть только с горячим шоколадом, — ставлю один бокал с горячим напитком перед Баки и сажусь напротив него, крепко сжимая бокал в ладонях, грея руки. — Баки, пробуй, — кидаю взгляд на напиток. Он снова ухмыляется и выполняя мою просьбу делает один большой глоток, прикрывая глаза от растекающегося тепла и вкуса. Джеймс причмокивает, наслаждаясь послевкусием какао и когда почти блаженная улыбка растягивается на его губах, я понимаю, что мой труд оправдан. — Так проходит ваш праздник? Едите печенье и пьете шоколад? — Это лишь малая часть того, что мы делаем в рождественские праздники, — согреваясь горячим шоколадом, я ощущала долгожданное тепло. — А что у тебя в гостиной? — Барнс с любопытством ребенка заглядывал за угол. — Это рождественская елка, — я ставлю полу пустой бокал на стол, приглашая Баки зайти в гостиную. Он мешкается. Переводит взгляд с меня на зеленое дерево и снова на меня, принимая приглашение. В гостиной пахло хвоей и смолой. Мой самый любимый запах. — Примерно среди таких елок тебя и нашли в снегах, — я посмеиваюсь, забираясь на диван с ногами. Бокал горячего шоколада уже остыл и теперь он грелся в моих руках. Баки стоял около ели и разглядывал ее, словно впервые видел. — Садись, — похлопываю по свободной части дивана. Барнс улыбается и садится рядом. Я пододвигаюсь вплотную. — Они почти высохли, — аккуратно трогаю влажную прядь волос Джеймса, иней с которых растаял. — Тепло — это самое важное чувство в рождественские праздники, — я перебирала мокрые пряди, пропуская их через пальчики. Баки не проронил ни слова, лишь спокойно сидел рядом, опустив глаза. — Эй, — касаюсь его щеки и заставляю взглянуть на меня, — а это моя традиция, — нежный и легкий поцелуй, и я ощущаю вкус губ Барнса.