Наши кошмары

Он пропустил часа два точно, пока делал вид, что был занят домашними делами. Машинка достирала, кофе с сэндвичем провалились в желудок, заглушая голод после погружения. Мысли ясней не стали, скорее напротив, их уже плотно окутал туман. Хэли переоделся, закусил губу, еще с минуту медля, и ввел данные кошмара Лиена. Серость, ветер и тучи. Рим ускорил шаг, не допуская даже доли сомнения где найдет Лиена и только на некоторых поворотах медлил, пытаясь вспомнить дорогу в квартиру, где был несколько часов назад, но впервые. Он не хотел теперь тянуть время, как делал это дома, но тут не поймаешь такси и общественный транспорт тут мертв, как большая часть мира без наемника. Хэли думал, что в этом мире он бы не выжил. С самого детства он любил лето. Соседские мальчишки приезжали из других городов на каникулы к родственникам и появлялись те, с кем можно было помимо школьных друзей, творить все, что в голову мальчишек придет. Там и стройки, как бункеры после апокалипсиса, где за каждым углом может поджидать монстр, вылазки с семьями за город, где в небольшом лесу около жилого комплекса разрешали поставит палатки, и они с родителями палили костер. Кто-то играл на гитаре, и тогда Рим был уверен, что тоже обязательно научится в будущем. Не научился, даже не стал пробовать, да и друзья в скором времени все реже приезжали, а подобные вылазки стали уже не по возрасту подрастающим пацанам. Единственное, что не изменилось в Риме — любовь к солнцу. Не сказать, что он любит жару, но одно осознание того, что в окно светит солнце, пусть то зима, и оно лишь обманывает, или лето, когда там еще жарче, чем тебе кажется, но оно есть. Хэл любит солнце и просыпаться, когда оно прорезает стекло окна, ползет между щелей плотных занавесок и оставляет блики на потолке, стенах, кровати. Кто-то любит дождь и эту пасмурную серость, а он солнце и как то, порой после дождя, вечером, наверное, за час до заката, освещает мир таким теплым светом, что все набирает новых ярких и сочных цветов. Тут бы он не выжил или забыл, как улыбаться. Хэли остановился около дома. Тут? Зайти? Ноги резко отказали, и он как вкопанный стал на входе. Он уже спрашивал ведь у Лиена? Спросить еще раз и сколько раз еще он потом будет спрашивать, получая и нет ответ. Подняв голову к серому тяжелому небу, он готов был ощутить мелкие капли дождя, но не дождался и зашел внутрь. — Знал, что я вернусь? — Рим стоял на входе в комнату, где Лиен сидел на краю кровати. Та самая. Этой перине они часами ранее отдавали свои тела, как друг другу. — Ты всегда возвращаешься с вопросами. Сигареты закончились. — Я помню. — Много в этот раз? — Сколько раз уже? — Лиен улыбнулся на этот вопрос и поднялся, подходя к Риму. Тот всегда, возвращаясь, становился немного дикий и резкий, растерянный и загнанный. — Мы… — Много, — Лиен обнял его, чувствуя напряженность струны в блондине. — Ты всегда какого-то хера забываешь и вылетаешь, — он прижал еще крепче. — Но сегодня ты смог остаться чуть дольше, — странно, но голос мужчины сейчас звучал куда мягче обычного, с той заботой, с которой часами ранее прикасался и целовал. — Спасибо, — Хэли пробило как током, и он обнял в ответ. — Почему я не помню? — Не знаю. Боишься? — Он услышал улыбку в голосе и почувствовал, что руки не перестают так же крепко обнимать. — Я думал ты не вернешься, — голос потухал и так еле слышный. — Вернулся бы, — почему-то уверенно ответил Рим и обнял мужчину, прижимаясь ближе. — Но я хочу разобраться. — Не надо. — Почему? Может, я забываю что-то важное. Может, я забываю слишком много. — Может. Но не надо, — а Хэла легкий страх начал бить изнутри ускоренным сердцебиением. — А я хочу помнить. Это больше не спор. Вернувшись завтра, он начнет искать, что это может быть, а пока у них еще есть время здесь. — Я принес задание и слышал, ты убивал Ричарда, — Рим улыбнулся и словил себя на желании поцеловать наемника в шею, но забытая и растерянная между миров с памятью уверенность заставила помешкать. Он все же прижался губами, прикрыл глаза и втянул аромат чужой кожи. — Я о тебе ничего не знаю. — И не надо. — Только то, что в кошмаре, те моменты. — Хватит сполна. — Мы никогда не встретимся там? — Вдруг не удержал вопрос за зубами. — Тебе это не надо. Нет, не встретимся, — и сердце как-то гулко упало вниз в самые ноги. — Я понял. Нам дали задание на проверку, как смогу вернуться я, и как сработаемся в этот раз мы, а после снова к девушке в тот сон.

***

Как бы они снова сработались, Хэли не знал. Вот он, Лиен, на ладони: хоть обнимай, а можешь ударить или ничего не сделать, но Рим точно мог ответить на вопрос «Хорошо ли вы знаете друг друга?» одним коротким «нет». Руки сами тянулись к интернету, и он, преисполненный тревогой и энтузиазмом пополам, вбил в поисковую строку два слова: Илия Екименский. — А с чего я взял, что это будет так легко… — протянул Рим с ожидаемой досадой в голосе. Не было ни одного результата по теме, даже фамилии такой не было. — Что? Настоящее имя? — Ричард без капли доверия бросил взгляд на подошедшего к нему парня. — А разве не Лиен? — Нет. Я… — Рим себя вовремя остановил и снова покачал головой. — Неважно. Я просто думал, что ты знаешь чуть больше моего. И только Хэли развернулся к своему столу, как Джонсон бросил в спину короткую фразу. — У нас с ним разница двенадцать или даже тринадцать часов. — Азия? Джонсон пожал плечами и вернулся к своему отчёту. — Макри знает. Но проще узнать информацию у дерева, чем выведать ее у него. Однако Риму было достаточно знать просто имя. Настоящее имя. Он ещё не осознавал, что ответ на все его вопросы и впрямь был на его ладони. Как и сказал Джонсон, Макри отказал в просьбе. Для него, как для хранителя конфиденциальной информации каждого клиента, не в первый раз приходилось отказывать, не в первый раз по делу о наёмнике, и даже информацию о Лиене уже не в первый раз нужно было спрятать. Хэли улыбнулся. Он и не надеялся, не ждал, но рискнул попробовать. Оставался только один способ.