Сборник имейджинов (Марвел)

— Каким образом тебе удается оставаться равнодушной к моему присутствию? — косым взглядом поглядываю на Локи, конспектируя занудную главу из учебника. — На твоей постели! — добавляет Лафейсон после секундного молчания и ожидания моей реакции. Я закатываю глаза, надеюсь, что бог хитрости не чувствует этого. — Я слегка поглощена учебой. — Твоя учеба притупляет твои чувства, выстраивая вокруг тебя нерушимый барьер из-за которого мои сексуальные флюиды терпят поражения, — Локи сидел в изголовье постели, скрестив руки на груди в своей тихой манере наблюдения, пристально, гипнотизируя своим взглядом. Кожей ощущала как глаза Лафейсона поглощают мою сидящую фигуру за столом, в попытках собраться с мыслями и завершить работу над конспектом, но он отвлекал меня. Стараясь закончить предложение, я забывала смысл прочитанного и повторно перечитывала по нескольку раз одно и тоже слово, переписывая его в тетрадь, снова и снова. — Будешь ворчать, поражение потерпишь ты, от моего отца и крестного. — Серьезно думаешь, что я испугаюсь твоих хиленьких родственничков? — высокомерный оскал очерчивает тонкие губы Локи. Я не вижу его ухмылки, но знаю, как она выглядит. — Эти хиленькие родственнички разгромили тебя в Нью-Йорке, — хихикаю, прекрасно зная, что затронула болезненную тему в истории жизни Локи. — А тебя заперли в собственной спальне… — насмешка в голосе Лафейсона пробуждает во мне дремлющие чувства тоски, обиды и раздражения, с которым я только примирилась, проглотив как горькую пилюлю. Моя комната стала для меня тюрьмой, а отец и крестный – надзирателями, контролирующие каждый мой шаг и следящие, чтобы ненароком в моей жизни не появился не благожелательный парень, но именно предчувствуя, что кто-то посторонний и неизвестный им ворвался в мою жизнь, папа со Стивом и посадили меня под домашний арест. Узнай они, что прямо сейчас на моей постели сидел Локи, я лишилась бы головы. — /Т.И./, с кем ты разговариваешь? — голос Стива слышится крайне близко, а приближающиеся шаги к спальне лишь подтверждают мои опасения. — Черт возьми! — швыряю ручку на стол, срываюсь с мягкого кресла, подлетаю к спокойно сидящему Лафейсону. Либо он не слышал голос Стивена за дверью, либо специально нервировал меня, пользуясь моим замешательством. А от мысли, что папа и крестный узнают о моих отношениях с Локи, мне становилось трудно дышать и паника сдавливала грудь. Планировалось подготовить их к столь щекотливой беседе. Зайти издалека. Но сейчас мой жалкий план рушился в моем сознании. Отец убьет меня. А Стив убьет Лафейсона. Потом вернется и поможет моему отцу добить меня. — Вставай Локи! — дергаю его за руку и изо всех сил тащу за собой, мысленно благодаря крестного папу за физическую подготовку, которой он меня обеспечил. — И куда ты меня денешь? — Лафейсон хитрюжно улыбался, а я подавляла острое желание стукнуть его и поцеловать, при это ища поиски отступления. Хорошим вариантом мне казался выход в окно. Тихонечко подтолкнуть Лафейсона и он за пределами моей спальни, лежащий на земле, как герой, поверженный любовью. Спрятаться в шкафу еще более интересная затея, которая повергнет Локи в шок. — Шкаф! Открываю дверцы и раздвигаю вешалки с одежды в стороны, приглашая своего бога найти убежище за деревянными дверьми. — Я... — /Т.И./! Высокомерный Лафейсон, упрямый как последний идиот и опасающийся, что его положение пошатнется, спрячься он в чертовой шкафу и Роджерс, чересчур заботливый и настороженный, проверяли меня на стрессоустойчивость. Ситуацию требовала крайних мер и схватив Лафейсона за рубашку, насильно заталкиваю его в шкаф. — Я — Бог Локи из... — не позволив ему договорить, захлопываю дверцу, оставляя недосказанную фразу Локи висеть в воздухе. Возмущенное выражение лица бога хитрости стояло перед внутренним взором, и я тихонечко ржала. — /Т.И./, — обеспокоенный Стив без стука заходит в комнату, внимательно осматривая спальню в поисках нежелательных личностей. — Стив, ты чего? Что-то случилось? — чрезмерное проявление беспокойства первый признак того, что я скрывала кого-то...в шкафу. — Мне показалось, что я слышал голоса. — Что происходит? Папа, спаси меня, пожалуйста. — Я разговаривала сама с собой, — брови Роджерса удивленно ползут вверх, — мне так легче дается новый материал. Обсуждаешь его в слух, проговариваешь, — я эмоционально жестикулировала, — и новая информация лучше запоминается. — Вся в меня, — отец горделиво выпячивает грудь вперед, — я делал тоже самое. У гениального отца, гениальная дочь. — Папа чмокает меня в лоб, а Стив заметно расслабляется, веря моей лжи. Чувствовала себя отвратительно, обманывая дорогих мне людей, но другой небезразличный мне человек томился в душном шкафу, потому что я не решалась рассказать правду. — Хорошо, — Стив улыбается извиняющейся улыбкой, прося прощение за вмешательство в мою учебу. Но будь проклят момент, когда дверца шкафа открылась, образуя щелочку. Карие и голубые глаза незамедлительно переметнулись на шкаф. Я поспешила закрыть дверь, но она неустанно открывалась, и со стороны я выглядела также идиотски, как Гарри Поттер, скрывающий в своему старом шкафу домового. — /Т.И./, что у тебя с дверью?... Ответ на вопрос отца выпал из шкафа на пол, свалившись на четвереньки, и вся моя жизнь пронеслась перед глазами. Локи на полу и лишь я отделяла его от разъяренного отца, чьи часы на левой руке трансформировались в железную перчатку с встроенным оружием и Роджерса, приходящего в тихом бешенстве, чьи костяшки пальцев побелели, с такой силой он сжимал кулаки. — Спокойно! — закрываю Лафейсона собой, оборонительно выставляю руки вперед. — Не будем делать поспешных выводов. — Ты хочешь, чтобы я тебя убил, /Т.И./? Я сделаю это и не посмотрю, что ты моя дочь! — оружие отца казалось не таким страшным и опасным, как его уничтожающий взгляд. — Стив? — Я займусь им, — он брезгливо машет головой в сторону Локи. Самый страшный кошмар перешел в реальность. — Вы убьете меня, но не мою любовь к /Т.И./, — изумленная и поверженная словами Локи, я обернулась на его голос, рассчитывая увидеть бога хитрости на полу, но Лафейсон возвышался за моей спиной, чуть опустив голову, наблюдая за моими родственниками. — Ты думаешь, я позволю тебе встречаться с моей дочерью, вот так просто? Всегда подозревал, что ты глупый, но не да такой же степени! — Пап! — он смотрит на меня, оскорбленный моим повышенным тоном. — Прекратите эту глупую перепалку и не смейте заставлять меня делать выбор! Вы мои близкие и дорогие люди, а Локи...— слишком интимные слова, чтобы я могла так свободно произнести их при всех. Даже Лафейсону я сказала их единожды. — Я даю тебе неделю, /Т.И./, чтобы ты на личном опыте убедилась в своем ошибочном выборе, — я хмурюсь от неприятных слов Стива. Папа сурово молчит. И в угнетающей тишине они покидают мою спальню. — Я не дам тебе повода усомниться в моих чувствах! Ни через неделю, никогда либо еще! Локи целует меня в висок холодными губами и осадок от неприятной беседы с папой и крестным притупляется.